«О пропавших без вести»

- 3 -

Я просмотрел буклет - достаточно долго, чтобы соблюсти вежливость. Там был изображен большой серебристый самолет над ночной гаванью, луна, отразившаяся в воде, горы на заднем плане. Потом я покачал головой. Говорить я боялся, боялся, что скажу не то.

- Может быть, что-нибудь поспокойнее? - Он достал другую рекламку; толстые, старые древесные стволы, освещенные косо падающим солнцем, поднимались высоко вверх. "Девственные леса Мэна, железная дорога Бостон-Мэн". - Или вот, - он положил на стол третий буклет. - Бермуды, там сейчас хорошо. - На нем было написано: "Бермуды, Старый Свет в Новом".

Я решил рискнуть.

- Нет, - сказал я, покачав головой. - Я, собственно, ищу постоянное место. Новое место, где бы можно было поселиться и жить. - Я взглянул ему прямо в глаза. - До конца жизни. - Тут мои нервы не выдержали, и я попытался придумать себе путь к отступлению.

Но он только приятно улыбнулся и сказал:

- Думаю, что мы могли бы вам в этом помочь. - Он наклонился через конторку, облокотившись на нее и сложив ладони вместе; вся его поза говорила, что он может уделить мне сколько угодно времени.

- Чего вы ищете? Чего вы хотите?

Я перевел дыхание, потом сказал:

- Избавиться.

- От чего?

- Ну... - я замялся, так как никогда еще не выражал этого в словах. От Нью-Йорка, пожалуй. И от городов вообще. От тревоги. И страха. И от того, о чем я читаю в газетах. От одиночества. - Теперь я уже не мог остановиться: я знал, что говорю лишнее, но слова лились сами собой. - От того, что я никогда не делаю того, что мне хотелось бы, и ни от чего не получаю особенного удовольствия! От необходимости продавать свою жизнь, чтобы жить. От самой жизни - по крайней мере, от такой, какая она сейчас. - Я взглянул ему прямо в лицо и закончил тихо: - От всего мира.

Он откровенно разглядывал меня, всматриваясь в мое лицо, не притворяясь, будто занят чем-нибудь другим, и я знал, что сейчас он покачает головой и скажет: "Мистер, вы бы лучше пошли к врачу". Но он не сказал этого. Он продолжал смотреть, изучая теперь мой лоб. Это был рослый человек с короткими вьющимися седоватыми волосами, с очень умным, очень ласковым морщинистым лицом: он был такой, какими должны выглядеть священники, какими должны выглядеть все отцы.

- 3 -