«Моя мужская правда»

- 4 -

Сапожник был взрывчат, но справедлив. Как-то втроем с дядей Филли они поехали на морскую рыбалку. Натан, неосторожно забрасывая, чуть не задел дядюшку крючком. Тот вознамерился было задать племяннику примерную трепку за наплевательское отношение к окружающим. В ответ сапожник пригрозил выкинуть Филли за борт и ни за что не втаскивать обратно, тронь тот ребенка хоть пальцем. «Запомни, Филли, единственный, кто может дать ему оплеуху, — я!» — «Ну, это мы еще посмотрим…» — заартачился Филли. «Посмотри, посмотри, — разъярился отец, — и будешь говорить не со мной, а с макрелью, заруби себе на носу! Или с угрями[2], если они тебе больше нравятся!» Но когда они вернулись с рыбалки в гостиницу квартирного типа, где отец традиционно проводил свой двухнедельный отпуск, Натан был порот — впервые в жизни. Размахался, понимаешь, удочкой! Чуть не оставил дядю без глаза!.. Рыдающего Натана не так потрясла экзекуция, как мокрое от слез лицо палача. Плакал почище нашего. А после того, как ремень трижды прошелся по заднице, не перестававший поражаться Нати очутился в отцовских объятиях. «Глаз, Натан, человеческий глаз! Знаешь ли ты, что значит для человека жить без глаза?»

- 4 -