«Противостояние [= Армагеддон]. Книга первая»

- 5 -

Норман Брют и Томми Ваннамейкер, оба в прошлом работавшие на картонажной фабрике, недавно из-за закрытия предприятия потеряли работу. Генри Кармишель и Стью Редмен до сих пор работали на калькуляторном заводе, но были теперь заняты не более тридцати часов в неделю. Виктор Палфрей, с недавних пор пенсионер, куривший одну за другой самокрутки, был еще одним членом этой компании.

— Вот что я скажу вам, — иногда говаривал приятелям Хап. — Их разговоры об инфляции, о национальном долге явно преувеличены. У нас есть прессы и у нас есть бумага. Мы могли бы отпечатать по меньшей мере пятьдесят миллионов тысячедолларовых банкнот и запустить их в обращение.

Палфрей, до 1984 года работавший машинистом, был единственным из присутствующих, кто осмеливался оспаривать подобные нелепые утверждения Хапа. Вот и на этот раз, скручивая очередную смердящую сигарету, он пробурчал:

— Это ничем нам не поможет. Страна не станет богаче от этого шага. Такие деньги не более, чем бумага.

— Я знаю людей, которые не согласились бы с тобой, — раздраженно возразил Хапскомб. — Серьезных людей. Людей, понимающих в делах больше, чем ты.

Стьюарт Редмен, — по всеобщему мнению, самый спокойный человек в Арнетте, — сидел с кружкой пива в руке на пластмассовом стуле и бездумно смотрел в окно. Стью хорошо знал, что такое бедность. Знал с детства, потому что его отец, местный дантист, умер, когда Стью было семь лет, оставив без средств к существованию жену и двух детей, не считая Стью.

Его мать устроилась работать в автопарк здесь же, в Арнетте, — с того места, где сидел Стью, было хорошо видно, где размещался этот автопарк, пока в 1979 году он не был перенесен. Зарплаты матери хватало только на то, чтобы они не умерли с голоду. В девять лет Стью пошел работать — сперва к Роджу Такеру, владельцу автопарка, а после — на биржу в соседнем городке Брейнтри, где ему пришлось солгать насчет своего возраста, чтобы получить право работать двадцать часов в неделю.

Сейчас, прислушиваясь к беседе Хапа и Вика Палфрея о способах делания денег, он вспоминал первые трудовые мозоли на своих руках. Он пытался скрыть эти мозоли от своей матери, но она все же заметила их; менее, чем через неделю после того, как он приступил к работе. Увидев мозоли, мать расплакалась, хотя была не из плаксивых. Но она не просила сменить его занятие. Она хорошо понимала ситуацию. Она была реалисткой.

- 5 -