«Бессмертная и безработная»

Мэри Дженис Дэвидсон Бессмертная и безработная

И первый, кто познает Королеву, как муж познает жену, станет Супругом Королевы и будет править рядом с ней тысячу лет.

Из «Книги Мертвых»

Если этот ублюдок Синклер думает, что я собираюсь быть его женой тысячу лет, то он явно лишился своего долбаного ума.

Из частных бумаг Ее Величества Королевы Элизабет I, Императрицы бессмертных, законной правительницы вампиров, супруги Эрика I, законного Короля

Пролог

Полицейский допрос Роберта Харриса

30 июня 2004 года

[email protected] – 03.45.32 ночи

Заполнено детективом Николасом Дж. Берри

Четвертый полицейский участок, Миннеаполис,

Миннесота

После того как мистеру Харрису была оказана помощь на месте происшествия, он отказался от госпитализации и согласился сопровождать полицейских Вритнаура и Уоткинса в полицейский участок для дачи показаний.

Допрос проводился детективом Миннеаполиса Николасом Дж. Берри.

Роберт Харрис – кавказец 52 лет, работает таксистом в компании «Желтый кеб». Во время описанных событий был на дежурстве. Мистер Харрис прошел проверку на содержание алкоголя; лабораторные тесты указывают на возможное применение наркотиков.

Детектив Берри: Вы готовы? Кассета... О'кей. Хотите что-нибудь выпить, прежде чем мы начнем? Кофе?

Роберт Харрис: Нет, спасибо. Если я выпью кофе так поздно, то потом не засну. Кроме того, знаете ли, с моей простатой от кофе одни неприятности.

ДБ: Мы можем обсудить события этого вечера?

РХ: Конечно. Вы хотите поговорить о тех двойняшках, которых я ударил бампером по задницам, или о том, почему я был настолько глуп, что взял работу, где должен все время сидеть? Проклятый геморрой.

ДБ: События...

РХ: Ну да, вы хотите знать, что за историю я рассказал вашим ребятам... ну тем, которые оказали мне помощь. Хорошие парни, хотя немного простаки. Говоря так, я, конечно, не хочу их обидеть. Просто из-за этого мы здесь и находимся, не так ли?

ДБ: Так.

РХ: Потому что вы, ребята, думаете, что я сумасшедший или пьяный.

ДБ: Мы знаем, что вы не пьяны, мистер Харрис. Итак, этим вечером...

РХ: Этим вечером я сидел в своей машине и думал о дочке. Ей девятнадцать лет, она учится в университете.

ДБ: В университете Миннесоты, городок Дулут.

РХ: Ага. Я беру так много вторых смен, потому что, черт возьми, ее учебники дорого стоят. Сто десять баксов за книгу. За одну книгу!

ДБ: Мистер Харрис...

РХ: Как бы там ни было, я занимался своим делом – ел обед. Конечно, это было не вполне обеденное время, в десять-то часов вечера, но когда вы работаете уже вторую смену, то делаете что можете. Я сидел на 4-й Лейк-авеню. Многие водители кебов не любят тот район, знаете ли, из-за всех этих негров. Не обижайтесь. То есть не то, чтобы вы выглядели как негр, но...

ДБ: Мистер Харрис, я не афроамериканец, но даже если бы был им, то все равно предпочел бы, чтобы мы придерживались темы.

РХ: Но в наше время никогда не знаешь, чего ждать от людей, не правда ли? Проклятые полицейские. Нацисты. Человек больше не может говорить то, что думает. У меня есть друг, Дэнни Пол, он черен, как туз пик, и называет себя... ну, я не скажу вам как, но он все время употребляет это слово. А если ему все равно, нам-то что за дело?

ДБ: Мистер Харрис...

РХ: Извиняюсь. В общем, я находился в районе, о котором ходят нехорошие слухи, и ел свой обед – швейцарский сыр и ветчину с горчицей, если кому-то это интересно, – когда внезапно мой кеб перевернулся на бок!

ДБ: Как это произошло?

РХ: Сынок, я не успел и глазом моргнуть. Только что я ел, а в следующую секунду лежал на боку, и весь сор, валявшийся на полу машины, сыпался на меня. Правой стороной головы я касался мостовой. Я слышал, как кто-то уходил, но ничего не мог разглядеть. Но это не самое худшее.

ДБ: Что же было самым худшим?

РХ: Ну, я все еще пытался понять, что случилось, и думал о том, сумею ли смыть горчицу с новой фирменной рубашки, когда услышал ужасный крик.

ДБ: Мужской или женский?

РХ: Я не разобрал. Я хочу сказать, что теперь-то я знаю, потому что видел их – их обоих, – но тогда не знал. Кто бы это ни был, казалось, что бедняге отрывают ноги или что-нибудь в этом роде, потому что он вопил и орал, и причитал, и это звучало страшнее всего, что я когда-либо слышал в жизни. А надо сказать, что моей дочери медведь на ухо наступил, но она пробует играть на музыкальных инструментах, и каждый раз на новом. Сейчас, например, на трубе. Но это ничто по сравнению с тем звуком.

ДБ: Что же вы сделали?

РХ: Черт побери, я вылез из такси со стороны пассажирского сиденья так быстро, как только мог. А вы что думаете? Я был на войне во Вьетнаме студентом-медиком. Но, вернувшись в Америку, бросил медицину и никогда больше не входил в больницу, о нет, даже тогда, когда моя жена – да благословит ее Бог – рожала Анну. Но я решил, что, может быть, сумею помочь. Мой кеб был застрахован, так что он меня не волновал, но кто-то попал в беду, и это казалось мне намного важнее. Я подумал: вдруг кто-то случайно сбил ребенка. Многие дороги здесь очень темные. Ничего не видно.

ДБ: А потом?

РХ: Потом подъехал автобус. Он чуть не наехал на меня! Вообще это очень странно, потому что так поздно автобусы обычно не ходят, а этот был пустым, если не считать одного пассажира.

И тут появляется эта девушка. И автобус просто застыл на месте. Я видел, что водитель уставился на нее так, словно она была сделана из шоколадного мороженого. Тогда и я взглянул на нее.

ДБ: Вы можете ее описать?

РХ: Ну... она была высокая, очень высокая – почти моего роста, а во мне без малого шесть футов. У нее были светлые волосы с окрашенными прядками – как они называются? Мелированные! Рыжеватые мелированные волосы и самые большие и красивые зеленые глаза, которые я когда-либо видел. Как старинное бутылочное стекло – знаете, настоящего темно-зеленого цвета. И она казалась очень бледной, как будто все время работала в конторе. Что до меня, так моя левая рука летом загорает как помидор, поскольку всегда высовывается из окна кеба, но правая остается белой. Не помню, что на ней было надето, – я в основном смотрел на ее лицо. И... и...

ДБ: Вам нехорошо?

РХ: Нет, просто это нелегко описать. Я хочу сказать, эта девчушка выглядела лет на пять-шесть старше моей дочери, но... ну, скажем, я хотел ее так, как мужчина хочет свою жену в субботнюю ночь... если вы понимаете, о чем я. А я никогда не спал с девочками, которые годились мне в дочки, хотя моя жена уже шесть лет как умерла. Так что я почувствовал некоторое смущение, хотя эти ужасные крики все еще эхом отдавались в воздухе: с чего это я вдруг стал думать моим членом?

ДБ: Ну, иногда в состоянии стресса человек...

РХ: Дело не в стрессе. Я просто хотел ее, и все дела. Как никогда никого не хотел. Я уставился на нее, но она не обращала на меня никакого внимания. Такая девушка наверняка привыкла, что простаки вроде меня глазеют на нее по двадцать раз на дню. Она ничего мне не сказала, просто пошла назад по дороге. А я поехал за ней. На улице было несколько фонарей, так что я наконец смог ее разглядеть. И должен сказать, почувствовал себя намного лучше.

И в этот момент крики прекратились. Словно кто-то вырубил радио – так внезапно это произошло. И девушка бросилась бежать. Выглядело это очень смешно, потому что она была на качающихся высоких каблуках, розовых, с бантиками по бокам. У нее были крошечные ножки и эти хорошенькие туфельки.

ДБ: А потом?

РХ: Надо сказать, она здорово бегала в этих туфельках, факт. Она, похоже, была чемпионкой по бегу или что-нибудь в этом роде. А я следовал за ней. И мы попали на дорогу, которая, как я разглядел, заканчивалась тупиком, и мне не хотелось ехать по ней дальше. Странно: я никогда не думаю о Вьетнаме, но в ту ночь мне показалось, будто я только что вернулся домой. Верите ли, я замечал все. Я был словно под наркотиками.

ДБ: Вы могли что-нибудь увидеть на улице?

РХ: Сначала нет. Но затем девушка говорит громко и твердо, вроде как учительница: «Отпусти его». И тут я увидел совсем рядом с собой двух парней. Один из них был маленьким и ничем не примечательным, но он удерживал над землей мужика больше меня ростом. Он бил его о каменную стену со всей силой, так что голова большого парня болталась из стороны в сторону. Похоже, он был без сознания.

Но затем, когда заговорила девушка, маленький человечек отпустил его, и тот рухнул у стены как мешок с песком. А другой, коротышка, направился к нам, и тут я до смерти перепугался.

ДБ: Вы увидели оружие или...

РХ: Ничего подобного. Просто он был... очень неприятным. На голову ниже меня и с какой-то серой кожей. И с черными тонкими усиками. По моему мнению, мужчина должен носить или настоящие густые усы, или вообще никакие.

В целом он походил на маленького панка, но в нем ощущалось нечто такое... короче, мне захотелось поскорее убежать. В нем было что-то отталкивающее, хотя я и не мог понять, что именно. А позвольте вам сказать, я наблюдал за тем, как умирала от рака желудка моя дорогая женушка. Она угасала медленно, в течение восьми месяцев. Я думал, что после такого меня уже ничто никогда не испугает. Но этот малый...

ДБ: Может, нам сделать перерыв, мистер Харрис?

РХ: Черт побери, нет, я хочу покончить с этим. Я обещал прийти и рассказать вам, и вот я здесь. В общем, этот парень подошел совсем близко и говорит: «Это не твое дело, фальшивая королева». И произнес он это как-то по-старомодному. Так люди говорили лет сто назад. А его голос – Господи Иисусе! У меня мороз пошел по коже. Мне очень хотелось убежать, но я не мог даже пошевелиться.

Но девушка и бровью не повела. Она выпрямилась и говорит: «Иди нах... Проваливай, пока я не вышла из себя».

ДБ: «Иди на х...?»

РХ: Простите, но так она сказала. Я запомнил это очень хорошо, потому что был в шоке. Понимаете, я взрослый мужчина, и то испугался. А она была почти ребенком, и казалось, совсем не испугалась.

ДБ: А что случилось потом?

РХ: Ну, этот противный карлик чуть с ног не свалился. Я был в шоке, но он... он просто обалдел. Как будто с ним никто так никогда не разговаривал. Думаю, что так оно и было. И он говорит: «Моя пища не твое дело, фальшивая королева». Он все время ее звал «фальшивая королева». Я ни разу не слышал ее имени.

ДБ: «Фальшивая королева».

РХ: Ага. А она отвечает: «Сиди и не рыпайся, придурок». Серьезно! Потом добавляет: «Ты не хуже меня знаешь, что не должен пугать их или мучить, даже если хочешь есть, так что кончай дурить. Или, может быть, она сказала «кончай говнить». Во всяком случае, она была вне себя от гнева.

ДБ: А затем?

РХ: Затем он хватает ее! И оскаливается, словно собака, готовая укусить. В точности как собака нашего соседа, которая взбесилась прошлым летом, и прежде чем я застрелил беднягу, она выглядела такой же безумной и неуправляемой, как этот тип.

Но не успел я помочь девушке – я был напуган, но не хотел, чтобы ее растерзали, я собирался сделать хоть что-нибудь – она выхватывает крест и вдавливает ему в лоб! Как в кино! И Боже ж ты мой, я раньше думал, что тот, большой парень, сильно кричал. Но карлик... он вопил так, словно в его легких пылал пожар и кожа на его лбу задымилась и начала сходить клочьями, и... о Господи, какой был запах! Вы представить себе не можете, какой запах. Как горелая свинина, только если свинина протухшая. Черт, меня тошнит при одной мысли об этом.

Он отпустил ее и отшатнулся назад, а она говорит совершенно спокойно: «Ты поднимешь этого джентльмена и доставишь его в больницу. И оплатишь счет, если у него нет страховки. И если я еще раз застану тебя за чем-то подобным, то затолкаю этот крест тебе в горло. Понял?»

И он как бы отползает прочь и утвердительно кивает. Она казалась такой грозной и прекрасной, что он не мог взглянуть на нее. Проклятие, я сам едва мог взглянуть на нее. И затем он поднимает на ноги большого парня, который все еще валялся в отключке, и как бы убегает с ним.

Затем красавица оборачивается ко мне и вздыхает, словно очень устала. И спрашивает: «Вы когда-нибудь занимались работой, которую терпеть не можете?» И я рассказал, как со мной такое случилось когда-то. Знаешь, сынок, она была просто потрясающей.

ДБ: А затем?

РХ: Затем она спрашивает, как я себя чувствую. Я говорю, что я в порядке. И она говорит, чтобы я не боялся. А я отвечаю, что, пока она здесь, я не боюсь. И она одаривает меня широкой улыбкой.

Мы возвращаемся обратно, и тут она видит мой кеб, лежащий на боку. И она смотрит на него с отвращением и говорит: «Господи, какой урод». Я полагаю, она имела в виду того малого, который убежал. И она подходит к кебу – вам это должно быть интересно, – встает на колени, просовывает под него два пальца и поднимает до тех пор, пока тот снова не оказывается на колесах.

ДБ: Она подняла ваш кеб?

РХ: Ага.

ДБ: Одной рукой?

РХ: Двумя пальцами. Я понимаю, что это звучит неправдоподобно. Другие полицейские тоже мне не поверили.

ДБ: А что было после этого?

РХ: Потом она смотрит на меня своими прекрасными зелеными глазами – только теперь они казались скорее карими, чем зелеными, и это было довольно-таки странно – я думаю, что, может быть, у нее выпали контактные линзы – и говорит: «Я уверена, что машина будет ездить. Извините за беспокойство». И я говорю ей, что все в порядке. И она садится в автобус – который все еще ждал ее на обочине, что было едва ли не самым удивительным из всего произошедшего – и машет мне рукой. И тут автобус укатил. Сбил валявшийся на дороге почтовый ящик и поехал на красный свет.

ДБ: Это все?

РХ: Разве этого недостаточно? Это была еще та ночка. Но на девушку я не сержусь и нипочем не хочу, чтобы она сердилась на меня.

ДБ: Из-за ее силы?

РХ: Нет. Потому что я и желал ее, и боялся. Я очень рад, что она оказалась такой милой. Что случилось бы, будь она похожей на того коротышку? На вампира?

ДБ: Вы считаете, что тот человек был вампиром?

РХ: Черт меня побери, а кто еще стал бы вопить и загораться от креста? Чего мне хотелось бы узнать, так это – кто такая она.

ДБ: Значит, вы верите в вампиров?

РХ: Ты хорошо меня слушал, сынок, и я ценю это, но хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я пошел воевать, когда был еще подростком, и знаю, что человек, который не верит своим глазам, отправляется домой в черном мешке. Так что, да. Я верю в вампиров. По крайней мере теперь.

Конец полицейского допроса.

03.45.32 ночи

Глава 1

Спустя три месяца после своей смерти я решила, что давно пора найти работу.

Конечно, я не могла вернуться на прежнюю. Во-первых, меня уволили в тот день, когда я умерла, а во-вторых, они все еще думали, что я лежу под шестью футами земли. Кроме того, дневная работа больше мне не подходила.

По крайней мере я не голодала и имела крышу над головой. Мой дом остался у моей лучшей подруги Джессики, и, конечно, я не платила арендную плату; у нее была группа супербухгалтеров, которые оплачивали и другие счета, несмотря на мои энергичные возражения. Мне даже не требовалось ходить в магазин, разве что за чаем, молоком и булочками. Купленная в кредит машина была выплачена еще в прошлом году. Таким образом, мои ежемесячные расходы составляли очень незначительную сумму. Но даже при этом я не могла вечно пользоваться благотворительностью Джессики.

И вот я стою на ступенях центра трудоустройства в Миннесоте. Слава Богу, каждый четверг у них есть вечерние часы приема.

Я перешагнула порог, дрожа от потока воздуха, идущего из кондиционера. Еще одна проблема: никто не предупредил меня о том, что после смерти я буду все время мерзнуть. В Миннеаполисе бывает очень жарко, и я единственная, кому это нравится.

– Привет, – поздоровалась я с регистраторшей. На ней был строгий серый костюм, и ей не мешало бы подремонтировать зубы. Я не видела ее туфель, которые, возможно, тоже нуждались в ремонте. – Я пришла в центр трудоустройства, чтобы...

– Извините, мисс, это центр повторного трудоустройства. Центры трудоустройства являются анахронизмом. Мы идем в ногу с XXI веком – являемся центром комплексного обслуживания по повторному трудоустройству.

– Прекрасно. Как бы то ни было, я пришла сюда поговорить с одним из агентов.

Следующие двадцать минут я заполняла анкеты. Наконец назвали мою фамилию, и я оказалась перед работником консалтингового центра.

Это был приятный пожилой мужчина с темными волосами, седеющей бородой и темно-карими глазами. Я с облегчением увидела обручальное кольцо и фотографию его хорошенькой жены и обожаемых детей. Я страстно надеялась, что он счастливо женат, так что не начнет вести себя как дурак, даже если мои чары бессмертной произведут на него слишком сильное впечатление.

– Здравствуйте, я Дан Митчелл. – Мы поздоровались за руку, и я увидела, как его брови удивленно поднялись, когда он сжал мою холодную ладонь. – Элизабет Тайлор, правильно?

– Да, это я.

– Ваши глаза в порядке?

Я носила темные очки по двум причинам. Во-первых, флуоресцентный свет буквально ослеплял меня. Во-вторых, это был единственный способ спасти мужчин от моего гипнотического взгляда. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь сентиментальный госслужащий пытался приставать ко мне.

– Я заходила сегодня к окулисту, – соврала я. – Он закапал мне капли.

– А, были у врача. Элизабет Тайлор! В точности как кинозвезда! – воскликнул он с энтузиазмом, не зная о том, что люди приходили к такому заключению с момента моего рождения.

– Бетси.

– Значит, Бетси. – Он просматривал бумаги, которые я дала ему. – Все выглядит нормально...

– Надеюсь. Я пришла из-за того, что сейчас без работы...

– Мы центр по повторному трудоустройству, – рассеянно сказал Митчелл, продолжая листать бумаги.

– Я знаю. Мне нужна новая работа и страховка по безработице. Дело в том, что у меня есть воп...

Митчелл выглядел слегка встревоженным.

– Мм... Я вынужден прервать вас. Мы не можем этого сделать.

Я понимающе кивнула. Конечно, он не мог говорить о страховке, видя дорогой костюм, в который я была одета.

– Мне прийти еще раз?

– Мы офис по повторному трудоустройству.

– Конечно. О'кей, я понимаю, но не думаете ли вы...

– Если вы хотите получить страховку по безработице, вам нужно позвонить на горячую линию. Или воспользоваться Интернетом. Извините, но мы не можем здесь ответить на ваш вопрос.

– Скажите прямо. В ваш центр приходят люди, когда теряют работу...

– Да...

– И у вас здесь лежат заявления о получении страховки по безработице.

– Совершенно верно.

– Но у вас нет сотрудников, которые могли бы помочь в получении ее.

– Это так.

– О'кей. – Это было странно, но я попыталась сохранять спокойствие. Я откинулась в неудобном пластиковом кресле. – О'кей, могу я позвонить от вас на одну из этих линий?

Митчелл с виноватым видом развел руками:

– Знаете, мы раньше позволяли людям это делать, но некоторые ломали телефоны, и поэтому...

– Значит, вы хотите сказать, что я не могу позвонить на горячую линию центра по безработице по телефону, находящемуся в офисе этого центра?

– Не забывайте, что формально мы больше не являемся центром по безработице, и поэтому мы не можем позволить вам позвонить. – Он пожал плечами. – Прошу прощения.

Я сняла темные очки и наклонилась вперед, пронизывая его роковым взглядом бессмертного. Это было отвратительно с моей стороны, но я находилась в отчаянном положении.

– Мне необходимо воспользоваться вашим телефоном.

– Нет! – Он схватил аппарат и прижал его к груди. – Это запрещено!

Поразительно. Я была уверена, что чары вампира сделают его воском в моих руках, но, похоже, бюрократическая закалка оказалась сильнее древнего колдовства.

– Вам придется пойти домой и связаться с ними по собственному телефону, – резко сказал он.

Я вернулась в прежнее положение. Возмутительно! Я была не просто каким-то зомби. Я была королевой вампиров!

– Не забудьте заполнить книгу отзывов и предложений, когда будете уходить! – прокричал мне вслед Митчелл.

Господи, убей меня. Еще раз убей, я хочу сказать.

Глава 2

Вспыхивающие красные огни в зеркале заднего обзора произвели свой обычный эффект: прилив адреналина, а затем раздражение. Я ехала с небольшим превышением скорости. И за мной следовала даже не патрульная машина. Ради всего святого, это был «крайслер».

Один из многих людей, решивших испортить мой день, вышел из автомобиля и направился ко мне. Но не той медленной неестественной походкой, какая встречается у государственных чиновников. Он практически бежал. Я сразу узнала его и застонала.

Ник Берри. Детектив Ник Берри, если быть точной, человек, которого я меньше всего хотела бы видеть. Прошлой весной у нас случился неприятный инцидент, и я жила в страхе, что он может вспомнить о моей смерти. Или по крайней мере о том, что был на моих похоронах.

Он сел на пассажирское место.

– Привет, Бетси, как дела?

– Вы злоупотребляете своими служебными полномочиями, – сообщила я ему. – Я совершенно не превышала скорости.

– Да, да. Послушайте, где вы были прошлой ночью?

– Когда?

– В субботу. О Боже!

– Дома, – сказала я с наигранным удивлением в голосе. – А в чем дело?

– Полагаю, что никто не сможет подтвердить ваши слова?

Я отрицательно покачала головой.

– Марк был на дежурстве в больнице, а Джессика, наверное, сидела дома – я не видела ее вчера вечером. А что такое? Что-то произошло?

Ник откинулся на спинку сиденья, пытаясь пристроить ноги в мусоре, валявшемся на полу со стороны пассажирского места. Он не знал, как ему повезло. Было бы намного хуже, если бы я питалась твердой пищей.

– Черт побери, вы что, никогда не чистите салон? Сколько алкогольных коктейлей вы пьете в неделю?

– Не ваше дело. Убирайтесь и ловите нарушителей.

– Мне понадобится укол от столбняка, когда я выберусь из этой машины, – проворчал он, поддевая носком ботинка пустую банку.

– Серьезно, Ник, что случилось? Я хочу сказать, если вы не выписываете мне штраф...

Он задумчиво покачал головой.

– Это глупо.

– Да, представляю себе.

– Нет, действительно глупо. – Пока он бормотал, я позволила своему взгляду скользнуть по его светлым волосам, его фигуре пловца, его точеным чертам лица – а затем резко перевела взор на дорогу, куда мне следовало смотреть. Вот так в прошлый раз это и произошло. Я только что превратилась в вампира и испытывала ужасную жажду, а он оказался рядом. Я напилась его крови, и он отключился. Синклеру пришлось долго приводить его в чувство. Я все еще не знала, что из всего этого Ник запомнил, если вообще что-нибудь запомнил.

– ...и этот рехнувшийся старый таксист описал вас. Конечно, в Миннеаполисе полно блондинок, но все же его описание очень к вам подходит. Особенно меня поразило его описание туфелек, которые...

– Это явно была не я, – солгала я. – Галлюцинация.

– Галлюцинация? Не слышал такого слова почти пятнадцать лет. Но может быть, вы и правы. Вся история была просто... то есть парень был... не знаю. Возможно, какая-то часть ее – правда, а что-то ему померещилось или он нарочно придумал, чтобы привлечь к себе внимание. Он казался одиноким. – Ник потер виски таким движением, что я занервничала. – Я... иногда у меня бывают сны, которые кажутся реальными...

– Так бывает со всеми. – Оглушить его, что ли, вампирским дурманом? Но не будет ли от этого хуже? – Возможно, вам нужно отдохнуть.

– С вами прошлой весной произошла странная вещь, – сказал он, меняя тему. По крайней мере он думал, что меняет тему. – Я хочу сказать, не все могут устроить такой переполох, как вы.

– Я по-прежнему утверждаю, что моя мачеха пошутила. Не думаю, чтобы она хотела видеть меня мертвой.

– Да, но дойти до ложных похорон... или похорон не было? – Он тер виски так энергично, что они покраснели. – Я старался понять, не приснилось ли мне это, но я... я...

– Ник, незачем так орать! – произнесла я погромче, надеясь, что он прекратит этот разговор. – У меня полно дел. Вы собираетесь вылезать из машины или как?

Его руки упали на колени, и казалось, что он стряхнул свое похожее на транс состояние.

– Извини, Бетси, что отнял время, – сказал он саркастически. – Что, где-нибудь распродажа обуви?

– Представьте себе, да. Надеюсь, что вы поймаете преступника...

– Да, я вижу, вы как на иголках. Простите, что остановил. Увидел вашу машину и не смог устоять. Но мы еще вернемся к этому.

– О'кей. Рада была вас видеть.

– Я тоже. Но будь осторожнее. – Он улыбнулся и вылез из машины, не замечая, что к каблуку его ботинка прилипла солома. – Желаю удачных покупок.

– Счастливо! – крикнула я и, прежде чем завести машину, подождала, пока он меня объедет. К счастью, все обошлось. Я дрожала как осиновый лист. Бедный Ник был так близок к правде, но ни о чем не догадался. Мне хотелось бы довериться ему, но и так слишком много людей знали о моем маленьком вампирском секрете.

Кроме того, однажды я уже доверилась ему. И это закончилось ужасной катастрофой. Я не собиралась второй раз совершать ту же ошибку.

Спустя час я оказалась в самом прекрасном, самом чудесном месте на свете: Торговая галерея Америки. Или, если вы покупатель, рай на земле.

Я решила пройтись по первому уровню универмага «Мейси», чтобы немного развеяться, а затем утопить свои горести в двух-трех коктейлях на четвертом этаже.

Галерея (ни в коем случае не галерея) – это торговые ряды, но намного больше обычных. Все припарковывались на стоянке и оттуда направлялись в магазин. Чтобы попасть внутрь, надо было идти долго, очень долго. Это помогало вспомнить тот штат, в котором вы припарковались. Вы знаете, что на большинстве парковок секциям дают имена животных? «О, милый, не забудь, что мы поставили машину в секции мартышек». Но галерея настолько огромна, что там нельзя использовать названия животных. Животные слишком малы для нее. Поэтому используются названия штатов. И не маленьких вроде Род-Айленда, а больших штатов с белым населением вроде Калифорнии или Техаса.

Я припарковалась в Техасе и пересекла боковую улочку, ведущую к «Мейси». Как всегда, меня поразила красота здания. Красный кирпич и высокие окна напомнили мне – не смейтесь – собор. Оказавшись внутри, я вдохнула сладкий запах духов, кожи, хлопка и жидкости для мытья полов. До того как меня убили, я была секретаршей. Теперь я оказалась безработной, если не считать скучной должности королевы вампиров, которую я, конечно, не принимала в расчет, потому что за нее ни шиша не платили. Кроме того, большую часть времени я сомневалась в том, что была королевой. Конечно, другие вампиры, с которыми пересекались мои пути в то время, так не думали. И Синклер... К черту Синклера. Я не хотела даже вспоминать об этом психе.

Я впорхнула в обувной отдел как белая голубка, вернувшаяся домой. Туфли, туфли – повсюду! Ах, чудесные туфли. Я считаю, что об уровне цивилизации страны можно судить по обуви, которую носят ее жители.

Как и многие большие универмаги, «Мейси» жил по собственному, искаженному времени. Так, хотя на календаре значилось только начало июля, здесь уже началась распродажа летней коллекции. Но мне она была по фигу. У меня дома уже валялись 22 пары босоножек.

Я оглядела ряд сапожек «Кеннет Коул», выбрала наконец трепещущую красную пару и пощупала кожу. Они будут выглядеть ужасно с моим черным пыльником, но у меня всегда была пара красных сапог. Хм... имело ли это сейчас значение?

Я также посмотрела обувь фирмы «Берн». Она, очевидно, делалась вручную – судя по тому, сколько она стоила, но я никогда не носила их вещи. Возможно, когда я получу работу, то побалую себя и куплю.

Как было принято в «Мейси», продавщицы не обращали на меня внимания, поскольку я не махала им пятьюдесятью долларами. Я похлопала ближайшую из них по плечу.

– Извините, можно посмотреть новую модель «Этьен Эйнерс»?

Она взглянула на меня поверх черных раскосых очков. На мой вкус, красилась она чересчур грубо. Макияж делал ее бледную кожу еще бледнее, а карие глаза казались мутноватыми.

– Извините, мисс, у нас их нет.

– О нет, у вас они есть. Я понимаю, что у вас не было времени найти их и выставить на продажу, но мне все же хотелось бы их посмотреть.

Я увидела еще одну продавщицу и лысого мужчину в роскошном костюме от «Армани», которые наблюдали за нами с некоторого расстояния. Он держал пюпитр для демонстрации обуви с биркой «Мейси». Стоящая рядом с ним женщина поглядывала на своего коллегу, который явно поднялся в то утро с левой ноги.

– У нас в самом деле нет ни одной...

– Кому вы это рассказываете? – прервала я ее нетерпеливо. – «Эйнерс» не было в продаже шесть дней. Возможно, вы получили их дня четыре назад. Я просто хочу узнать, выпустили ли они бледно-лиловые туфли-лодочки, как собирались.

– Послушайте, вы...

– Бриджит!

Она умолкла на полуслове и испуганно взглянула на незаметно подошедшего к ней мужчину. Я-то слышала, как они приближались, но она не слышала, потому что с виноватым видом встрепенулась.

– Да, мистер Мэйсон?

– Пройдите, пожалуйста, в мой офис: мне нужно с вами поговорить. А вы, Рени... – он обернулся ко второй продавщице, – отведите нашу покупательницу в дальнюю часть секции и покажите ей «Эйнерс».

– Ха! То есть я хочу сказать спасибо.

– Сюда, мисс, – улыбнулась Рени. Она была ниже меня на добрых четыре дюйма и обладала каштановыми волосами с рыжеватыми мелированными прядями и карими глазами, смотревшими на мир сквозь очки в классической оправе. Лицо ее, яркое от природы, усеивало множество веснушек. На ней был красно-черный костюм с плиссированной юбкой, черные колготки и черные туфли без каблуков «Наин Вест». В общем, миловидная, в стиле «умненькой девочки, превратившейся в прелестную женщину».

Она провела меня через дверь в конце обувной секции и тут дала волю потоку насмешек.

– Священная корова! Хорошо, что вы как следует выдали этой Бриджит. Что она из себя воображает?! Ей полагалось выставить эти туфли еще позавчера.

– Никогда не пытайтесь встать между мной и новой коллекцией обуви, – сказала я. – Некоторые люди поплатились за это. Наверное, мне следует закончить это предупреждение смешком, потому что оно звучит несколько угрожающе.

Рени хмыкнула и провела меня за полки с обувью по сниженным ценам. Туфли «Эйнерс» были раскиданы по всему полу вперемешку с барахлом марки «Наин Вест» прошлого сезона.

– О люди! – воскликнула я, увидев такую картину.

– Безобразие, – пробормотала Рени.

– Помогите мне навести порядок.

– Уф... о'кей. Я хочу сказать, вам незачем беспокоиться. Это же всего лишь туфли.

Я закачалась и не стала отвечать, боясь упасть. Вместо этого я принялась за работу, и Рени пришлось помогать мне.

Через десять минут мы расставили все «Эйнерс», как солдат, в ряд возле двери. Они немного запылились, но были не сильно повреждены. «Наин Вест» я отбросила в дальний угол. Увы, никаких бледно-лиловых лодочек. Но я все равно не могла бы их сегодня купить.

– Так-то лучше, – сказала я, отряхивая руки. Я услышала, как дверь позади нас открылась, но Рени ничего не замечала и не обернулась. Господи, как же я жила раньше, не обладая слухом вампира? – Вам не понадобится много времени, чтобы поставить их на полки.

– Вы много знаете о туфлях, – сказала Рени, с удивлением глядя на меня. – Я даже не заметила, что «Эйнерс» смешались с другими, хотя я работаю здесь уже четыре месяца.

Я была просто потрясена ее невежеством, но тактично промолчала. К счастью, меня спас этот франт.

– Простите, леди. Вы нашли то, что искали?

– К сожалению, нет. Возможно, их выпустят к следующему сезону.

– Вот как. – На его визитке было указано: «Джон Мэйсон. Менеджер универмага». Он был похож на бухгалтера моего отца... Лысеющий, в очках, в хорошем костюме, отличных ботинках. От него пахло туалетной водой «Кальвин Клейн» и печеной картошкой. – У нас сейчас не хватает продавцов в обувном отделе, – сообщил он. Рени вытянула свои красные губки, беззвучно присвистнув. – Вы, случайно, не ищете работу?

Я вылупилась на него. Джон Мэйсон, менеджер универмага, был или гением, или телепатом.

– Ищу! Какое совпадение, что вы меня спросили об этом.

– Это не совсем совпадение. – Он указал на мой кошелек, откуда высовывались бумаги, полученные мною в центре повторного трудоустройства. – Вы бы хотели здесь работать? Не за комиссионные, – добавил он. – Я могу платить вам девять долларов в час.

– Ско... конечно! Когда я могу начать?

– Вы будете нужны здесь каждый вечер со среды до воскресенья, – предупредил он.

– Прекрасно! Я как раз могу работать только вечерами.

– В таком случае договорились.

Прежде чем я успела поцеловать его в губы, мистер Мэйсон провел меня в отдел кадров и проверил мои бумаги. Сначала я немного волновалась – в конце концов, я умерла три месяца назад. Действителен ли еще номер моей карточки социального страхования?

Он был действителен. Благодарю тебя, бюрократическая волокита!

Покончив с бумагами, мистер Мэйсон протянул мне бирку с моим именем и пожелал спокойной ночи.

«Бетси Тайлор, – было написано на бирке. – Универмаг «Мейси»».

Bay. О, просто... вау. Полное вау.

Выйдя из универмага, я подпрыгнула от радости и чуть не перелетела через стоявший автомобиль. С ума сойти! Я работаю в «Мейси»! Это все равно, как если бы лиса работала в курятнике. Ничего лучшего нельзя было и придумать.

Глава 3

Я торопилась домой в Яблочную долину, чтобы рассказать Джессике о своей новой работе. Но, взбежав на крыльцо, я почувствовала такое зловоние, что не сразу смогла заставить себя войти внутрь.

Минуту я переминалась с ноги на ногу на верхней ступеньке, размышляя, но наконец сказала себе: всего несколько месяцев тому назад ты победила самого злого вампира на свете, так что можешь сделать и это.

Я открыла входную дверь, и мой нос привел меня в ванную комнату, где Джессика в три погибели склонилась над унитазом.

– У тебя все еще грипп? – спросила я сочувственно.

– Не желаю глупых вопросов от вампиров, – простонала она. Ее снова вырвало. Судя по всему – куриным супом и тортом, который она ела на завтрак. – Примени свою суперсилу и отвинти мне, пожалуйста, голову.

– Сколько ты здесь находишься?

Она так спешила, что не успела включить свет в ванной, и ее стошнило мимо унитаза. Ну и ладно. Стену все равно нужно красить.

Когда приступ прошел, я подняла ее как большую куклу и понесла в гостевую постель. Раньше я бы ни за что не смогла этого сделать. Джессика была на несколько дюймов ниже меня – короткая и круглая, как знак «стоп», – но нескладная и неповоротливая.

Наверняка дело было в торте. Я принесла ей стакан содовой воды и влажное полотенце. Она протерлась, как могла, а затем я опять подняла ее и побежала с ней к унитазу, потому что ее снова начало рвать.

– Может быть, нужно поехать в больницу? – предположила я.

– Марк сделает мне укол, когда придет домой, – ответила она. Ее голос звучал глухо, поскольку голова находилась внутри унитаза. Хорошо еще, что на прошлой неделе она постриглась.

Марк жил в соседней комнате. Он работал ординатором в детской больнице в Миннеаполисе и переехал в мою квартиру в ту самую неделю, когда я проснулась мертвой. У Джессики был шикарный семикомнатный дом в Эдине, но она проводила большую часть времени у меня.

– Есть ли какая-нибудь причина того, что тебя тошнит здесь, а не в твоей квартире? – спросила я.

– Ты не знаешь, как тебе повезло, что ты мертвая и все такое, – ответила Джессика, проигнорировав мой вопрос.

– В данный момент я с тобой согласна. Слушай, представляешь, я получила работу.

– Это хорошо. – Она взглянула на меня. Ее карие глаза запали. Она выглядела хуже, чем в день похорон ее родителей. – Почему ты стоишь здесь? Почему не убьешь меня?

– Извини. – Я сделала вдох через рот. К счастью, дышать мне требовалось не чаще, чем два раза в час. – Ты знаешь, все это напомнило мне о твоем дне рождения, когда тебе исполнился двадцать один год. Помнишь?

Она на минуту задумалась.

– Очень смутно.

– Так вот, ты смешала вино с вермутом, а потом пила «Джек Дэниелс» с текилой. Я старалась остановить тебя. Но ты приказала мне заткнуться и дать тебе коктейль с легким ликером. Затем...

– Хватит!

– Извини. – Да, это не самые приятные воспоминания. Но это был последний раз, когда ее так рвало. – Если бы ты была мужчиной, я бы просто загипнотизировала тебя, чтобы ты отключилась. Наверное, я могла бы стукнуть тебя по голове чем-нибудь...

– Просто помоги мне лечь обратно в постель, мертвячка.

Я помогла. Мне ужасно хотелось вернуться в «Мейси». Вместо этого я уложила Джессику в постель – она заснула, пока я подтягивала одеяло к ее подбородку, – и оставила ее, чтобы начать уборку.

В ящике кухонного стола я нашла несколько бельевых прищепок. Только не спрашивайте, откуда они там взялись, когда у меня нет даже веревок для сушки белья. Ящики со всяким хламом сами по себе чудо. Чего только в них не найдешь – например, что там делают купоны на бесплатный корм для птиц? У меня ведь нет птицы.

С прищепкой на носу и резиновыми перчатками на руках я могла вычистить ванну, не опасаясь, что меня стошнит кровью, выпитой три часа назад. Моим донором оказался добродушный угонщик машин, который в тот момент, когда я увидела его, возился с мотором «понтиака». Получив то, что мне было нужно, я вызвала ему такси. Я не собиралась поощрять воровство, достаточно того, что я сама была той еще миногой на ножках.

Я мыла шваброй туалет, когда услышала шаги на крыльце, и поспешила в гостиную открыть дверь, прежде чем Джессика могла проснуться.

На пороге стояла Тина. Она с любопытством покосилась на мой наряд и зажала рукой рот, подавляя смешок.

– Исчезни, – сказала я. Я все еще с ней не разговаривала. Из-за нее и Синклера я стала королевой вампиров. Они скрывали от меня этот факт до тех пор, пока я не переспала с Синклером. Ей не могло быть прощения!

– Могу я войти, ваше величество? – спросила она, насмешливо кривя губы.

– Нет. И не называй меня так. – Я все-таки не спешила закрывать перед ней дверь. Тина понравилась мне в тот момент, когда я ее увидела. Конечно, когда кто-то спасает вам жизнь при первом знакомстве, поневоле начинаешь испытывать к нему теплые чувства.

А за исключением ее непоколебимой верности Синклеру, которая заставляла ее совершать вызывающие раздражение поступки (см. выше), она была довольно сносной. Старой – ей было лет сто с лишним, – но сносной. Она не говорила и не вела себя как старуха, хотя иногда бывала упрямой. И походила на девушку с обложки «Гламура»: с длинными светлыми волосами, высокими скулами и глазами цвета анютиных глазок, такими темными и огромными, что казалось, будто они занимают половину ее лица.

– Чем это вы занимаетесь? И откуда такая вонища?

– Уборкой, – ответила я гнусаво, снимая прищепку с носа. – У Джессики грипп.

– Мне жаль ее. Грипп. У меня его не было лет... – Она прикрыла глаза, припоминая.

– Послушай, в ванной такой запах, словно в ней кто-то умер. Я не преувеличиваю. Так что мне нужно туда вернуться.

– Давайте я помою, – предложила она.

– Еще чего, – сказала я, пораженная. Уф! Такой работы я не пожелала бы даже злейшему врагу. Даже Синклеру.

– Такая работа ниже вашего достоинства.

– Я сама буду судить о том, что ниже моего достоинства, мисси, – возразила я. – И вообще чистка блевотины по моей части.

– Я настаиваю, ваше величество.

– Отвяжись. Кроме того, ты не можешь войти без моего разрешения. Ха! И еще раз ха.

Она подняла брови, темные и тонкие, как усики бабочки. И переступила порог.

– Ну, как знаешь.

– Эрик и я входили и выходили из этой квартиры несколько раз прошлой весной. Помните?

– Я сделала все возможное, чтобы забыть о прошлой весне. – Я протянула ей бельевую прищепку.

– И незачем об этом вспоминать, – сказала она мягко. – Королева вампиров может делать все, что ей нравится.

– Не учи меня. Чего ты хочешь? Зачем пришла?

– Чтобы снова просить у вас прощения, – ответила она спокойно.

– Сначала отскреби грязь. А уж потом проси. Она направилась в ванную с таким энтузиазмом, что на несколько секунд мне стало не по себе. Ей так отчаянно хотелось вернуть мое расположение.

Тина почти не производила шума, но, когда мы вошли в спальню, Джессика все же села на кровати.

– Кто это? – спросила она осоловело. – Тина? Это ты?

– Бедная Джессика! – Тина поспешила к кровати. Ее тонкие ноздри один раз расширились, но затем лицо приняло спокойное и вежливое выражение. – Если память мне не изменяет, грипп – опасная болезнь. – Она приложила ладонь ко лбу Джессики. – Ты, должно быть, чувствуешь себя отвратительно.

– Да, но лбу так приятно, – простонала Джессика. – Твоя холодная рука – то, что надо! Как это Бетси тебя впустила? Я думала, что она все еще злится на тебя и короля Эрика.

– Не называй его так, – пробормотала я.

– Она меня пожалела. Спи, дорогая, – проворковала Тина. – Когда проснешься, будешь чувствовать себя намного лучше.

И, как бы следуя ее совету, глаза Джессики закатились, и она отключилась, мирно похрапывая.

– Черт возьми! – Против своей воли я находилась под впечатлением от действий Тины. Тина была бисексуальна; наверное, поэтому она имела власть и над мужчинами, и над женщинами. – Молодец! Я не знала, что ты умеешь излечивать грипп.

– Спасибо. Где швабра?

– Рядом с туалетом. Но серьезно, у тебя, наверное, есть дела поважнее, чем чистка сортиров, – заметила я, сопровождая ее в ванную. – Ради Бога, сейчас почти уик-энд.

При слове «Бог» Тина вздрогнула. Бессмертные очень чувствительны к традиционным религиям.

– На самом деле у меня есть новости.

– Синклер превратился в груду пепла? – спросила я с надеждой в голосе.

– Нет, но странно, что вы это говорите. Последнее время мы получаем тревожные вести. Кто-то начал охотиться на вампиров.

– И что из этого? – Я пожала плечами. – Разве это моя проблема?

– Вы королева.

– И поэтому должна защитить всех вампиров города?

– Даже всего мира.

Хорошо, что я стояла возле унитаза, потому что внезапно закачалась и мне нужно было на что-то сесть.

Глава 4

– Значит, кто-то поблизости убивает вампиров?

– Да. И вероятно, это не один человек, а несколько. Мы подозреваем целую банду.

– «Мы» – это ты и Синклер?

– Да.

Я допила чай и встала, чтобы налить себе еще. Ванная сверкала так, словно ее вымыли рекламным чистящим средством: Тина может тереть как сумасшедшая. Интересно, трут ли сумасшедшие, подумала я и отметила про себя, надо будет выяснить.

– Послушай, Тина, не обижайся, но я не уверена, что это так уж страшно.

– Я и не обижаюсь, – проговорила она сухо.

– Я просто считаю, что это не мое дело – защищать городских вампиров. Черт возьми, я защищаю город от них. Что это за манера издеваться над людьми? А?

Она уставилась на свою чашку и не ответила.

– Я хочу сказать, что как раз на днях я ехала по своим делам, когда мне пришлось отогнать кровососа от его донора. Он не только грубо обращался со своей жертвой, но вдобавок опрокинул такси и до смерти напугал водителя. Просто так, от нечего делать.

Тина промолчала. Я знала, что ее доноры крови все поголовно желали этого сами, но все-таки ей было неприятно, что ее сравнивали с плохими парнями.

После некоторой паузы я добавила:

– Держу пари, что этот тип будет иметь неприятности с полицией. Что же мне теперь – отвечать за него? Зачем мне это?

Тина долго молчала, затем наконец сказала:

– Вы молодая.

– Ты так говоришь, словно обвиняешь меня в чем-то. Но она была права. Четыре месяца назад я жила, как все люди, и ничего собой не представляла. Теперь же я стала королевой бессмертных. Но я все еще помнила, каково это – дышать, и есть, и ходить по городу в дневное время. Разве меня тогда волновало, что кто-то убивает вампиров? Нет и нет.

Честно говоря, большинство вампиров были сволочами. Я не могла сосчитать, скольких людей я спасла от участи быть съеденными заживо, и все оттого, что проклятые упыри требовали жертв. Словно, восстав из мертвых, они решили поквитаться с людьми за свою смерть.

– Я полагаю, что вы чувствуете... раздвоение, – предположила Тина.

– Скорее раздражение.

– Но факт остается фактом: кто-то убивает ваших людей. – Я ничего не сказала. К сожалению, Тина не стремилась меня понять. Вместо этого она продолжала: – Мы должны положить этому конец.

Я сидела напротив нее с чашкой чая.

– Послушай, дай мне подумать об этом, ладно? Я только что получила новую работу, моя подруга больна, мой отец боится меня, моей машине требуется замена масла, у нас, кажется, завелись термиты, Джессика за моей спиной ищет дом, и сейчас я очень занята.

– У вас есть работа?

– Угу. – Я постаралась выглядеть скромной. Не каждый мог похвастаться тем, что занимается любимым делом. – Продавцом обуви в «Мейси».

Еще одна долгая пауза.

– Вы будете работать в галерее?

Вопреки моему ожиданию Тина не была ни возмущена, ни поражена этим сообщением. Странно.

– Не в галерее, а в Галерее, и да, я сейчас занята по горло. K тому же завтра у меня первая смена. Так что, может быть, мы обсудим это позднее?

Она постучала по столу костяшками пальцев и взглянула на меня.

– Я полагаю, что смогу собрать всю информацию, которую мы имеем, и передать ее вам, чтобы вы с ней ознакомились.

– О, просто суммируй все. И напиши мне записку.

– Записку?

– Ну да, доклад. Чтобы я не забыла. – Я уставилась на свое запястье. Опять забыла надеть часы, идиотка. – Ой, посмотри сколько времени! Все было чудесно, но я должна бежать.

– С вами говорить, все равно что головой об стену биться. Я еще вернусь.

– Прекрасно. Бессмертный Терминатор – это как раз то, что мне нужно. Дай Синклеру как следует по яйцам от моего имени.

Она хмыкнула.

– Незачем грубить.

Но нет, она сильно ошибалась. Что касалось Синклера, то очень даже зачем.

Глава 5

Четыре дня спустя

– Мистер Мэйсон, у вас есть минутка? Если вы заняты, я могу...

Мы стояли в секции служащих универмага, и я находилась рядом с отгороженным офисом босса. Офис был обит блекло-серой тканью, и в нем не наблюдалось ни картин, ни детских рисунков, ни приглашения на прием или списка игроков в бейсбол, неизменно приколотых к стене каморки любого руководителя. Если не считать компьютера, его рабочее место было пустым. Это помещение выглядело аскетичным, как монашеская келья. Оно одновременно впечатляло и вызываю озноб.

– Я занят, Бетси, но рад, что вы зашли сюда... Мне надо с вами поговорить. – Он снял очки – интересно, среди всех управляющих принято носить очки? – и жестом предложил мне сесть, а затем потер кармашки на своем свитере, аккуратно заправленном в брюки. – Но сначала скажите, чем я могу вам помочь.

– А... ну, мой чек за работу показался мне несколько легковесным. Конечно, это большая честь – получить чек от «Мейси», но все-таки... Я ожидала немного больше. Я подумала, что, может быть, вы учли не все мои рабочие часы или что-нибудь в этом роде.

Он протянул руку, и я дала ему корешок чека. Он просмотрел его и вернул мне.

– Вы знаете, что существует страховка, федеральный налог, госналог...

– Знаю.

– И стоимость товаров, купленных со скидкой служащими «Мейси».

– Знаю. Что?! – Черт возьми! Я купила несколько вещей, чтобы отпраздновать новую работу, но понятия не имела, что потратила четыре пятых моего жалованья еще до того, как получила его. Черт бы вас побрал, темно-синие туфли на шпильках от «Лиз Клейборн»!

– О, – произнесла я с умным видом, – я забыла об этом. Простите, что побеспокоила вас.

– Минуточку, Бетси. Как вам нравится находиться в штате «Мейси»?

– Очень нравится! Это как сбывшаяся мечта!

– Я рад. И если не считать одного-двух моментов, мне приятно, что вы здесь работаете.

– Каких моментов? – спросила я, напрягшись. Он улыбнулся.

– Во-первых, позвольте вам сказать, что ваши представления о красивой обуви не совпадают с представлениями других служащих универмага, за исключением меня самого.

Я скромно откинула пряди волос с лица. «За исключением меня самого, глупец. Но будь любезной».

– Спасибо.

– Однако...

– Слушаю вас.

– Я заметил, что вы стараетесь отговорить... определенный тип клиентов... от покупок.

Я ничего не ответила и боролась с желанием сжаться в комочек в своем кресле. Дело в том, что, если какая-нибудь покупательница заходила в сильно разбитых туфлях, мне ужасно не хотелось продавать ей одного из моих прекрасных детей. Кто знает, что могло случиться? Когда туфли уходят из магазина, они оказываются за пределами сферы моей защиты.

– Ну, знаете ли, – наконец сказала я, – я не хочу быть одной из тех продавщиц, которые навязывают товар покупателям.

– Это прекрасно, но вы также не должны быть одной из тех продавщиц, которые отшивают клиентов. Пожалуйста, имейте это в виду.

– О'кей, – пробормотала я покорно. С минуту я обдумывала, не загипнотизировать ли его, чтобы он предоставил мне самой решать, кому и что продавать, но затем отвергла этот план. Я никогда не любила подчинять людей своей воле и делала это только в крайних случаях... например, когда умирала от голода или когда мне нужно было включить какую-нибудь реплику в кинофильм.

Я поклялась, что помогу выбрать обувь первой же женщине, которая попросит меня об этом. Какими бы жалкими ни выглядели ее кроссовки, какими бы стоптанными каблуки, как бы плохо ни были бы подведены глаза и размазана губная помада. Я продам ей что-нибудь очень дорогое и буду улыбаться, даже если меня начнет при этом тошнить.

Я вернулась на этаж торговой секции, оглядывая зал в поисках подходящей покупательницы. Ага! Вот и она – хорошо одета: полотняный жакет и небесно-голубые брюки. Хорошие туфли – «Маноло» выпуска 2001 года. Она была примерно моего возраста и рассматривала сапоги «Беверли Фельдман».

– Привет, – сказала я бодро. Она подпрыгнула от неожиданности и чуть не упала на полки с обувью. Я схватила ее за локоть и поставила на ноги – пожалуй, чересчур решительно. – Извините, я не хотела испугать вас.

Она обернулась и посмотрела на меня. Ее глаза расширились так сильно, что были видны белки вокруг зрачков. Я услышала, как внезапно ритм ее сердца ускорился вдвое, и поняла, что она почувствовала себя очень, очень плохо.

– Осторожнее, пожалуйста! Я даже не слышала, как вы подошли ко мне.

– Извините. – «Ничего не скажешь, хорошо же ты работаешь, Бетси, дебилка. Сначала отказываешься продавать обувь своим покупательницам, а теперь до смерти их пугаешь». – Я не думала, что это будет так неожиданно...

Она впилась в меня взглядом.

– Почему вы носите темные очки?

– У меня слабое зрение, – солгала я. – Флуоресцентный свет просто убивает его. Я... всего лишь хотела узнать, нет ли у вас каких-нибудь вопросов.

– У меня есть вопрос.

Все волосики на моих руках встали дыбом, и я чуть ли не задрожала. Я узнала этот голос. Эрик Синклер, безжалостный вампир и законченный подлец. И мой супруг-консорт, Боже, помоги мне. Как это нелепо: большинство вампиров думают, что я – их королева и что Эрик – их король. Мой король.

Я выпрямилась и отошла в сторону, настороженно прислушиваясь.

– Да, сатана? – Я медленно повернулась к Синклеру и изобразила широкую улыбку. – О, это ты, Синклер! Извини, я перепутала тебя с другим.

Он стоял, сложив руки на груди, возле дерева с обувью, которое я соорудила из сапожек «Либерти». Поджатые губы выражали крайнее неодобрение. Как всегда, при виде его мое бессмертное сердце забилось сильнее. Настоящая ирония судьбы: мне пришлось умереть, чтобы встретить поистине эффектного мужчину, и оказалось, что я не выношу его.

Он был одет в темные полотняные брюки, темно-синюю рубашку и мокасины без носков. На нем была черная замшевая куртка, похожая на «Кеннет Коул».

Как обычно, его обаяние захлестывало как девятый вал. Мне пришлось изо всех сил сопротивляться желанию преодолеть шесть футов, разделявших нас, и сунуть руки под его куртку под предлогом проверки лейбла. Он по-прежнему был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, – мускулистый, высокий, атлетического сложения, с черными волосами и очень черными глазами. Глазами дьявола. Не говоря уж о его дьявольском рте. Этот человек умел целовать, факт. Это было одним из главных качеств, делающих его неотразимым. Он никогда не просил разрешения поцеловать меня. Никогда. Просто брал то, что хотел. Я ненавидела его и ненавидела себя за то, что желала его.

– Я просто не могла поверить, что это ты.

– Что ты сказала? Я не расслышал.

Я не видела его с той ночи, когда мы убили нашего общего врага, Ностро, и... как бы выразиться, соединились. Что я могу сказать? Это была роковая неделя.

Я повернулась к моей покупательнице, которая с открытым ртом смотрела на Синклера. У нее словно перехватило дыхание, а сердце забилось еще сильнее. Я подтолкнула ее.

– У нас есть несколько отличных сапог в этом стиле.

– Я был уверен, что Тина ошиблась, когда сказала, что ты здесь работаешь.

– ...Или я могла бы принести вам несколько моделей со склада.

– Так что я приехал в эту капиталистическую чертову дыру посмотреть своими глазами.

Я обернулась к нему:

– Не мог бы ты... а-а-ах!

Синклер пересекал разделявшее нас пространство, двигаясь со своей обычной грацией привидения, и когда он приблизился, я почти упала ему в объятия.

– Тебе здесь не место. – Я положила руки на его широкую грудь – ох, мама! – и слегка оттолкнула. – Проваливай, я работаю.

– Моя королева не должна работать, – сказал он, глядя на меня сверху вниз.

– А я должна, – коротко отрезала я. – Слышишь? Господи, мне известно, что ты старый долбаный трахальщик, но даже ты обязан знать, что женщины тоже имеют право на труд. Черт возьми! Ты заставил меня сказать на работе «долбаный трахальщик».

– Моя супруга не будет торговать обувью за мизерную зарплату, – отрезал он. – Собирайся. Ты возвращаешься в мой... наш дом, что тебе следовало сделать еще три месяца тому назад.

– Какой дом? В последний раз, когда я видела твой особняк, он представлял собой груду пепла. – Я почувствовала легкий укол совести, но проигнорировала его. Тридцатикомнатное убежище Синклера сожгли в ту ночь, когда меня похитили какие-то ублюдки и практически обезглавили. Затем я убила одного из них и трахнулась с Синклером. В общем, как я уже говорила, это была роковая неделя. – Вы не могли восстановить его за три месяца.

– Правильно, – согласился он. – Я снимаю «люкс» в отеле «Маркетт» для Тины и остальных.

– Вампиры живут в отеле «Маркетт»?

– Там превосходное обслуживание. И твое место возле меня, а не в этом памятнике потребительской жадности.

– Ты что, забыл все, что знал обо мне? – Я сжала его ладонь и как следует потрясла ее. Его рука была холодной и в два раза больше моей. – Привет, я Бетси. Я феминистка, работаю ради денег и не подчиняюсь приказам длиннозубых бездельников. Рада была познакомиться.

На его лице появилось знакомое выражение – гнев, замаскированный искусственной улыбкой.

– Элизабет...

Я подавила дрожь. Никто не произносил моего имени так, как он. Прежде всего никто не называл меня Элизабет. И никто не делал это таким глубоким вибрирующим тоном. Так диабетики говорят о мороженом в сиропе с фруктами и орехами. Мне это льстило и возбуждало одновременно.

Он сжал мою руку в своих ладонях. Это было, мягко говоря, очень волнующе.

– Элизабет, будь разумна.

– Но не в выборе работы. Уходи.

–Ты добилась того, чего хотела. Я пришел к тебе. Ты победила. Теперь вернись со мной и... – Он приблизился ко мне. Его черные глаза наполняли мой мир. – Мы все обсудим.

Я постаралась выдернуть руку, но безуспешно. У меня было желание ударить его ногой по колену и освободиться.

– Мы уже давно все обсудили, – произнесла я как можно тверже, надеясь, что мой голос не выдаст внутреннюю дрожь. Я упоминала о том, что, кроме всего прочего, Синклер умел очень искусно вести дискуссии? Можно сказать, что эти беседы тет-а-тет были его специальностью. – Ты обманул меня, и использовал, и пил мою кровь. Буквально. Так что не лезь больше в мою жизнь, ты, самонадеянный хам.

– Но почему ты здесь? – спросил он, искренне озадаченный.

Этот человек был просто невозможным.

– Потому что я должна работать, идиот! Мне надо оплачивать счета.

Он выпустил мою руку и выпрямился. Это было одновременно облегчением – он больше не нависал надо мной – и разочарованием.

– У меня есть деньги, – сказал он, пытаясь улыбнуться. Он выглядел страшно; я видела, что он делает над собой усилие, чтобы не перебросить меня через плечо и не устремиться к запасному выходу.

– Тем лучше для тебя. Но ты знаешь, это не мои деньги. Мне ничего не принадлежит из твоих вещей.

– Это неправда.

– Прекрати. А теперь исчезни, у меня еще два часа до конца смены.

– Я приказываю тебе оставить работу.

Я смеялась до слез. Мне пришлось даже опереться на него, чтобы не упасть. Это было все равно как прислониться к благоухающей стене. Наконец я вытерла глаза и улыбнулась:

– Спасибо. Мне нужна была разрядка. Рабочий день долог.

– Я серьезно, – сказал он твердо.

– Я тоже! А теперь убирайся, подлец. Иди поищи себе другую дурочку, которой будешь лгать.

– Я никогда тебе не лгал.

– Да ты и сейчас лжешь! Ты...

– Бетси? У вас проблема?

Мы обернулись. Синклер раздраженно зарычал, негодуя, что ему помешали. Вдобавок ко всем своим одиозным качествам он был невероятно самоуверенным и считал, что простые смертные должны держаться от него на расстоянии.

Мой босс, мистер Мэйсон, стоял возле кассы с одной из своих досок-пюпитров – их у него было по крайней мере пять, и с каждой свисали на веревочке ручки разного цвета. По обыкновению он выглядел холодным как лед. Не думаю, что этот человек когда-нибудь потел.

– Никаких проблем, мистер Мэйсон. Этот... – «Подлец. Дегенерат. Дьявол. Чума моей жизни. Законный консорт...» – человек как раз собирался уходить.

Мэйсон кашлянул в кулак.

– Вам нужен перерыв в Зеленой комнате? «Зеленая комната» служила паролем. Он означал: «Не нужно ли вызвать службу безопасности, чтобы выгнать этого типа?» Как вы видите, мистер Мэйсон отличался высоким интеллектом.

От некоторых вампиров людей бросает в дрожь. Но Синклер вызывал совсем другую реакцию. Женщины хотели его, а мужчины пугались до смерти. В глубине души они знали, кем он был на самом деле. Но женщины и многие мужчины игнорировали ту часть мозга, которая говорила им, что надо поскорее смыться и держаться от него подальше. Мэйсон был из их числа.

– Нет-нет, – проговорила я поспешно. Бог знает, что Синклер мог сделать с полицейским. – Мой... э-э... друг сейчас уйдет.

– Это твой управляющий? – спросил Синклер, едва взглянув на Мэйсона.

– Не лезь в мои дела. Пока! Синклер посмотрел на Мэйсона в упор:

– Увольте ее!

Глаза Мэйсона остекленели, и он буквально зашатался под взглядом Синклера. Он стал похож на птичку, загипнотизированную коброй.

Я изо всей силы ударила подонка ногой по лодыжке.

– Не смей!

– Бетси, простите... – залепетал Мэйсон, – сокращение штатов... бюджет... вы отлично работали... с большим знанием дела... но... но... сожалею... сожалею... – Он был просто потрясен тем, что его вынуждают делать что-то против естественных инстинктов. Казалось, еще немного – он воскликнет: «Не понимаю!» – и начнет дымиться.

– Идите к себе и забудьте о том, что случилось! – приказала я. Я сняла очки – «Мейси» был божественен, но свет невыносимо резал глаза – и обрушила на него всю силу своего колдовского взгляда – а она была значительной, если мне позволено говорить так самой.

Мэйсон выбежал из зала. Он двигался как манекен, вытянув руки по бокам. Я наблюдала за ним в ужасе, а затем повернулась к Синклеру:

– Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я дам тебе такого пинка, что на всю жизнь запомнишь.

– Неужели?

– Обещаю. Не приходи ко мне на работу, не заставляй меня произносить «долбаный трахальщик» и гипнотизировать босса. А сейчас убирайся! – Я почувствовала, как мое лицо изо всех сил старается покраснеть. Поскольку моя кровь текла в лучшем случае медленно, в результате я получила только головную боль.

– Тебе еще понадобится моя помощь.

В ответ я притворилась, что меня тошнит.

– О, я уверен, – сказал он холодно, но мне не понравился блеск в его глазах. И где его темные очки? – Все вокруг говорит о том, что понадобится. Как всегда, я к твоим услугам. Но... – он поднял палец вверх, я отпрянула, – ты будешь наказана за это.

– Что? Ты еще пытаешься мне угрожать? Да я скорее соглашусь съесть стакан, чем приму твою помощь.

– Договорились. – Он сжал мои плечи и поднял так, что наши глаза оказались на одном уровне. Это было потрясающе, если не сказать больше. Мое сердце билось со скоростью не меньше десяти ударов в минуту! Туфли соскользнули с ног и со стуком упали на пол. – Прежде чем я уйду...

Синклер наклонился вперед. Я отпрянула. Это было непросто, поскольку я находилась на расстоянии восьми дюймов от пола.

– Если ты коснешься моего лица, я откушу тебе губы.

Он пожал плечами:

– Они отрастут снова.

– Эй ты, отпусти меня!

Вздохнув, он поставил меня на землю.

– Итак, встретимся, когда тебе понадобится моя помощь. – Он повернулся и вышел из обувной секции.

– Не задохнись, каналья! – прокричала я ему вслед. Хотя он, конечно, мог не дышать. Часами.

Сильно сказано. Но мне потребовалось немного времени, чтобы перестать дрожать. Да, нелегко было удержаться от поцелуя.

К тому же, верьте или нет, я терпеть не могу ссор.

Я повернулась к покупательнице, но она давно ушла. В отделе, кроме меня, никого не было.

Будь ты проклят, Синклер.

Глава 6

– Сообщаю официально, – объявил Марк. – У нас термиты.

– Господи, позволь мне снять туфли, а? – Я положила ключи на стол в холле и сбросила шпильки. – Доброе утро.

– Извини. Я получил сообщение сегодня днем, когда ты спала, но мне пришлось ехать в больницу раньше, чем я успел поговорить с тобой.

Я пошла за ним на кухню. Возможно, он вернулся домой за полчаса до меня. Я заметила, что его волосы отросли. Они уже не казались грубо остриженными. И слава Богу, он немного поправился.

Когда я впервые встретила доктора Марка Спанглера, он сидел на выступе крыши, собираясь спрыгнуть вниз и расплескать мозги по всей Седьмой авеню. Я уговорила его спуститься и пойти со мной. Он решил, что жить с вампиром все же немного лучше, чем позволить какому-нибудь копу сгрести в ведро то, что от него останется.

Он уже накрыл стол к чаю. У меня раньше никогда не было соседа по комнате, и мне это нравилось. Оказалось, что очень удобно жить с кем-то, кто мог днем, пока я спала неправедным сном бессмертных, отвечать на телефонные звонки. И Марку это тоже было полезно. Я отказалась брать с него арендную плату, так что он оплачивал только коммунальные услуги и выполнял мои поручения, когда освобождался от смены. Я всегда считала, что врачи зарабатывают больше денег, чем секретарши. Но ошибалась.

– Термиты, да? – Он попытался показать мне грубую желтую бумагу, но я отмахнулась и села за стол. – Я не думала, что в домах еще водятся термиты. Я считала, что это было чем-то вроде моды 50-х годов.

– На самом деле они вызывают больше разрушений, чем все природные катастрофы, вместе взятые.

– Ты опять вычитал это в Интернете?

– Мне надоело качать одну порнуху. – Он усмехнулся, отчего его зеленые глаза сверкнули. Это свойство наряду с козлиной бородкой делало его похожим на дружелюбного демона. Возможно, поэтому он мне понравился с первого взгляда. Я знала только двоих людей с зелеными глазами, по-настоящему зелеными, а не орехового цвета, как у меня. Одной их них была моя мама.

– От насекомых можно избавиться, – продолжал Марк, – но дом все равно будет поврежден. А на ремонт потребуется много денег.

– Надо что-то придумать. Ты не пробовал строить глазки термиту-самцу?

– Как Скарлетт О'Хара? Да, и поверь мне, это доставило мне удовольствие... парень-термит был что надо. Но, увы, он совершенно не поддавался моим чарам. Даже не пошевельнулся.

– Это точно термиты? Я думала, что эти маленькие насекомые, летающие вокруг, муравьи.

– Нет. Insecta Termitidae. Другими словами, нам придется плохо.

Я медленно пила чай и стучала костяшками пальцев по столу. Возможно, наступило время перемен, и Господь наслал на меня Insecta в качестве какого-то послания.

– Может быть, Джессика...

– Тише! – зашипела я.

– Может быть, Джессика что? – спросила моя подруга, входя на кухню.

– Ничего, – отмахнулась от нее я. – У нас будет собрание?

– Да. – Она зевнула и, схватив хлеб, бросила два ломтика в тостер. Она оделась в свою обычную дневную униформу – голубые джинсы, футболка и сандалии. Ее жесткие черные волосы были так сильно затянуты в узел, что брови приподнимались, придавая лицу удивленное выражение. – Должна сказать, что это очень неудобно. Терпеть не могу ставить будильник на два часа ночи.

– Пожалуйся мне тут. Не думаешь ли ты, что мне нужно время от времени чувствовать на своем лице солнечные лучи?

– Вот стерва, – ответила она добродушно.

– У нас есть отчет, и он подтверждает то, что сказал тот парень, – вмешался Марк.

– Минутку. Какой «тот парень»?

– Джесс заплатила за консультацию по дезинсекции, – пояснил Марк.

Я схватилась за голову.

– Марк, мы не должны зависеть от Джессики и допускать, чтобы она выручала нас каждый раз, когда у нас возникают денежные проблемы.

– Не должны?

– Марк!

Он пожал плечами:

– Да, но... она не возражает. У нее больше денег, чем она может потратить за тридцать жизней. Так почему бы ей не помочь нам, если ей хочется?

– Эй, ребята, не забывайте, что я здесь, в комнате.

– Нам ведь не удастся продать дом, пока мы не уничтожим термитов. Я думаю, мы могли бы снять квартиру...

– Или люкс в отеле «Маркетт», – пробормотала я. Запах вкусно пахнувшего хлеба сводил меня с ума. Пункт 267 кодекса бессмертных гласил: пища продолжает сохранять для вампира приятный запах, но один твердый кусочек – и начнется рвота. Теперь я строго придерживалась жидкой диеты.

– Что было на работе? – спросила Джесс, вытаскивая хлеб из тостера и бросая его на стол.

– Догадайся, кто сегодня вечером приходил в «Мейси», чтобы приказать мне бросить все и переехать с ним в «Маркетт»?

– Эрик Синклер? – Они оба произнесли это одинаковым мечтательным тоном. Моя лучшая подруга и мой товарищ по комнате – оба были страстно влюблены в него. Затем Джессика захихикала.

– Эрик приходил в «Мейси»? Он не воспламенился в тот момент, когда проходил мимо кассы?

– Увы, нет. Он попытался загипнотизировать моего босса, чтобы заставить его уволить меня.

– Ты убила его? – спросил Марк.

– К сожалению, нет. Мне пришлось работать сверхурочно, а затем... в общем, не важно...

– Пить кровь из потенциального убийцы?

– Потенциального насильника, но это не важно, как я сказала. Как бы там ни было, затем я пришла домой, чтобы выслушать доклад о термитах.

– Возможно, это и к лучшему, – изрекла Джессика с набитым ртом. Я отвела взгляд, пока она продолжала: – Не похоже, чтобы ты была влюблена в этот дом. Может быть, пора поискать новое жилище.

Я ничего не сказала, но задумалась над ее словами. Я жила в этом доме много лет... с тех пор как меня исключили из колледжа. Мой папа утешил меня чеком на двадцать тысяч долларов, и я истратила порядочную сумму на оплату моего трехкомнатного коттеджа. Он давно сделался для меня мал, но я была слишком ленива, чтобы заниматься его продажей.

– У меня есть кое-какие мысли на этот счет, – продолжала она, отхлебывая мой чай. – Ты ведь единолично владеешь этим домом, так?

– Ты знаешь, что так, – ответила я раздраженно. – Ты единственная, кто заплатил по закладной, когда я умерла.

– Правильно, я как-то забыла об этом.

– Оно и видно.

– Я считаю, что нам надо пригласить моего дезинсектора опрыскать этих термитов. Тогда мы сможем выставить дом за низкую цену. За такую цену на этой окраине...

– О, опять ты начинаешь ругать Яблочную долину.

– Извини, я просто думаю, что города без индивидуальности неполноценны, – сказала она со снобизмом двадцатидевятилетней миллиардерши. – А в Яблочной долине нет даже собственного делового центра. Он существует только благодаря Миннеаполису. Ску-учно.

– Нахалка. – Мне нравилась Яблочная долина. Если я хотела пойти в бакалею или в парикмахерскую, позавтракать блинами или купить последний роман Робба, я могла сделать все это в пределах полумили... и по большей части в одной и той же торговой галерее. – Мегаполисная нахалка.

Она подняла пальцы в шутливом жесте. Я с содроганием заметила, что ее ногти были выкрашены в бледно-зеленый цвет.

– Тем не менее я думаю, что мы могли бы легко получить за него сто пятьдесят тысяч. Даже с термитами. И мы пустим их в оборот и используем на что-нибудь более соответствующее нашим потребностям.

– Нашим потребностям?

– Я продаю свою квартиру. Мы с Марком говорили об этом и решили, что я должна переехать вместе с вами.

– Я что, пропустила еще одну конференцию-меморандум?

– Нет, всего лишь собрание. Мы провели его днем.

– Я бы хотела, чтобы вы перестали все решать без меня, – проворчала я. Я собралась было протестовать, но не стала: Джесс так часто находилась в моем доме, что фактически и так уже переехала. Я также знала почему. Моя смерть по-настоящему потрясла ее, и она не желала больше выпускать меня из поля зрения.

И какая мне разница? Чем больше народа, тем веселее. С тех пор как я обнаружила, что монстры действительно существуют, мне не очень-то хотелось приходить в пустой дом.

– Значит, договорились? Мы проведем дезинсекцию, внесем дом в реестр на продажу и найдем что-нибудь побольше. Ни о чем не беспокойся, Бете. Марк и я будем искать дом в дневное время.

Я допила чай.

– Бете?

– Что, тебе надо мое одобрение? Я ведь только номинальная хозяйка дома.

– Это так.

– Но ты очень умная, – поддразнил Марк. – Даже если твоя визитка с надписью «Мейси» висит на шнурке вверх ногами.

Спустя несколько ночей я проснулась в мире голубого неба. Вначале я пришла в замешательство – не заснула ли я на улице? Затем поняла, что Марк написал записку на почтовой открытке и приклеил ее к моему лбу, пока я спала. Ублюдок.

Супервамп: мы приняли предложение насчет дома, и Джессика нашла нам новое помещение. Встретимся на 607 Саммит-авеню в 10 часов вечера, чтобы осмотреть новое жилище.

О Господи, что она сделала? Я сжала записку в кулаке. Саммит-авеню? Мне не понравилось название.

Я оглядела комнату. В углу стояло шесть пустых коробок. Явный намек на то, что они собирались упаковывать вещи.

Я приняла душ, переоделась и почистила зубы. Я не имела понятия о том, чистят ли зубы другие вампиры, и мне было безразлично. Подумайте о том, как по утрам пахнет от кого-то, кто ужинал кровью! Я также прополоскала рот специальным раствором, хотя острый запах мяты вызывал у меня тошноту.

Я уже собиралась выйти из дома (предварительно упав, споткнувшись о коробки в гостиной), когда услышала неуверенный стук в дверь и, открыв ее, увидела Тину, стоявшую на ступеньке.

– Большое тебе спасибо за то, что натравила на меня Синклера, – произнесла я вместо приветствия. – Он приходил ко мне на работу.

– Неужели? – спросила она невинно. Она была одета как потенциальная жертва насильника: красная плиссированная мини-юбка, белый свитер, черные колготки и черные туфли без каблуков с серебряными пряжками. Ее светло-русые волосы были убраны с лица и повязаны красной лентой. Выглядела она лет на шестнадцать. – Теперь, когда я думаю об этом... – Она задумчиво выпятила свои красные губки. – Он упомянул, что, возможно, пойдет в Галерею, чтобы увидеться с вами.

– Хорошо врешь, но я тебе не верю. Он не пошел бы, если бы сначала не узнал от тебя, где я.

– Честное слово, уже несколько десятков лет ни одному из нас не приходилось...

– Кстати, ты отлично выглядишь, – перебила я. Несмотря на все свои недостатки, одевалась она с большим вкусом.

Она улыбнулась, потом пожала плечами.

– Мне надо будет потом пойти прогуляться.

– Можешь не продолжать. – Тина имела троих преданных доноров крови, но иногда ей хотелось разнообразить меню. – Не хочу ничего об этом слышать.

– Молчу. Кстати, вот мой доклад. – Она протянула мне толстый конверт.

– С виду здесь много страниц, – сказала я подозрительно, взвешивая на руке негнущийся пакет.

– Я постаралась включить все, что смогла. Здесь есть и фотографии.

– Ну, я прочту его, когда...

– Тина?

– Ах! – От неожиданности я выронила конверт, и он с глухим стуком упал на пол. В дверях появилась вторая голова – тоже светловолосая красотка, – но я ничего не слышала, хотя застать меня врасплох было очень трудно. Только старые и очень сильные вампиры могли это сделать.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказала красотка. – Я не хотела напугать вас.

– Не зови меня так. И ты меня не напугала – ты просто вышибла из меня дух. Сколько тебе лет?

Такой вопрос при нормальных обстоятельствах звучал бы не очень вежливо, но вампиры любили хвастать своей древностью.

Эта вампирша не была исключением. Она гордо выпрямилась и преобразилась. Она оказалась высокой – почти моего роста и на голову выше Тины, – с волосами до плеч, такими светлыми, что они отливали серебром, а ее огромные голубые глаза напоминали небо в Пасхальное воскресенье. Конечно, она выглядела очень бледной, но ей это шло. Цвет ее волос требовал бледной кожи. На ней были шорты цвета хаки, темно-розовая рубашка, застегнутая под горло, и кожаные сандалеты. Она слегка улыбнулась.

– Мне семьдесят восемь, ваше величество.

– Ну и ну. Ты выглядишь не старше двадцати двух. И не называй меня так. Кто ты?

– Это Моника Силвер, – быстро сказала Тина. – Она приехала в наш город, чтобы засвидетельствовать почтение Ностро, и обнаружила новое руководство. – Тина бросила взгляд через плечо. – Моника не войдет сюда. Она будет жить с нами в «Маркетте».

Я кивнула, но мне совсем не понравилась эта идея. То, что с Синклером там живет Тина, не имело большого значения. Они практически брат и сестра, и Тина в любом случае не интересовалась им в сексуальном плане. Но мне вовсе не хотелось, чтобы эта фифа делила с Эриком ванну.

– Рада познакомиться с тобой. Надеюсь, что ты не очень любила старого Ностро, – сказала я с некоторой тревогой. Что, если она любила?

Но ее теплая улыбка успокоила меня.

– Конечно, нет. На самом деле я благодарна вам. Мы все благодарны. Бетси? – Ее брови – такие бледные и тонкие, что были почти невидимы, – вопросительно поднялись.

– Бетси, – подтвердила я твердо. – Никаких «ваше величество». Слава Богу, ты схватываешь быстрее Тины.

Они обе моргнули при слове «Бог», а Моника даже зашаталась. Ничего, пусть привыкает.

– Я бы пригласила вас, девочки, войти, но я тороплюсь...

– Уходишь куда-нибудь? – вскинула голову Тина. – Может быть, тебе надо поесть.

– Как-нибудь потом.

– Вы еще не ели? И не собираетесь? – Глаза Моники расширились от удивления.

– Я стараюсь как можно дольше откладывать мои трапезы.

– О, вы, конечно, не стараетесь скрывать, что...

– Хочешь пойти со мной? – спросила я резко, чтобы предвосхитить ее лекцию. Тина и Синклер считали очень глупым, что я боролась со своей вампирской сущностью. – Я еду посмотреть новый дом, который выбрала для нас Джессика.

– Вы переезжаете? – спросила Моника, когда я заперла дверь и направилась к машине.

– Мы вынуждены. В моем доме термиты. И я была бы благодарна, если бы эта информация не достигла похожих на раковины ушей Синклера, – сказала я Тине. – Это не его дело, черт возьми.

– Конечно, ваше величество.

– Прекрати.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Я ненавижу тебя, – вздохнула я, открывая дверь для Моники.

– Неправда, ваше величество, – ответила Тина, с трудом подавляя смешок.

Глава 7

– Потрясающе! – воскликнула Моника.

– Bay, – восхищенно протянула Тина.

Я с такой силой ударилась головой о руль, что загудела сирена автомобиля.

Мне следовало бы знать. Следовало бы знать! Саммит-авеню являлась одной из самых старых в районе Сент-Пол. Она была прямо-таки напичкана особняками. 607 Саммит-авеню особенно радовал глаз. Все здание белое, если не считать черных ставен. Трехэтажное. Огромное парадное крыльцо, прямо как в «Унесенных ветром». А стоявший отдельно гараж не меньше, чем мой старый дом.

– Черт возьми! – Я вылезла из машины, и Моника с Тиной потянулись за мной.

– Сколько же у Джессики денег? – благоговейно спросила Тина. До двери по подъездной аллее мы добирались, наверное, целую вечность.

– Слишком много. – Я шла таким твердым шагом, что чувствовала, как мои каблуки оставляют следы в бетоне. Постаралась идти более легкой походкой. Проклятой дороге было, наверное, лет пятьсот.

– По-моему, дом превосходный. Он гораздо больше соответствует вашему рангу, чем...

– Стоп. – Я принялась барабанить в парадную дверь, потом открыла ее и осторожно вползла внутрь, сразу же оробев.

Все оказалось еще хуже, чем я думала. В глаза бросалась широкая лестница, в восемь футов шириной, натертая до блеска и уходящая куда-то вверх, теряясь из вида. Первый холл был размером с мою гостиную. Пахло деревом и воском, чистящими средствами и старым, старым ковром.

– Джессика! – завопила я. – «Ик-а, ик-а, ик-а» – отозвалось эхо сверху и в холле.

– Вы собираетесь здесь жить? – спросила Моника, вытаращив глаза.

– Черт возьми, нет. Джессика! – «Ик-а! ик-а! ик-а!» Она и Марк появились на верхней ступеньке лестницы и вприпрыжку помчались к нам.

– Наконец-то! Ты опоздала. Как тебе нравится? Не правда ли, грандиозно?

– Подожди, ты еще не видела обеденный стол, – добавил Марк. – Он на семнадцать персон.

– Джессика, дом слишком большой. Не забудь, нас только трое. Сколько здесь спален?

– Одиннадцать, – призналась она. – Но теперь нам не придется беспокоиться о том, где разместить гостей.

– И у каждого из нас будет отдельная ванная комната, – добавил Марк.

– И возможно, собственная кухня! – сказала Тина, восхищенно любуясь замком, который Джессика купила на деньги, найденные в бардачке автомобиля.

Чувствуя мое состояние (что было не очень сложно), Джессика твердо сказала:

– О, прекрати. Подумай сама. Он большой, но это всего лишь дом.

– Через дорогу особняк губернатора! – крикнула я.

– Ты его осмотри сначала, – вмешался Марк. – Тебе понравится.

– Ребята... – Я услышала свой пронзительный голос и заставила его спуститься на несколько тонов ниже. Они, как видно, немало потрудились, и этот дворец стоил ей кучу денег. Расходы исчислялись, наверное, шестизначными цифрами. Мне было чертовски не по себе, но я не хотела показаться неблагодарной. – Это не вопрос: нравится не нравится. Я хочу сказать, что дом потрясающий, роскошный, великолепный.

– Слава Богу, – обрадовался Марк.

– Да, он очень красив. К его виду у меня претензий нет. Но вопрос в том, практичен ли он и можем ли мы его себе позволить. Ну, скажите, сколько он стоит?

– Ну... сейчас мы арендуем его, пока не найдется желающий его купить.

– Джессика!

– Три тысячи в неделю, – призналась она. Я чуть не упала в обморок.

– Деньги от продажи моей квартиры не покроют даже годовой ренты!

– Я вижу, что ты умеешь считать в уме, – съязвил Марк. – А то я сомневался.

– Это же безумие, неужели не понятно?

– К кому из нас ты обращаешься?

– Послушай, этот дом больше подходит тебе по твоему положению, – сказала Джессика, стараясь, чтобы это заявление прозвучало убедительно.

– Какому такому положению? – Я бросила на нее сердитый предостерегающий взгляд. Она не упомянула статуса королевы: знала, что мне это не нравилось, и старалась избегать этих слов.

– Ты знаешь какому, – твердо сказала Джесс. Предательница! – Когда король заглянет к тебе...

– Не называй его так, – прошипела я сквозь зубы.

– Bay, – ввернул Марк, всматриваясь в мое лицо. – Твои глаза опять красные. И... – Он заглянул мне за спину. Я слышала, что Моника и Тина отступили на ступеньку назад, но слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

– Синклер, хорошо, – продолжала Джессика. – С Синклером, и Тиной, и... другими людьми, – она кивнула на Монику, – в общем, тебе действительно нужно приличное жилье. Что-то такое, что покажет всем...

– ...что моя подруга меня содержит. Послушай, этот дворец не для меня.

– Он стоит особняком... это последний дом в квартале, и позади него только Миссисипи. Он большой и уединенный, а сад надежно защищен от посторонних глаз. Тебе ведь требуется иногда оставаться одной, Бете, даже если ты не признаешься зачем. И он достаточно просторен для тебя и для приема твоих гостей.

– Разве мы не можем купить квартиру в деловой части Миннеаполиса или что-нибудь в этом роде? – взмолилась я.

– Королевы вампиров не живут в квартирах обычных многоэтажек. – Это сказала Моника, но Тина и Джессика согласно закивали.

– Послушай, ведь нам тоже надо где-то жить, – вступил в спор Марк. – Правильно? Я хочу сказать, что твой дом развалится сам по себе, если термиты будут продолжать его точить. Так что попробуй провести здесь несколько недель. Это все, о чем мы тебя просим.

Да, всего-навсего. Как будто мне легко упаковывать и перевозить вещи два раза за сезон. Джессика любила командовать, к этому я привыкла и могла с ней бороться, но Марк был голосом рассудка, против которого у меня не было защиты.

– Вы должны признать, – добавила Тина, – что это потрясающий дом.

– И что из этого? Если я королева, почему же я не могу проявить свою власть?

Джессика усмехнулась.

– Это не твоя забота. Мы будем держать тебя в курсе.

– Джессика будет вроде Брюса Уэйна, а ты Бэтменом, – добавил Марк. – Твоя задача – бороться с преступниками, а ее – платить по счетам.

– Брюс Уэйн и Бэтмен были одним и тем же человеком, дурачок.

Джессика и Тина одновременно рассмеялись, что меня обидело. По крайней мере Моника из уважения ко мне промолчала.

– Привет, Тина, я не имел возможности поздороваться раньше, – сказал Марк. Он протянул свою большую лапу и потряс крошечную тонкую ручку Тины. Это казалось почти смешным. Потому что, хотя Марк в хорошей форме и выше Тины головы на полторы, она могла сломать все кости на его руке одним пожатием. И он знал это. И Джессика тоже знала. Но они не придавали этому значения. Они приспособились к этим вампирским штучкам гораздо быстрее, чем я.

– Устрой мне обзорную экскурсию, – попросила я, сдаваясь. Марк был прав. Нам нужно где-то жить. И Джессика может купить весь этот квартал, едва тронув свой счет в банке. Если мне и приходилось на что-то жаловаться в этом мире, то уж точно не на ее финансовое положение. – Давайте посмотрим, что вы там арендовали для меня.

Тина и Моника ушли, когда прибыла риелторша, оказавшаяся приятной пожилой дамой с седыми волосами и в ужасном твидовом костюме (это в июле-то!). Она быстро завоевала наше уважение, потому что, хотя и рассчитывала на большие комиссионные, не распускала с нами нюни. И много знала об этом доме. Марк прошептал мне, что она, возможно, уже родилась, когда его построили в 1823 году.

Я хихикала в ладошку, когда Мэй Таунсенд («Зовите меня просто Мэй-Мэй, дорогая») распространялась об искусной деревянной резьбе и о непревзойденном мастерстве строителей, подчеркнув, что тот факт, что термиты до сих пор не уничтожили это великолепие, позволил примитивным приматам вроде нас ходить по освященным полам из дорогих пород дерева. Я подумала, не съесть ли мне ее, но, откровенно говоря, меня отталкивал запах твида.

– Как я сказала вам по телефону, – продолжала Мэй-Мэй, пока мы спускались с третьего этажа на второй, – большая часть мебели продается вместе с домом. Владельцы живут в Праге и очень заинтересованы в его продаже.

– Мы только арендуем его, – твердо сказала я, прежде чем Джессика успела ответить.

– Очень хорошо, дорогая. Это спальня хозяина дома, – добавила риелторша, открывая дверь в комнату с высоченным потолком, кроватью размером в мою кухню и огромными окнами. – Она была полностью перестроена, а в примыкающей к спальне ванной есть джакузи, раковина с ножной педалью и...

– Я беру ее себе! – громко заявил Марк.

– Черта с два, – хмыкнула Джессика. – Я думаю, что ее должен получить тот, кто будет принимать здесь любовников.

– Ну, тогда вы с Бете и ты исключаетесь, – насмешливо улыбнулся Марк. – Когда ты в последний раз трахалась?

– Не твое собачье дело, красавчик.

– ...обои расписаны вручную, что было в то время уникально, и обратите внимание на золотой листик в углах... – бубнила Мэй-Мэй.

– Поскольку меня обманом вынудили снять этот дом, – перебила я, – я возьму хозяйскую спальню себе. А у вас есть на выбор дюжина других комнат.

– Десять, – поправила Мэй-Мэй.

– Все равно.

– Это несправедливо! – вскричал Марк.

– Будет по-моему, или мы вернемся в наш термитник. – Я наконец-то начала командовать и получать то, что хотела. – Эй, Марки-Марк, почему бы тебе и Мэй-Мэй не проверить раковину с ножной педалью?

– Зачем? Если я не привыкну к ней, то я... ой!

Я легонько подтолкнула его в направлении ванной комнаты, отчего он растянулся на полу, а Мэй-Мэй почтительно последовала за мной.

– Эй, Джесс, – спросила я спокойно, – а кто будет убирать в этой громадине? Марк и я, как ты знаешь, работаем по ночам, а ты не очень-то хорошая хозяйка.

– Я найму пару горничных, – заверила меня Джессика. – И еще мы возьмем кого-нибудь для ухода за лужайками и садом.

– Я сам буду ухаживать за лужайкой! – крикнул Марк из ванной.

– Ты сможешь косить каждую неделю по два акра? – усомнилась Джессика. – И перестань подслушивать! У меня здесь приватный разговор.

– Может быть, и смогу! Я имею в виду косить.

– Давай постараемся свести число помощников к минимуму, – попросила я с тревогой.

– Не волнуйся, Бете. Никто не узнает, пока ты сама им не скажешь.

– Не узнает что? – поинтересовался Марк, входя в комнату.

– Что она такая же дура, какой выглядит, – живо отозвалась Джессика, ловко избежав моего пинка.

– Вы готовы осмотреть первый этаж? – бодро спросила Мэй-Мэй. Я была не готова, но покорно поплелась за ними.

Глава 8

Джессика сделала то, что обещала. Я еще не успела распаковать веши, когда начала встречать людей, которые входили и выходили из дома, или Центрального вампириума, как любил называть его Марк. У нас было по крайней мере три служанки и два садовника; Джессика наняла их в «Ноге», принадлежащей ей не приносящей дохода организации по трудоустройству, так что все были довольны.

Холодильник регулярно заполнялся поп-корном, ледяным чаем, сливками, овощами и закусками к ужину. Но помощники были настолько осторожны, что я их почти не видела. И если им и казалось странным, что я весь день сплю, а ночью ухожу из дома, никто ничего не сказал мне в лицо.

Меня до смешного угнетала необходимость возиться с привезенными вещами. Мы так спешили убраться из Термитвилля, что я побросала все свое барахло в коробки почти не глядя. Но когда позже я стала их разбирать, то была вынуждена осмотреть тот хлам, который скопился за много лет.

Одежда, обувь и косметика не представляли большой проблемы, хотя сейчас я была так бледна, что носила главным образом грим. Но книги – другое дело.

В моей комнате имелись огромные встроенные книжные шкафы, и, разбирая коробки и откладывая в сторону книги, я поняла, что пропасть между моей старой жизнью и новой сделалась огромной, хотя я сама ее раньше не замечала. В это сумасшедшее лето у меня даже не было времени, чтобы перечитать хотя бы одну из моих любимых книг. И теперь уже никогда не будет.

Говоря о любимых книгах, я, конечно, имею в виду серию «Маленький дом», все работы Пэта Конроя, эротику Эммы Холли и коллекцию моих кулинарных рецептов – теперь они были мне бесполезны. Хуже, чем бесполезны... от них меня начинало тошнить.

Я любила «Пляжную музыку» и «Принца приливов и отливов», потому что Пэт Конрой умел писать не просто гениально; у него была душа гурмана. Он даже томатный сандвич мог описать так, что это вызывало оргазм. Но дни, когда я ела томатные сандвичи, давно прошли.

Сколько раз я убегала с книгой в свою комнату, чтобы не встречаться с мачехой. Сколько раз покупала сборники кулинарных рецептов, потому что от чудесных цветных иллюстраций у меня буквально текли слюнки. Но теперь с этим покончено. Том, Люк, Саванна, Данте, Марк, Уилл и Великий Сантини – все они потеряны для меня. Не говоря уж о «Большой американской кулинарной книге», «Босоногих вечерах Контессы» и всех романов Сьюзан Бранч.

Я отложила их в сторону обложкой вниз, чтобы не видеть заглавий. Обычно я бывала слишком занята, чтобы переживать по поводу своей смерти, но сегодня дело обстояло иначе.

Впервые я увидела малышку, когда пылесосила изнутри свой двухсотлетний стенной шкаф, пахнущий старым деревом и мертвой молью. Слава Богу, мне не нужно было дышать.

С саквояжем в руке я выползла на коленях наружу и едва не столкнулась с ней головами. Она свернулась клубочком в кресле возле камина – одном из четырнадцати. Я имею в виду камины, а не кресла. Сколько в зоне было кресел, я понятия не имела. Она наблюдала за мной, и я так вздрогнула от неожиданности, что чуть не выронила пылесос.

– Ах! – вскричала я. – Я не слышала, как ты вошла.

– Моя мама говорит, что я очень тихая, – ответила она.

– Ты и представить себе не можешь, какая это тяжелая работа – подсматривать за мной. Хотя сейчас этим занимаются, кажется, все, кому не лень, – пробормотала я. – Значит, твои родители здесь работают?

– Моя мама раньше работала.

– Раньше? В таком случае, что...

– Мне нравятся ваши волосы.

– Спасибо. – Я провела рукой по своим светлым прядям и постаралась не возгордиться. Даже после смерти я все-таки сохранила их. – Мне твои волосы тоже нравятся.

Она казалась самым привлекательным существом, которое я когда-либо видела. У нее было личико голубки, с большими синими глазами и брызгами веснушек на носу. Ее светлые кудрявые волосы стягивал бант под цвет глаз, а на ногах красовались полосатые брючки, завернутые до колен, браслеты на щиколотках и туфли с цветными застежками.

Я придвинулась ближе, чтобы получше разглядеть ее обувь.

– Разве тебе не скучно слоняться по большому дому? – спросила я. – Где твоя мама?

– Сейчас здесь хорошо, – ответила она, слегка задумавшись над моим вопросом. – Я люблю, когда здесь живут люди.

– Ну, тогда тебе точно здесь понравится. Моя подруга Джессика наняла целую армию прислуги. Скажи, солнышко, откуда у тебя такие туфли?

– Мне их купила мама.

– Где?

– В обувном магазине. Надо же.

– Они просто прелесть, – искренне призналась я. – Меня зовут Бетси.

– А меня Мари. Спасибо за то, что вы со мной разговариваете.

– Эй, я здесь просто живу, я не богатая зазнайка, к которым ты, возможно, привыкла. Э... ты не знаешь, как отсюда пройти на кухню?

Мари усмехнулась, обнажив передние зубы с зазором между ними.

– Конечно. Я знаю все короткие пути. Между кухней и второй столовой есть потайная пещера!

– Второй столовой? Нет, ничего. Продолжай, Мари. Мне надо выпить чаю, прежде чем я сделаю что-нибудь, о чем кто-нибудь пожалеет.

Я собиралась взять ее за руку, как вдруг раздались тяжелые шаги и в комнату ворвалась Джессика. Размахивая телефоном.

– Ты должна ехать в «Маркетт» – Тина попала в беду, – выдохнула она, падая на мою неубранную постель. – Черт побери! Здесь, наверное, тысяча ступенек.

– Тебе ли жаловаться на то, какой это большой дом! Что ты говоришь? Тина в беде?

– Синклер на телефоне... – Она протянула его мне. Я схватила трубку.

– Берегись, если ты обманываешь меня, – прорычала я в нее.

– Приезжай немедленно.

Я бросилась бежать.

Я с трудом сдержала крик, а затем и тошноту, когда увидела, что они сделали с Тиной. К счастью, я уже дважды становилась свидетелем страшных сцен, а ребенком – безобразного бракоразводного процесса моих родителей, так что опыт по умению владеть собой у меня был большой.

– Это что, очередная попытка привлечь к себе внимание? – спросила я с деланным упреком. Тина попыталась улыбнуться, и я с облегчением подумала, что она скоро придет в себя. Половина ее лица была изодрана в клочья. И половина тела. Она апатично плавала в ванне, полной воды, окрашенной в розовый цвет.

Не спрашивайте меня почему, но когда вы погружаете больных вампиров в воду и добавляете в нее соду, им становится лучше. Поразительно! Обычную соду, способную поднимать тесто и удалять запах из холодильников. Мне это было непонятно, но я не собиралась сейчас расспрашивать бессмертных про законы физики.

– Господи Иисусе... Кто это сделал? Ты в... нет, конечно, ты не в порядке, но тебе больно?

– Да.

– Что случилось?

– То, что плохие люди убивают вампиров, – ответила она.

Эти слова сильно задели меня.

– Черт возьми, Тина, я не думала, что они станут охотиться за добрыми вампирами. – Пока я размахивала руками и начинала впадать в истерику, вошел Синклер своей обычной походкой привидения и схватил меня за запястье.

Я успела произнести: «Что...» – прежде чем он надрезал мою ладонь ножом, который я с опозданием увидела у него.

– О-о-о! – вскрикнула я, пытаясь освободиться. Все произошло так быстро, и нож был таким острым, что я почти ничего не почувствовала. Хорошо еще, что Синклер не укусил меня.

Тина отвернулась и нырнула.

– Прекрати! – прикрикнула я, склоняясь над ванной и осторожно вытаскивая из воды ее голову. Мокрую руку я вытерла о джинсы.

– Перестаньте зря терять время, – вмешался Синклер, обычно сохранявший каменное лицо, но теперь глядевший на меня с откровенной злостью. Я знала, что он обожает Тину. Их связывали узы, которые я уважала, хотя и не понимала, и считала крайне странными. – Пусть она поест. Сейчас же.

– Нет, – пробулькалаТина, снова погружаясь на дно.

– А ну сядь, чтобы мы могли вытащить тебя, – приказала я.

На воде появились пузыри, но Тина не шелохнулась.

– Это твоя вина, – холодно сказал Синклер. Только сейчас я заметила, что на нем не было ничего, кроме вишневых боксерских трусов. – Теперь сама исправляй.

– Моя вина? Не сваливай все на меня. Я приехала сразу же, как только ты попросил. Хотя нельзя сказать, чтобы ты просил.

Его рука легла на мое плечо с такой силой, что оно онемело.

– Прекрати! Мне больно.

– Мне плевать, – сказал он неумолимо. Я ударила ногой по ванне.

– Тина, вылезай!

Угрюмое сопение.

– Это говорит королева! – Я с трудом удержалась от смеха. Может быть, королева туфель? – А ну сядь, слышишь?

– Не проси, – прошипел Синклер мне в ухо. – Приказывай!

– Я не хочу вылезать, – захныкала она. – Мне придется снова пить кровь, а вы считаете это варварством.

– Не будь ребенком, – сказала я, хотя она была на сто процентов права. – У тебя есть выбор? Ты хочешь жить в ванне как бессмертное анатомическое пособие? Служанки получат шок.

Ее ноздри расширились, и я поняла, что все время, пока я спорила с ней, по моим пальцам струилась кровь. Я повернулась, положила ладони на скалоподобную грудь Синклера и давила, била и пихала его до тех пор, пока наконец не вытолкала в коридор и не захлопнула дверь прямо перед его носом.

– Ну не выношу я этого подонка, – вздохнула я, закатывая рукав.

– Лгунья, – ухмыльнулась Тина.

– Ты не могла бы не улыбаться, пока твое лицо не придет в норму?

– О, ваше величество, – она вздохнула, когда я опустилась на колени перед ванной, – простите за то, что причиняю вам столько беспокойства.

– Не валяй дурака. Я просто рада, что ты осталась жива, вот и все.

Она сжала мою руку и, стряхнув кровь с пальцев, принялась сосать мое запястье, пока на нем не осталось и следов от ножа. На это не ушло много времени. Я всегда поражалась тому, как на вампирах все быстро заживает. Обычно требовалось не больше нескольких минут.

– Итак, – спросила я бодрым голосом, – у тебя есть какие-нибудь планы на вечер?

– После сегодняшней прогулки, чуть не стоившей мне жизни, я бы хотела расслабиться, отмыв ванну.

– Я бы тебе помогла, но не могу. У меня девятнадцать собственных ванн, о которых мне надо заботиться.

Глава 9

Едва мы вышли в гостиную, как навстречу нам бросилась вчерашняя красотка.

– Тина, дорогая! – вскричала она. Ее светлые волосы были в полном беспорядке. Она выглядела и пахла так, как будто провела ночь в сортире «Макдоналд-са». К ее левой щеке прилип пакетик с горчицей. – Я думала, что они убили тебя!

Она подбежала к Тине и почти упала на нее, тиская и целуя. Хорошо, что Тина не была еще одета, иначе она бы никогда не вывела эти пятна. Из ее нечленораздельного бормотания я поняла, что на них набросились хулиганы, но Тина увела их от Моники.

– Дура, – прокомментировала я.

– Вполне с тобой согласен, – сказал Синклер, хмурясь. Он повернулся и накинул на Тину один из своих халатов. Завязав его, она почти исчезла в черной махровой ткани. – Вам надо было обеим сопротивляться или обеим убежать.

– Знаю, знаю, – перебила Моника, прежде чем Тина успела открыть рот. – Я хотела драться, но Тина...

– Тебе не следовало бросать свою подругу и спасаться самой, – продолжал Синклер таким голосом, по сравнению с которым даже сухой лед казался теплым и любезным.

Мы тихо охнули. Затем я похлопала Синклера по плечу.

– Все хорошо, что хорошо кончается. Все живы. Это самое главное. Ведь так, Эрик?

Его глаза сузились, и он почти улыбнулся мне.

– Почему ты зовешь меня по имени только в такие моменты?

– Потому что это единственное время, когда мне не хочется тебя удушить, – призналась я. – А теперь прекрати нападать на Монику. Тина – взрослая женщина, очень взрослая, должна я добавить, ей чуть ли не сто лет, и если ей хочется строить из себя приманку, это ее дело.

Моника ничего не сказала, но бросила на меня взгляд, исполненный благодарности.

– Важно, – заявила я со значением, – добраться до сути дела. Тина – одна из хороших вампиров. Она не заслужила того, чтобы на нее охотились всякие отморозки. Я думаю, мы должны выяснить, почему на нее напали. – Неужели я сказала, что надо добраться до сути дела? Я чувствовала себя на редкость глупо, командуя людьми, которые были старше меня по крайней мере на пятьдесят лет.

Если бы я еще вспомнила, куда дела Тинин доклад...

– Удели мне, пожалуйста, несколько минут, – попросил Синклер, взяв меня за локоть. Он потащил меня через всю комнату к дальней двери, которую быстро захлопнул.

– Что тебе надо? – запротестовала я.

– Ты решила охотиться на киллеров?

– Киллеров? Их несколько? Хотя, конечно, чего я спрашиваю?

– Тебе требуется моя помощь?

– Да. Но мы так и будем стоять в темноте и задавать друг другу идиотские вопросы? Мне дурно делается от такого предположения.

Он улыбнулся и протянул мне какой-то предмет. Я взглянула на него. Это оказался стакан из отеля.

– Что... О!

Я вспомнила, что сказала в «Мейси»: «Я скорее съем стакан, чем приму твою помощь». Черт возьми.

– Отлично! – воскликнула я. – Вот смотри. – Я понятия не имела, больно ли будет кусать стекло. Но собиралась проверить. В крайнем случае, если я проглочу осколки, у меня начнется рвота. Я помнила, как меня тошнило от бифштекса.

Ну и пусть. Хватит бояться. Я поднесла стакан к лицу, закрыла глаза, открыла рот... и укусила воздух.

Стакан снова был в руках у Синклера. Просто поразительно, как быстро он действовал. Словно волшебник. Злой волшебник в боксерских трусах.

– Ты что, в самом деле собиралась его съесть?

– Я же сказала, что съем.

– Ты либо самая поразительная женщина, которую я когда-либо встречал...

– Либо? – Я пригладила волосы и скромно улыбнулась.

– Либо самая упрямая.

– Я тебя ненавижу.

– Ты все время это повторяешь, – сказал он, привлекая меня к себе. Как ни странно, я позволила ему это. Какая долгая ночь. К тому же от него классно пахло. И ощущение от близости его тела было потрясающим. Вишневые боксерские трусы. О Господи! Он легонько поцеловал меня в мочку уха, и я с трудом подавила дрожь. – И все время возвращаешься.

– Из любопытства.

– Не думаю. Пойдем, присоединимся к остальным.

– Хорошо, – согласилась я, разочарованная тем, что он не был настойчив, и разозленная на себя за свое разочарование. – Пойдем.

– Четверо, – сказала Тина. – Пока что четверо вампиров. Я хочу сказать, снова было покушение.

– Я... я потеряла твой доклад.

Она издала звук, подозрительно похожий на фырканье.

– Ничего, я изложу вам суть дела. Группа людей ставит своей целью нападения на одиноких вампиров. Они отрезают им головы или закалывают колом или и то и другое.

С ума сойти! И то и другое?

– По крайней мере мы кое-что узнали: это не один человек, а несколько, – сказала Моника.

– Я никогда не думал, что это один человек, – заявил Синклер.

– Я тоже так не думала. Я хочу сказать, давайте поразмыслим. В одиночку смертные не способны причинить вреда никому из нас. – Я вытянула ноги. Ах! Рваные носки. Придется их выбросить. – Но откуда известно, что это именно смертные?

– Образцы крови, найденные на месте, принадлежали живым людям.

– О Боже! – вскричала я. – Ты хочешь сказать, что если бы кто-то взял на анализ мою кровь прямо сейчас...

– То ты бы считалась мертвой. По крайней мере под микроскопом. Постарайся сосредоточиться, Элизабет.

– Я сосредоточена. Давайте подумаем, что нам известно, кроме очевидных фактов.

– Очевидных? – спросила Моника слегка сконфуженно.

– Вампиры – гады. – Все уставились на меня, и я объяснила, что имею в виду. – Я прошу прощения, но это правда. Вы, ребята, хватаете бедных, ничего не подозревающих людей прямо на улице и загрызаете их. Странно, что вам объявили войну.

– Так было на протяжении многих веков, – холодно произнес Синклер. – Он натянул пару черных штанов, но был без рубашки, что возбуждало меня. – Но никто из находящихся в этой комнате не ведет себя так, как ты говоришь.

– Я думаю, – серьезно сказала Моника, – что большинство вампиров выросло из необходимости охотиться на людей. Намного удобнее держать «овец».

Я видела, как Синклер отрицательно покачал головой, а Тина резко провела рукой по горлу. Но на Монику словно что-то нашло.

– Да, овец! – сказала она с оживлением. – Два-три человека, которые преданы тебе и позволяют пить их кровь всегда, когда это требуется.

– Мы отклонились от темы, – быстро заметил Синклер.

– Ваше величество, – сказала Тина, обращаясь ко мне, – вы потом сможете сказать нам, какие мы отвратительные. А сейчас подумайте, как нам поймать эту банду.

– С помощью приманки, конечно, – подсказала Моника.

Синклер одобрительно кивнул.

– По какой-то причине они нападают каждую вторую среду.

– Может быть, у них есть работа, – предположила я, – и они могут взять выходной только в среду.

– Более вероятно, – возразил Синклер, – что эти дни важны для них. Например, если они живут по оккультному календарю.

– Итак, – продолжала Тина, – через две недели, начиная с сегодняшнего дня, мы увидим, сможем ли мы поймать их.

Я с трудом подавила усмешку.

– Так просто?

– Не думаю, чтобы им было много лет, – рассуждала вслух Тина. – Нападения чересчур жестокие и внезапные. Вероятно, это группа тинейджеров. Спорю на тысячу долларов, что ни один из них не достиг двадцати одного года.

– Ты видела кого-нибудь из них? – спросила Моника.

– Я была слишком занята спасением своей жизни. Но могу сказать, что они были хорошо вооружены. Естественно, я не мешкала.

– Я рада, – сказала я, ее слова меня впечатлили. – Я хочу сказать, что, хотя ты не мешкала, тебе здорово досталось. Я очень рада, что все закончилось хорошо.

– Неужели, ваше величество? Я и не знала, что вам есть до меня дело.

– Перестань, – оборвала я ее. Тина не делала секрета из того факта, что могла в любое время прыгнуть ко мне в постель. Это меня смущало, потому что: а) я была гетеросексуальной и в) даже гетеросексуалы могут порой искать разнообразия. Однажды в колледже я здорово напилась в компании одноклассниц, и... ну, в общем, иногда я бывала любопытна. Тину приходилось держать на расстоянии вытянутой руки. С меня и так хватало тех усилий, которых мне стоило не пускать в свою постель Синклера. – Тебе не удастся соблазнить меня.

– Оружие? – перебил Синклер нетерпеливо.

– Пистолеты, колья, самострелы, ножи, маски. Но, как я сказала, все они были очень молоды. Почти подростки. И вели себя так же. Двигались как подростки и пахли как подростки.

– Чем же? – спросила я.

– Лосьоном от угрей.

Я с трудом подавила смешок. Убийцы – прыщавые тинейджеры! Как в кино.

– Итак, у нас есть преимущество.

– Преимущество?

– Мы старше, умнее и изобретательнее, – сказал Синклер, на мой взгляд, слишком уж самодовольным тоном.

Тина и Моника кивнули. Я огляделась.

– Ну, в таком случае эти бедняги не имеют никакого шанса, так?

– Именно так, – ответил он, игнорируя мой сарказм.

Глава 10

– Мари! – крикнула я. – Ты здесь?

Конечно, я сомневалась в этом. Было почти одиннадцать часов вечера. Но ее родители жили по собственному расписанию, и она обычно...

– Привет.

– О, отлично. – Я выглянула из стенного шкафа. – Ты не видела мои алые «Арпелзы»?

– Это те, которые похожи на волшебные туфельки, или те, что выглядят как балетки?

– Балетки.

– Видела. Левая под раковиной, а правая под кроватью.

– Черт побери!

– Но вы вчера так устали, – мягко сказала Мари. Девочка любила комбинезоны и банты; она всегда одевалась одинаково. Должно быть, дома она постоянно упрямилась. – Вы просто все скинули с себя и упали на кровать.

– Перестань шпионить за мной, маленькая засранка. Она захихикала:

– Не называйте меня так.

– Ox! – Я огляделась. Мои туфли были именно там, где она сказала. – Куда все подевались?

– Доктор Марк работает, а Джессика спит.

– О-о, как скучно.

– На кухне новые продукты, – сказала она, желая меня развлечь. – Джессика сказала буфетчице купить вам белый чай и свежих сливок на рынке.

– Правда? Ты знаешь, как редко бывает белый чай и какой он дорогой? Мне до смерти хотелось его попробовать. О, и свежих сливок тоже! Иди сюда, я тебе тоже налью чашечку.

Она отрицательно покачала головой, что меня не удивило. Мари была болезненно робким ребенком. Она почему-то стеснялась всех, кроме меня.

Я быстро надела шорты цвета хаки, красный свитер без рукавов и сунула ноги в черные тапочки. Потом провела щеткой по волосам. Они по-прежнему были до плеч и того же яркого цвета, как и в день моей смерти. По крайней мере о них я могла не беспокоиться. Кроме того, я боялась сделать стрижку – что, если они больше не отрастут? Ну, может быть, слегка подстричь...

– Я принесу тебе чашку чая, – обещала я по пути к двери.

– Я не хочу пить, – крикнула она мне вслед.

У меня ушло десять минут на то, чтобы найти кухню. Я жила здесь уже много дней и все еще боялась заблудиться.

На столе лежала записка от Джессики.

Бете, владелец звонил опять. Он ОЧЕНЬ хочет продать нам дом. Продолжает снижать цену. Я серьезно рассматриваю его предложение. Что ты думаешь?Д.

– Я думаю, что это слишком дорого, вот что я думаю, – произнесла я вслух. У меня тоже были свои аргументы. – Мы трое гремим в этом доме, как сухой горох в пустой жестянке. Кроме того, от запаха старого дерева меня тошнит.

– Нахалка, – зевнула Джессика, вползая в кухню в своей зеленой шелковой пижаме. Она отлично оттеняла ее смуглую кожу.

– Но это правда. – Я не добавила, что все больше нравится, и, кроме того, приятно было иметь такой огромный стенной шкаф. – Тебе что, не спится?

– Просто я завела будильник, чтобы поговорить с тобой.

– О, спасибо. Но тебе нужно спать. Она пожала плечами:

– Я подремлю днем. Ты ведь сегодня вечером не работаешь?

– Нет, у меня два дня выходные. Хотя не представляю, как в «Мейси» управятся без меня. Ты действительно хочешь купить этот дом?

– Если владелец будет продолжать снижать цену, то это выгодная покупка. И ты должна признать, что он очень красивый.

– Согласна. – Я налила себе стакан шоколадного молока. Нацеживать чай слишком долго. – Красивый и просторный. Я могла бы накупить еще туфель просто для того, чтобы заполнить шкаф.

– Бог в помощь. Так какие новости? Кроме того факта, что ты единственная вампирша в мире с молочными усами.

– В общем, какие-то несовершеннолетние подонки убивают вампиров, а я не верила этому до тех пор, пока они не напали на Тину...

– Как она?

– Сейчас нормально. – Я опустила подробности. – Мой босс идет в отпуск и оставляет меня заведующей отделом.

– Бог в помощь.

– О, прекрати так говорить. И послезавтра мы расставляем ловушки для киллеров. Также я хочу вызвать няню из детской службы для Мари.

Джессика зевнула и встала, чтобы приготовить кофе.

– Для кого?

– Для этой маленькой милашки, которая постоянно крутится под ногами. Я не против, она мне не мешает, но, черт возьми, этот ребенок вечно находится в доме. В любое время. Очевидно, ее папаша считает, что правильно таскать ее с собой на работу, но это странно.

– Не горячись и не связывайся с детской службой. Ты можешь вызвать детектива Ника, может быть, он... нет, не смотри так. Ты права, это плохая идея.

– Мне и так не по себе при мысли, что мы живем в его ведомстве. Я жду, что он вот-вот появится на пороге и закричит: «Ты мертва, а я совсем забыл об этом!»

Я поежилась.

– У него нет шансов ничего вспомнить, после того как Синклер стер его память. Но, возвращаясь к ребенку... Я могу поговорить с ее отцом. Кто он?

Это озадачило меня.

– Знаешь, я никогда не выясняла. Я спрошу ее. Возможно, она еще в моей комнате. Уверена, что малышка примеряет мои туфли, когда меня нет.

Я поспешила к себе, но Мари уже куда-то исчезла и не появилась, когда я позвала ее.

Глава 11

– Но почему я должна быть приманкой? – возмутилась я.

– Потому что только вы подходите по всем параметрам, – сказала Моника.

– Неужели я единственный вампир, который может это сделать?

– Да, – категорически заявила Тина.

– Мне самому эта идея не нравится, – признался Синклер.

Ай да Синклер!

– Если отправлюсь я, это покажется ужасно подозрительным, – объяснила Тина. – То же самое с Моникой. Мы с трудом убежали, а сейчас как ни в чем не бывало разгуливаем по улицам. Малоправдоподобно. А Эрик выглядит чересчур грозно, чтобы изображать жертву.

– Спасибо, – отозвался он.

– Твою мать, – рассердилась я, – разве вы не можете найти для этого кого-то еще?

– Ну, есть Сара... но она ведет очень уединенную жизнь последние пятьдесят лет.

– Кто такая Са...

– И, кроме того, вы королева, – перебила Моника. – Это отчасти ваша обязанность.

– Вычеркни «отчасти», – поправила Тина, – и замени на «полностью».

– О, тысяча чертей. О'кей, о'кей, я согласна. Я так понимаю, что у меня будет поддержка?

– Конечно! – мягко подтвердила Моника. Я улыбнулась ей. Наконец-то нашелся хоть кто-то, кому вроде бы небезразлично, разорвут меня на куски или нет. – Мы все будем наблюдать. И если наша четверка не сможет справиться с этими молокососами... в общем, теперь мы все должны поддерживать друг друга.

– Принято, – сказала я непринужденным тоном, хотя мне было не по себе. Тина и Синклер одобрительно кивнули. – Что мне нужно делать?

Спустя шесть часов я была уже сыта ожиданием.

– Это не срабатывает! – крикнула я. – И скоро взойдет солнце! Вечер совершенно потерян!

Синклер внезапно материализовался из тени, напугав меня до смерти. Пока я хваталась за сердце, он сказал:

– Ты все делаешь правильно. Нам придется попытаться еще раз позднее.

– Проклятие, – проворчала Тина из-за моей спины. – Я хочу поймать этих маленьких негодяев сейчас.

– Мы скоро их поймаем, – успокоил Синклер, обнимая ее за плечи. Для этого ему пришлось наклониться, поскольку роста она была невысокого. – Давайте пока вернемся в отель и отдохнем. Где Моника?

– Я здесь, – ответила та с другой стороны улицы. Она быстро перешла дорогу на красный свет – вампиры не соблюдают правила уличного движения – и присоединилась к нашей группе. – Нам не повезло. Я надеялась...

– В следующий раз повезет, – пообещал Синклер.

– Проклятие! Нам придется потерять еще один вечер? – спросила я сварливо. – Я не могу ждать.

Синклер пробормотал что-то в ответ, но что именно, я не разобрала. Тем лучше для него.

– Классные туфли, – заметила Моника, глядя на мои ноги.

– Да, – согласилась я, польщенная. Я была одета во все черное – штамп, конечно, но он соответствовал таинственности вечера – за исключением обуви. Это были светлые шпильки с бабочками на каждом каблуке. Обычно я стараюсь избегать туфель из пластика, но в этот раз сделала исключение. – Правда, они красивые? Шестьдесят девять долларов девяносто пять центов с моей скидкой.

– Это настоящие бабочки? – поинтересовалась Тина.

– Нет, – ответила я обиженно.

– Ах да, разумеется. Ты ведь в Обществе защиты животных.

– Больше нет. Они немного перешли границы. Я хочу сказать, что я по-прежнему против того, чтобы кроликам намазывали глаза бритвенным кремом, но они пытаются помешать исследованиям СПИДа. Это уже чересчур.

– Хорошо, – вкрадчиво произнес Синклер, – что твои взгляды меняются так же быстро, как твой гардероб.

– Мм... спасибо. – Это комплимент? – Но я все же не буду носить настоящих бабочек на туфлях.

– В них удобно? – спросила Моника. – Каблуки такие высокие.

– Комфорт не важен. Они ведь недорогие.

– Это, конечно, захватывающий разговор, – вмешался Синклер, – но скоро взойдет солнце, и мне не хотелось бы сгореть заживо, пока вы, дамы, обсуждаете обувь.

– Скажите, какой привередливый. Пока, ребята, увидимся.

– Я провожу тебя к твоей машине, – быстро сказал он.

Я засмеялась.

– Зачем? Что может со мной случиться? Плохие парни сегодня уже не появятся... они если и появлялись, то не здесь.

Он долго колебался – может быть, надеялся полапать меня на парковке? Затем сказал:

– Ну что ж, как хочешь.

Спустя пять минут я стояла на парковке. Мой «форд» был единственным на третьем уровне. Хорошо, что я была уже мертвой, а то умерла бы от страха. Миннеаполис, конечно, не самый криминальный город, но не хотелось зря искушать судьбу.

Я отперла дверь машины и собиралась открыть ее, когда заметила, что туфли протерлись на пальцах. Две пары за одну неделю! Образ жизни вампира губил мою обувь. Просто ужасно.

Мне пришлось наклониться, чтобы лучше разглядеть потертость, и тут же над моей головой раздался глухой удар! Я быстро выпрямилась и увидела толстую деревянную стрелу, дрожавшую в металле между окном и крышей моей машины.

Я резко обернулась. Около одной из бетонных опор появился подросток лет восемнадцати-девятнадцати; в руках он держал самострел. Я услышала звук пролетающей стрелы, пущенной в то место, где я стояла, и сделала шаг в сторону, когда подонок разбил стекло со стороны места водителя.

– Прекрати! – заорала я. – Что ты делаешь? Мне почудилось какое-то движение.

Я снова отскочила, и парень прыгнул за опору, когда из-за его спины вылетели еще две стрелы. Прекрасно. Значит, там тоже кто-то скрывался.

– Что, оказались слишком умны для нашей ловушки? – закричала я. – Я потратила целый вечер, а вы появились только сейчас? В следующий раз... – Я увидела стремительно приближавшуюся ко мне стрелу и в последний момент опять увернулась. Представляете, как подскочил адреналин в моем бессмертном теле... – Назначьте встречу.

– Заткнись, ты, вампирская шлюха, – прошипел кто-то сзади.

– Замечательно! – проворчала я. – Вы даже не знаете, кто я такая.

Послышались приглушенные шаги. Они таки были осторожны: я и не заметила, как попала в засаду. Зато теперь я замечала все. Там было по крайней мере три человека, может быть, четыре.

Внезапно мне снова захотелось сменить место – благодарю тебя, внутренний голос, – и на этот раз несколько пуль застряло в дверце автомобиля. Затем еще одна попала в мое плечо.

– Ооооо! – жалобно протянула я. Мне показалось, что меня ударили бейсбольной битой. Несколько секунд я чувствовала боль, затем плечо онемело. – Вам повезло, мальчики, что у меня дома еще миллион футболок. Что я вам сделала?

Стоявшие позади меня тихо перешептывались, а парень у бетонного столба – голубоглазый блондин, словно сошедший с обложки рекламного журнала, – выглядел удивленным. Он, не отрываясь, смотрел на меня, как будто чего-то ждал. Чего? Чтобы я взлетела на воздух? Эти пули были особенными?

Наконец один из нападавших заговорил:

– Стой смирно, проклятая вампирша.

– Ты что, под кайфом? У меня на лбу написано, что я вампир?

– Нет, – признался мой потенциальный убийца.

– И прекратите ломать мою машину. – Она должна была послужить мне как минимум еще год. К счастью, «форды» делаются прочными. – Кто вы вообще такие?

– Мы «Воины клинка», – раздался женский голос за моей спиной. Ее не было видно – она хорошо спряталась; я даже не чувствовала ее присутствия. Я обвела всех взглядом, и тип возле опорного столба добавил, не сводя с меня глаз:

– Мы охотимся на вампиров.

Я хмыкнула. Что ж, по крайней мере они перестали стрелять в меня.

– «Воины клинка», говорите? Серьезно? Довольно-таки глупое название. Кто его придумал?

Они растерянно молчали.

– А что касается охоты на вампиров, – продолжала я самоуверенно, – то вы только теряете на этом деньги. Сколько вам стоили боеприпасы?

– Много ты в этом понимаешь, – презрительно хмыкнул блондин.

– Уж по крайней мере я не бегаю как дура с самострелом по ночным улицам. И вообще четверо на одного? Не очень-то честно.

– Но ты вампир! – возразила женщина. Она приблизилась ко мне футов на десять и пыталась отвлечь меня, пока трое ее дружков что-то затевали. – Ты убиваешь людей!

– Неправда! Я в своей жизни убила только одного человека, и то уже мертвого. Я же сказала вам, ребята, что вы ничего обо мне не знаете. Разве из-за того, что я вампир, я автоматически заслуживаю того, чтобы меня расстреляли на месте?

– Ну да...

– Вот как? Вы дерьмовые молокососы, но я ведь не пытаюсь убить вас. Хотя могла бы, если вы не оставите в покое мою машину, – пробормотала я.

Закончив свою речь, я решила, что пора убираться подобру-поздорову, пока удача мне не изменила. Слава Богу, я припарковалась на правой стороне. Я быстро пересекла шесть футов до стены, по дороге увернувшись от еще одной пули и двух стрел, и, не сказав больше ни слова «Воинам клинка», перепрыгнула через ограждение и промчалась через три этажа на улицу.

Глава 12

Я выскочила на улицу, схватила первого попавшегося человека, извинилась и потащила за сарай. Мне срочно требовалось восстановить силы. Как всегда, ощущение от выпитой крови было физически восхитительным, но эмоционально я чувствовала к себе отвращение.

Через несколько секунд (я всегда делала это быстро) мой донор мирно спал на груде картонных коробок. По его лицу блуждала улыбка. Ночь выдалась теплая: с ним все должно быть в порядке. Кроме того, вряд ли кто-нибудь смог бы его обнаружить, не зная заранее, что он там.

Мое плечо зажило словно по волшебству, еще до того, как я покинула аллею, и я с удивлением почувствовала, как пуля вышла из тела и упала в бюстгальтер.

Я вытащила ее и стала рассматривать, хотя в пулях разбираюсь не лучше, чем в искусственных членах. Поэтому через какое-то время я просто убрала ее в карман, решив показать позднее Синклеру. Или, возможно, Нику Берри... коп знал все о таких вещах. Если я осмелюсь вовлечь его в это дело.

Я добралась до дома перед самым рассветом – слава Богу, в городе работали ночные такси! – и, попытавшись заплатить за проезд, поняла, что оставила кошелек в машине. Пришлось, проигнорировав укол совести, загипнотизировать водителя старым вампирским приемом, и он уехал, возбужденный до кончиков ногтей.

Конечно, как и следовало ожидать, при моем появлении начался шум-гам. Марк и Джессика одновременно заорали на меня, и Джессика тут же принялась названивать кому-то по мобильнику. Марк заставил меня снять футболку, чтобы осмотреть рану.

– Хм... – пробормотал он, тыкая в мое плечо, словно оно было куском говядины. – Я ничего не вижу.

Я закашлялась, но не стала распространяться на тему своего чудесного исцеления.

– Кому ты звонишь? – спросила я Джессику.

– Ты знаешь кому, – бросила она, а затем пролаяла в телефонную трубку: – На Бетси было совершено нападение. Она сейчас здесь.

– А-ах, только не Синклер! – Я взглянула на часы. – Возможно, он не успеет доехать сюда до рассвета.

–Да, он совершенно бесполезен, – поддакнул Марк. Он поднял мою рубашку. – Можешь выбросить ее, цыпленок, она погублена. Что ты испытывала, когда в тебя стреляли?

– На редкость дурацкий вопрос для человека, который учился в медицинской школе! Было больно!

– Я хочу сказать, может быть, вампиры чувствуют иначе? Я видел много ранений в больнице, но ни одного, которое зажило бы через час.

– Откуда мне знать? Раньше в меня никогда не стреляли. То есть я видела, как в меня летели пули...

– Как в «Матрице»?

– Нет. Они были похожи на бейсбольные мячи, пущенные со всей силой. Я могла уворачиваться от них, но приходилось буквально вертеться на месте.

– Слава Богу, ты в порядке, – удовлетворенно сказала Джессика, и я вспыхнула от удовольствия, но она все испортила, добавив: – Идиотка! О чем только ты думала?

– Эй, не ори на меня! Я думала о том, как бы дойти до машины и приехать домой. В чем же состоит мое преступление?

– Я повешу этого Синклера, – пробормотала Джессика. От злости ее скулы заострились, придавая ей сходство с египетской королевой. – Втянул тебя в это... сделал тебя приманкой...

– Он тут ни при чем. На меня напали позднее. «Воины клинка»... – я с трудом удержалась от смешка, – поджидали меня на автостоянке...

Марк поднял брови от удивления и обменялся с Джессикой взглядом.

– Я понимаю, как это звучит, – сказала я.

– Плохо, – ответила Джессика.

– Очень плохо, – добавил Марк.

– Меня позабавило название этой шайки, но вы правы: это не смешно. Засада. Ха. Послушайте, я собираюсь принять душ: хочу освежиться. Поговорим через несколько минут, о'кей?

К моему раздражению, все время, пока я мылась, они поджидали меня за дверью. По крайней мере там не было Мари – было бы ужасно объяснять ребенку, что произошло сегодня вечером.

Я вышла из ванной в чистых хлопчатобумажных шортах и свежей футболке и начала спускаться. Во время долгого путешествия по лестнице в главную гостиную Джессика и Марк засыпали меня вопросами.

– Как тебе удалось убежать? Рассказывай все, – приказала Джессика, а Марк добавил:

– Начни с самого начала: «Я, взрослая бестолковая блондинка, беззаботно вышла из дома шесть часов назад» и закончи словами «а затем вернулась вся в крови и безумно усталая».

– Разве это не может подождать? – проворчала я. – Мне все равно придется еще раз пересказывать это Синклеру. Боже, что за ночь! Я буду рада, когда наступит утро.

Как раз в этот момент парадная дверь распахнулась с таким грохотом, что мы все буквально подпрыгнули на месте, и – внимание! – появился принц тьмы.

– Ты в порядке? – требовательным тоном спросил Синклер, пересекая комнату быстрыми шагами и заглядывая мне в лицо.

– Входите, пожалуйста, – насмешливо приветствовала его я. – И не забудьте вытереть ноги. Я в полном порядке, так что незачем было опрометью нестись сюда. Где твои ботинки? – Синклер был в костюме, цилиндре и босиком.

Он принялся нетерпеливо водить ладонью по моему лицу, шее, плечам, рукам. Я слегка оттолкнула его, когда он попытался приподнять мою рубашку, чтобы осмотреть живот.

Но не успела я начать свой рассказ, как внезапно почувствовала слабость. Ужасную слабость. Я покачала головой, стараясь стряхнуть сонливость, и поняла, что за окном сделалось намного светлее.

– Ууу-ооо, – только и смогла я произнести, когда гостиная вместе с Синклером поплыла у меня перед глазами, и ковер бросился мне в лицо.

– Как мне было плохо, – сказала я спустя пятнадцать часов. Я открыла глаза и обомлела, увидев Синклера. Он снял пиджак и сидел в кресле возле моей постели с книгой в руках. – Господи Иисусе!

Он моргнул.

– Прошу тебя, не называй меня так. Добрый вечер.

– Это ненормально. Как ты можешь не спать весь день?

– Я намного старше тебя. А теперь, – он захлопнул книгу (я разглядела, что это был один из старых школьных учебников Джессики), – расскажи мне все, что случилось прошлой ночью.

Я проигнорировала его приказание.

– Ты вообще не спал? – подозрительно спросила я. Он самодовольно ухмыльнулся.

– Я несколько часов отдыхал возле тебя.

– Извращенец!

– Нет, но если бы я им являлся, то воспользоваться тем, что ты спишь, было бы очень просто.

– Я говорила тебе, как сильно ты меня раздражаешь?

– Ага! – Он выглядел довольным. – Мы прогрессируем. От ненависти до неприязни.

– Сильной, очень сильной неприязни. Где мои друзья? Я не хочу рассказывать эту историю тысячу раз.

– Мы здесь, – произнесли они хором, входя в спальню.

– Я тоже здесь, – добавила Тина, плетясь за ними. – Вы в порядке, ваше величество?

Бесполезно пытаться заставить ее называть меня по имени. Я не обратила внимания на короткий смешок Марка и ответила:

– Я в полном порядке. Ведь в меня попала всего одна пуля.

У Синклера дернулась щека. Странно. Я никогда раньше такого не замечала.

– Они стреляли в тебя? – спросил он с наигранным спокойствием.

– Моя машина находится в гораздо худшем состоянии, чем я, поверь мне. Кстати, не мешало бы забрать ее сегодня вечером. И мой кошелек. От всех этих волнений...

– Начни сначала, пожалуйста.

Я рассказала им все, ничего не утаив. И никто не перебивал меня. Ни разу. Это было на них не похоже.

– Они знали, что ты вампир, – заявила Тина, когда я закончила. Она выглядела очень сильно встревоженной.

– Да. Но как они узнали? Я хочу сказать, что даже большинство бессмертных не верят этому.

– А как они узнали о других бессмертных? – спросил Марк.

– Ну, может быть... может быть, какой-нибудь вампир указывает этим парням на нас? – предположила я.

– Возможно, и вампир, – сразу поддержала Джессика. – Кто еще мог бы знать, кто мертв, а кто нет?

Синклер кивнул.

– И они ждали тебя. – Он выглядел абсолютно спокойным, но его руки постоянно сжимались в кулаки. – Они знали, что ты придешь.

– Очевидно, так. – Я даже не задумывалась еще, насколько это было опасно. – Прекрати сжимать кулаки, меня это раздражает. О! Я чуть не забыла!

Я выскочила из постели и бросилась к комоду, куда положила пулю, после того как засунула одежду в корзину для грязного белья.

– У меня есть улика, – гордо заявила я, поднимая ее над собой.

– Это замечательно, мисс детектив! – воскликнул Марк с наигранным энтузиазмом.

– Заткнись. Проверьте ее, ребята. – Я отдала пулю Синклеру, который быстро осмотрел ее и передал Тине.

– Она полая на конце, – сказала та удивленно.

– Надо же, – заметила Джессика, – вампир – эксперт по оружию.

– Не люблю сидеть без дела, – мягко ответила она. – Я посмотрю позднее.

– Я думаю, что мы могли бы показать ее Нику, – предположила я.

– Детективу Нику Берри? Не считаю это разумным. – возразил Синклер. – Лучше будет не вовлекать его в наши дела.

– Боюсь, он уже вовлечен в них. На днях он остановил меня и задал кучу вопросов. Но не волнуйтесь, – поспешила добавить я, потому что Тина и Синклер выглядели встревоженными, – ваши чары продолжают действовать. Он по-прежнему ни о чем не помнит.

– Однако он выбрал именно тебя, – сказала Тина с озабоченным видом.

– Это всего лишь совпадение, – успокоила я. – Он просто узнал мою машину и решил поболтать.

Воцарилось короткое молчание, которое прервал Синклер.

– Ты должна отдохнуть, – приказал он, вставая со стула. – Проведи ночь в постели.

– Я провела целый день в постели. Хватит.

Он, как обычно, не обратил внимания на мои слова.

– Тина и я вместе подумаем и...

– Я отлично себя чувствую. Сколько раз повторять одно и то же! Прекратите кудахтать. Кроме того, я должна сегодня быть на работе.

– Ты не пойдешь на работу.

– Черта с два! – Я возмущенно уставилась на него. – Перестань командовать мной.

Джессика прочистила горло.

– Ну, Бетси...

Я проигнорировала ее.

– Я не желаю слушать ничьих приказаний. Они только бесят меня.

– Бете.

– Откровенно говоря, тебе бы следовало ко мне прислушаться, – огрызнулся Синклер. – Эта твоя ложная независимость начинает надоедать.

– Ложная? – вскричала я. – Ты хочешь сказать, показная, да? Послушай, придурок...

– Бетси! – Джессика схватила мою руку и сжала так, что я чуть не вскрикнула от боли. – Что за ребячество, – с упреком сказала она и потащила меня в ванную.

Я с трудом высвободилась.

– Ты чего? Я разговариваю с Синклером, а ты меня перебиваешь. Что тебе так срочно понадобилось мне сообщить?

Она понизила голос; мы обе знали, что у вампиров хороший слух.

– Я хотела остановить тебя, пока ты не сказала что-нибудь похуже.

– Я еще даже не начала говорить, подруга...

– О'кей, я знаю, что тебе он не нравится – или ты думаешь, что не нравится, я еще не поняла. Но, Бете! Это было так романтично! Он поймал тебя, прежде чем ты нырнула носом в ковер. Я хочу сказать, что ты начала оседать на землю, а он сгреб тебя и отнес на кровать, хотя для меня до сих пор большая загадка, как он узнал, какая из комнат твоя. И потом он не отходил от тебя.

– Подумаешь.

– Нет, совсем не «подумаешь». Я зашла к тебе днем, и вы оба были... как бы это выразиться... безразличны к внешнему миру. Он обнимал тебя за плечи, и ты прижималась к нему...

– Неправда! – воскликнула я, пораженная. Неужели я так бесстыдно вела себя во сне?

– Бете, это правда. А затем, когда несколько часов спустя я снова заглянула к вам...

– Господи, неужели ты не могла не заходить? Что, так интересно?

– Интересно. Как бы там ни было, Эрик проснулся, спросил, не может ли он взять одну из моих книг, и вежливо попросил чашку кофе.

– Ты не официантка.

– Нет, но я хорошая хозяйка. В общем, он был... очень мил. И он хорошо относится к тебе.

– Вовсе нет!

– Я думаю, что тебе следует обращаться с ним поласковее, – сказала она твердо.

Предательница! Я сделала такой глубокий вдох, что у меня закружилась голова.

– А я думаю...

Нас прервал стук в дверь, так что мы вернулись обратно в комнату. К моему удивлению, Синклера и Тины там уже не было.

– Он ушел не попрощавшись, – сообщил Марк в ответ на незаданный вопрос. – А Тина попрощалась очень вежливо и последовала за ним. – Он покачал головой. – Ты в самом деле собираешься сегодня работать?

– А то!

– Послушай... – Марк выглядел непривычно встревоженным. – Эти парни из «Воинов» знали, кто ты. Они могут следить за тобой.

Это была пугающая и неприятная мысль.

– Я так не думаю, – возразила я после минутного замешательства. – Откуда им знать, где я работаю?

– Они же нашли твою машину.

– Я должна идти. Иначе Синклер подумает, что я не пошла на работу, потому что он мне запретил.

– Боже сохрани! – насмешливо произнесла Джессика. – Боже тебя избави прислушиваться к совету старшего, опытного, очень умного человека.

– А я бы сделал все, о чем просит Синклер, – восхищенно сказал Марк. – Он сильный и строгий, но ты помнишь только, что однажды он лежал с тобой в постели...

– Прекрати! – одновременно вскричали мы с Джессикой.

– Ты знаешь, что я прав. – Он взглянул на меня, приподняв брови. – Право же, Бетси, ты сама поняла это не так давно.

– Я не желаю это обсуждать, – твердо сказала я. – Он обманул меня. Он знал, что если переспит со мной, то сделается королем.

Да, я не хотела говорить об этом. Но много думала. Это был не просто самым приятный сексуальный опыт в моей жизни, это было нечто большее. Потому что, пока он находился внутри меня, я была внутри его. Я могла читать его мысли. А его мысли... его мысли казались восхитительными. По крайней мере пока мы занимались сексом, я ему действительно нравилась. Может быть, он даже любил меня.

– Забудь, – упрашивал Марк тоном доктора, – с тех пор прошло целых три месяца. И ведь есть компенсация, не правда ли? Я хочу сказать, что Синклер и Тина очень тепло к тебе относятся. Что в этом плохого? Когда ты собираешься забыть об этом?

– Через тысячу лет, – ответила я, стараясь не показывать, как меня расстраивает этот разговор. Марк, увлеченный Синклером, просто не понимал меня. И Джессика тоже была на стороне Эрика и думала, что мне надо быть с ним поласковее. Поласковее! – Именно столько времени я обречена занимать должность королевы. И все из-за него.

– Да, я знаю, и мне тебя жаль. Но есть вещи и похуже того, что хорошие вампиры считают тебя своей королевой, не так ли?

– Я не хочу больше говорить об этом.

– О'кей, – сразу согласилась Джессика. – Не хочешь – не надо. Послушай, переоденься для работы. Я сделаю чай, а затем мы с Марком пойдем за твоей машиной.

Я хмыкнула.

– О'кей. Я тоже пойду с вами. И я срочно хочу чаю. Умираю от жажды. Да, умираю. Не смотрите на меня так.

– Извини, – сказали они одновременно.

– Ничего. Можно подумать, будто я когда-нибудь укусила кого-то из вас, дуралеи, – пробормотала я. – Я переоденусь и спущусь вниз.

Мне показалось, что хлопнула парадная дверь, но я была слишком раздражена, чтобы придавать этому значение. Ну, еще посетители – подумаешь!

У входа в ванную я наткнулась на Мари.

– Это ты! – вскричала я. – Солнышко, не могла бы ты убраться отсюда? У меня сегодня ужасный вечер, и он только начался. Пойди найди своего папу или еще кого-нибудь.

– Хорошо, – сказала она, глядя на меня своими большими серьезными глазами. – Но не думаю, что вам стоит заходить в спальню.

Ее уже не было, когда я вышла из ванной, переодевшись в чистую блузку, шорты «хаки» и пару черных босоножек. Потом я открыла дверь своей комнаты и застыла, пораженная.

Глава 13

Из частных бумаг отца Маркуса, приходского священника церкви Св. Пайоуса, 7-я улица Миннеаполиса, 129. Миннесота

Убийство порождений зла не приносит такого удовлетворения, как я предполагал прежде. И я никогда бы раньше не поверил, что стану размышлять об этом, тем более писать. Когда я умру, эти бумаги будут принадлежать Святой церкви. Что они подумают обо мне, и как я объясню свои действия Отцу Небесному?

Сначала мне казалось, что нашим патроном руководит сам Бог. Но теперь начинаю сомневаться, не дьявол ли говорит со мной от имени моей гордыни. Многое из того, во что я верил, может оказаться ложным. А если так – что станет со мной? Что станет с детьми? Говорят, что все действуют по Божьей воле... возможно, даже вампиры.

Благодаря деньгам, оружию, сноровке «Воинов клинка» все вампиры, которых нашли дети, были уничтожены. Я полагал, что мы делаем доброе дело. Заповедь запрещает нам убивать, но разве эти существа уже не мертвы? Я думал, что мы всего лишь выполняли Божью волю, но теперь...

Все пошло плохо, когда сбежали две женщины. Обе были прекрасны, казались молодыми и обладали силой десяти тигриц. Хотя мы сильно изранили ту, что была поменьше ростом, она в конце концов ускользнула от нас. Мы впервые не сумели исполнить свой долг, и это тяжело подействовало на мальчиков. Только Эни не теряла присутствия духа, но даже она не могла скрыть разочарование.

Затем была вампирша на автопарковке. Хотя вампирша ли?

Наш патрон никогда не ошибался в выборе жертвы. Но эта женщина – она не шипела и не рычала, когда на нее нападали, она даже не пыталась сопротивляться. Она выглядела озадаченной и раздраженной и, хотя двигалась с грацией пантеры, не использовала силу бессмертных – гипноз, внушение, искушение. Она просто кричала на Джона и насмехалась над остальными. Она заставила нас почувствовать себя глупцами, а, высмеяв нас, вместо того чтобы вызвать полицию, убежала. И мы поняли, что небеса могут быть на стороне вампиров.

Эни нашла кошелек в оставленном автомобиле. И это тоже было странно. Эта женщина имела машину, работу и жила обычной жизнью. В бумажнике мы обнаружили полный комплект документов, удостоверяющих личность, вплоть до билета в библиотеку.

Вампиры – и ходят в библиотеку!

Имя оказалось нормальным – Элизабет Тайлор, – но больше ничего не соответствовало тому, что мы знали о бессмертных.

Мы колебались, стоит ли нам продолжать следить за ними. Для нас это могло закончиться фатально.

Джон предложил простой, но дерзкий план. Итак, в следующий вечер мы оказались на Саммит-авеню, возле здания госдепартамента штата.

К нашему удивлению, парадная дверь была не заперта. На подъездной аллее стояло несколько машин, и когда мы вошли внутрь, то увидели кухарку, спешившую с продуктовыми сумками. Она едва взглянула на нас и исчезла в арке. Мы услышали шуршание колес машины, и Дикий Билл пошел проверить. Вернувшись, он сообщил, что садовник только что уехал.

– Странно, – прокомментировала Эни. Она изучала философию в университете, и мы очень уважали ее за ум. – Вампирша водит побитый «форд», но она живет в таком доме? И что здесь делают все эти люди? Знают ли они, что она вампир? А если знают, они что, с ней заодно? Или они пленники? Но на них нет никаких отметин, и они не выглядят так, будто ими закусывали...

Прежде чем мы успели ответить на эти непростые вопросы, симпатичная молодая афроамериканка поспешно спустилась по лестнице, а позади нее шел – кто бы вы думали? Доктор! Это был умный, с виду интеллигентный темноволосый молодой человек в светло-зеленых брюках. Он очень удивился, увидев нас.

– О, превосходно, – сказала женщина. Она была полновата, но все равно выглядела очень привлекательно. Ее смуглая кожа словно подсвечивалась изнутри красным светом, а высокие скулы придавали почти царственный вид. Ее глаза, когда она шла нам навстречу, вспыхивали темным пламенем. И самое странное, она показалась мне знакомой. – Не говорите ничего, я догадалась. Вы «Воины клинка». У меня есть все основания, чтобы вызвать полицию.

– Вы напали на нашу подругу, – добавил доктор. Ситуация становилась опасной. Мы чувствовали себя совершенно беспомощными перед живыми людьми – мы, конечно, не стали бы убивать их. Но раньше мы никогда не встречали вампиров, имеющих друзей среди смертных.

И где я видел эту женщину?

– Может быть, они вроде ее домашних животных, – пробормотала Эни за моей спиной.

– Вы совершили правонарушение, – сурово сказала женщина. – Вы вторглись на территорию частного владения. Моего. Так что убирайтесь отсюда, если только вы не пришли для того, чтобы извиниться перед моей подругой. Но в таком случае вам все равно лучше исчезнуть отсюда подобру-поздорову, потому что мы не хотим слушать ваших извинений.

– Дверь была не заперта, – напомнил Джон.

– Но это не значит, что нужно вламываться, – возразил доктор с усмешкой. – Это значит, что можно просто войти.

Его маленькая шутка заставила большинство из нас немного расслабиться, но молодая женщина осталась непреклонной.

– Пошли вон отсюда, сукины дети, – произнесла она с угрозой в голосе. – Считаю до трех. После чего заряжаю дробовики. Потом наполняю водяные ружья хлорной известью. Потом спускаю собак. Потом...

– Джессика Уоткинс? – спросил я, крайне удивленный.

Она мигнула, удивившись не меньше.

– Да. А что?

– Я отец Маркус. Вы пожертвовали полмиллиона долларов на мою церковь. – Наконец-то я нашел ее! Я не узнал ее в потертых джинсах и футболке, поскольку обычно видел леди на благотворительных вечерах, где она была одета очень строго. – Какой сюрприз. Рад вас видеть.

Застигнутая врасплох, она позволила мне поздороваться с ней за руку.

– А-а. Да, я тоже рада вас видеть. Что вы делаете с этими идиотами?

– Это мои дети, – поправил я твердо. Она посмотрела на меня с подозрением:

– Так, значит, вы один из тех священников, да? Хотя репутация церкви за последние несколько лет прискорбно пошатнулась, я не поддался искушению.

– Я забочусь о них, – объяснил я терпеливо, – и они присмотрят за мной в старости. Мы служим Господу.

– Но, отец Маркус, Бетси не сделала ничего плохого ни одному из вас. Оставьте ее в покое!

– Мы здесь для того, чтобы разгадать загадку, – сказал я. – Мы не вполне уверены, что ваша... ваша подруга... та, за кого мы ее приняли.

– Значит, для этого нужно врываться в чужой дом ночью, бряцая оружием? Я удивлена, что вы не явились тайком как настоящие трусы, – сказала она властным голосом, в котором звучало презрение. Она была истинной дочерью своего отца, факт: этот человек мог подчинять людей.

– Мы бы никогда так не поступили, – возразил я с обидой. – Даже вампиры заслуживают того, чтобы с ними обращались достойно.

– Вы называете достойным нападать впятером на одного, загонять в угол и протыкать колом? Отец Маркус, я никогда не думала, что вы такой негодяй.

Как же мне было обидно это слышать! Я был добрым человеком. Я помогал охотиться на бессмертных. Я спасал жизни. Я не был негодяем.

Как всегда, когда она чувствовала, что к кому-то относятся непочтительно, Эни выступила вперед.

– Не смейте разговаривать со святым отцом в таком тоне, – сказала она предостерегающе. Она была высокого роста – не ниже меня, – с иссиня-черными волосами, едва закрывающими уши, и красивыми, слегка раскосыми миндалевидными глазами. Эни серьезно занималась спортом; она была одной из самых быстрых бегуний, которых я когда-либо видел. Когда мы нашли ее, она подумывала об участии в Олимпийских играх. – Если не хотите проглотить собственные зубы.

– Эни, – пробормотал я.

– Ты собираешься закалывать нормальных людей, шалава? – возмутилась Джессика. – Вы преследуете мою подругу, вы вламываетесь в мой дом без стука, приносите с собой ножи и ружья, а теперь ты еще мне угрожаешь? Тебе, детка, следовало бы сегодня держать свой зад в постели.

Дети нерешительно переминались с ноги на ногу, и я не мог осуждать их. Охота на бессмертных – это одно. Вызывать же гнев самых богатых людей города – нет, штата! – совсем другое. Даже без своих денег Джессика Уоткинс представляла бы опасность для нас. Как я уже сказал, она была дочерью своего отца.

– Послушайте, давайте договоримся, – предложил доктор, прерывая неловкое молчание. – Святой отец, почему бы вам не подняться в комнату Бетси...

– Бетси? – повторил я.

– ...и окропить ее святой водой. Это будет хорошей проверкой, не так ли?

– Марк, – начала было Джессика, но он сделал ей знак замолчать.

Я откашлялся.

– Но имейте в виду: это может сильно обжечь вашу подругу. Может даже убить ее. Или ослепить.

– Мы готовы рискнуть, – уверенно сказал доктор.

– Мы идем с ним, – заявил Джон.

– Хорошо, но свои игрушки оставьте здесь. Только святая вода. Этого достаточно для таких дерьмовых охотников на вампиров, как вы, ребята. Согласны?

Слова были грубыми, но он дружелюбно нам улыбался. Если здесь и скрывался какой-то подвох, я его не чувствовал.

– Согласны.

– Тогда договорились. Поднимайтесь. Мы подождем. – Он выглядел чересчур веселым, но, как я уже говорил, это было не похоже на западню.

Дети послушно вынули из кобуры пистолеты и вытащили из-за пазухи ножи. Когда они закончили разоружаться, на красивом, вишневого цвета, столе образовалась довольно приличная куча. Что до меня, то все, что мне требовалось, – это крест и святая вода. Бессмертные всегда преследовали только кого-нибудь из моих детей; меня они старались избегать.

– Ну все. – Я сделал глубокий вздох. – Пошли. Но сначала... – Дети покорно опустили головы для молитвы, и я закрыл глаза. – Отец Небесный, прошу Тебя направлять мою руку и сохранить жизнь нашей семье. Во веки веков аминь.

– Аминь, – как эхо повторили они. Интересно, что доктор и Джессика тоже сказали «аминь».

– Третий этаж, – подсказал доктор. – Пятая дверь налево. Осторожно, седьмая ступенька шатается.

Я с удивлением взглянул на него, понимая, что замешательство отражается на моем лице. Все это казалось очень странным. Но у нас был долг и даже возможность исполнить его.

Я вынул пробку из бутылки со святой водой и начал подниматься наверх.

Глава 14

Я открыла дверь, и, к величайшему моему изумлению, кто-то плеснул мне водой в лицо. На мгновение я лишилась дара речи. Затем начала чихать.

О Боже! Святая вода! Она жгла сильнее острого перца. Я чихала, и кашляла, и ловила ртом воздух, пока мои глаза наконец не прояснились.

В коридоре стояли несколько человек, но я сосредоточилась на высоком старике в черном, который, пристально глядя на меня, выставил вперед крест.

– Большое спасибо! – огрызнулась я. – Что я тебе сделала, болван? Я занимаюсь своими делами, никому не мешаю, а ты забираешься в мой дом и брызгаешь мне в лицо святой водой! Посмотри на мои волосы! И мою рубашку! Черт возьми, я ее только что надела. – Я отряхнула воду с подошв ног – этим придуркам повезло, что сандалеты были прошлогодними, – и, оттолкнув его в сторону, прошла к лестнице. – Этому вас учат в школе для олухов? А что, если я приду в ваш дом и тоже вас чем-нибудь оболью?

– Мы...

– Ну что ж, пошли. – Я спустилась на два этажа и услышала за собой шарканье ног. Все молчали, что само по себе было хорошо, потому что я слишком устала, чтобы препираться с ними. – И еще. Разве вы не знаете, что полагается стучаться? Интересно, сколько времени вы прятались в моем холле? Довольно-таки подло.

Марк и Джессика ждали меня внизу. Марк глупо ухмылялся. А Джессика сияла. По крайней мере с этими двумя все было в порядке.

– Какие-нибудь проблемы? – спросил Марк.

– Вы не поверите! Я открываю дверь, а какой-то большой болван в черном брызгает на меня святой водой!

– Ничего удивительного. Это Марк посоветовал ему так сделать, – пояснила Джессика.

– Ты?

– Мы хотели проверить, – заговорил болван в черном, выглядя одновременно и смущенным, и испуганным, и виноватым. – Мы хотели проверить... мы думали, что вы вампир.

Я была бессердечной натурализовавшейся вампиршей, и его вид меня не тронул. Что из того, что он выглядел как чей-то дедушка? Хорошо, как мой дедушка.

– Да, я вампир, дурачье! Может, мне перегрызть вам горло, чтобы вы поверили?

– Но... но это невозможно! – выпалил ошарашенно один из подростков. Я взглянула на него и... узнала.

Они все сделали большой шаг назад, когда я пошла на них.

– Я вас знаю, мальчики! Вы «Выводок бородавочников».

– Мы «Воины клинка», – поправил едва слышно вчерашний пижон.

– Сначала вы обстреляли мою машину, а теперь заявились сюда? – Я повернулась к Марку и Джессике: – Они не причинили вам вреда, а?

– Мы никогда не причиняем зла людям, – с обидой в голосе сказал болван в черном. – Мы убиваем только вампиров.

Я наконец поняла, что черный костюм был на самом деле сутаной священника, и подавила желание оторвать ему голову. Попаду ли я в ад зато, что назвала священника болваном? Даже если он таковым являлся? Надо подумать об этом на досуге.

– Вот что, ребята... – Я набрала в легкие побольше воздуха, игнорируя вызванную этим волну головокружения, и заставила себя казаться спокойной. – Мы вас искали.

– Не сомневаюсь, – проговорила женщина. Она была прехорошенькой и высокой – моего роста, но выглядела дешевкой, как высокая, злая Люси Лью с плохой стрижкой.

– Эй, вы думаете, что мы не знаем, что это вы, сволочи, убиваете вампиров? Берегитесь! Вас ждут большие неприятности.

– Не думаю... – начал священник, но я была слишком раздражена, чтобы позволить ему закончить фразу.

– Чего вы взъелись на меня? Разве я кому-нибудь из вас сделала что-то плохое?

– Мм... Нет... ничего.

– Она не вампир, – предположил пижон.

– Вампир, вампир, – заявил коротышка с черными волосами, склеенными с помощью мусса в гребешок, окрашенный сверху в белый цвет.

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Да!

Сногсшибательная Люси Лью подошла к большому столу в холле, вытащила из огромной груды оружия нож длиной в мою руку и, к удивлению Марка, протянула ему рукояткой вперед.

– Не могли бы вы двинуть мне этим в ухо, чтобы я ничего не слышала? – вежливо попросила она.

Я не выдержала и рассмеялась. И как всегда, когда я смеялась, больше не могла злиться. Странно, но это так.

– Я продолжаю утверждать, что она не вампир, – настаивал час спустя Джон, вчерашний голубоглазый блондин, оказавшийся лидером в их компании. У него на губах был крем, но я не стала говорить ему об этом.

– Тебе придется просто поверить мне на слово, – ответила я. Мы сидели в одной из чайных комнат, и Джессика играла роль заботливой хозяйки для моих несостоявшихся убийц. В любом случае это более цивилизованно, чем кусать их или отрывать им руки. – Я действительно вампир. И нам надо решить, как мы будем сосуществовать друг с другом.

– Вы не можете обвинять нас в нападении, – сказала Эни. Ее звали Эни Гудман.[1]Разве это не замечательное имя для охотника за вампирами? Сделайте девушке приличную стрижку, и она станет силой, с которой придется считаться. – Просто вы ужасно... хм...

– Тщеславная, – подсказал Марк.

– Резкая, – добавил отец Маркус.

– Раздражающая, – завершила Джессика.

– Кто-то уже говорил «тщеславная»? – спросил Джон.

– Вы, я вижу, ребята веселые. – Я сложила руки на груди и закинула ногу на ногу. – Если вы закончили смеяться надо мной...

– Еще нет, – сказал Марк.

– Положение крайне затруднительное, – перевел разговор на другую тему отец Маркус. – До этого момента мы думали, что совершаем богоугодное дело. Мы убивали вампиров, потому что считали их порождением зла. Но теперь, после всего, что произошло...

Я испытала смущение. Я знала, какими сволочами могут быть вампиры. Но я являлась их королевой – как ни смешна сама мысль об этом, – и на мне лежала ответственность. К сожалению, я не имела ни малейшего представления, в чем именно она заключалась.

– Значит, вы, ребята, просто проснулись однажды утром и решили начать закалывать вампиров? – спросил Марк, запихивая в рот половину эклера. Я с завистью сглотнула слюну... пирожное выглядело та-аким вкусным. Из него вытек крем и разлился по тарелке. Я подняла глаза и заметила, что Джон наблюдает за мной. Оторвавшись от созерцания пирожного, я удовлетворилась еще одним глотком чая.

– Так было записано в вашем гороскопе или еще где-нибудь?

– Нет, – сказал Джон. – Отец Маркус благодаря своей работе в приходе знает массу людей – людей, которых мы никогда не видели, людей со всего света.

– Это так, – скромно кашлянул Маркус.

– И несколько месяцев назад он начал получать электронные письма, а затем на наш счет стали поступать деньги на покупку оружия и тому подобного, а еще позже нам прислали список имен и адресов... и мы приступили к делу.

– А насчет вас, ребята? Где вы научились драться?

– Они сироты и жили вне системы семейного воспитания, – тихо произнес отец Маркус.

– Что это значит? – спросила я, озадаченная.

– Они выросли на улице, – объяснила Эни с набитым ртом. Она проглотила кусок бисквита и продолжала: – Хорошее место для того, чтобы научиться драться.

– Я поймал Джона и Билла, когда они пытались проколоть шины на моей машине позади церкви, – сказал Маркус, – и взял их под свою опеку. А они привели остальных.

– Очень мудро, – съязвила я. Хватит разыгрывать из себя гостеприимную хозяйку.

– А кто вас финансирует? – поинтересовалась Джессика.

«Воины» переглянулись.

–Дело в том, что мы не знаем, – ответил отец Маркус. – Наш...

– Кукловод, – подсказала Джессика.

– ...патрон желает остаться неизвестным. Джессика вопросительно посмотрела на Марка, но он пожал плечами.

– Так, значит, вы, ребята, имеете все необходимое для того, чтобы уничтожать вампиров. Кто-то подает вам все это на блюдечке, и вы, ни о чем не спрашивая, просто начинаете убивать. Так?

– Мы спрашивали поначалу, – сказала Эни. – Но нас оказалось легче убедить, когда первый вампир чуть не убил Дрейка.

– Кто такой Дрейк?

– Дрейка больше с нами нет. Он заново учится ходить.

– О-о-о, – одновременно протянули мы с Марком.

– А после этого все стало проще. Конечно, мы не особенно задавались вопросами морали. Тем более что, как правило, мы загоняли вампиров в угол, именно в тот момент, когда они собирались кого-нибудь съесть. Или мучили людей просто ради забавы. – Я почувствовала неловкость, но промолчала. – Так было до тех пор, пока мы не наткнулись на вас.

Наконец-то я могла заступиться за своих подданных.

– На самом деле еще раньше вы наткнулись на Тину и Монику. Им тоже удалось убежать. Но заметьте! Они хорошие вампиры. А вы даже не потрудились проверить.

– Послушайте, мы извиняемся, – вмешался Джон, в волнении раскрошив свой бисквит. – Но как узнать намерения бессмертных? Они вампиры, следовательно – зло, следовательно, должны быть уничтожены.

– У меня твои «следовательно» вот где сидят, – пробормотала я. Но к несчастью, он был прав. Хотя я, конечно, не стала бы признаваться им в этом. А что я могла сказать? Должна ли я вообще разговаривать с ними? Или мне стоит придушить их прямо сейчас? Но я ведь до сих пор никогда не убивала людей.

И как я могла это сделать, если они сидели с нами за одним столом, пили апельсиновый чай и ели пирожные? Может, подождать, пока они закончат, или наброситься на них, когда они потянутся за добавкой? Да, иногда очень трудно быть бездушной натурализовавшейся бессмертной.

Пока я разливала заварку и обдумывала массовое убийство, мне показалось, что внизу хлопнула входная дверь. Только этого еще не хватало. У нас было достаточно проблем и без новых незваных гостей.

За моей спиной раздался тихий стук в стекло. Я обернулась и чуть не выронила чашку. В окно заглянула Тина, что было невероятно, поскольку комната находилась на третьем этаже.

«Мы сейчас придем, – прочла я по ее губам. – Сохраняй спокойствие».

– Ради Бога. – Я встала, пересекла комнату и распахнула окно. Все вскочили, а Джессика, увидев Тину, тихонько вскрикнула. Я поняла, что единственная слышала стук Тины. – Входи и выпей чаю как цивилизованное существо. Не виси на доме словно бледная моль! Иди сюда.

Она посмотрела на меня и перелезла через подоконник. Затем уставилась на «Воинов».

– Мы здесь, – произнесла она с большим достоинством, – чтобы спасти вас от смерти.

– Хотите бисквит? – любезно предложила Эни. Дверь в чайную комнату распахнулась, и появился Синклер. Как всегда, без приглашения. Он не стал долго раздумывать; в следующее мгновение он схватил Джона за грудки и, оторвав от пола, принялся трясти как солонку.

Началось светопреставление. Пролитый чай. Пирожные, рассыпанные на полу, на которые сразу кто-то наступил и втоптал их в двухсотлетний ковер.

Я прыгнула перед Синклером, расставив руки, и в этот момент мне в лицо опять брызнули святой водой. Я потрясла головой, чтобы прочистить глаза, затем схватила Джона и вырвала его из мертвой хватки Эрика. Это было непросто; парень перелетел через два стула и с такой силой ударился об угол комнаты, что зазвенели чашки на столике.

– Прекрати немедленно, дурак! – заорала я. – Это не помощь! – Я повернулась и чихнула на лацканы его пиджака.

Двое маленьких «воинов» – Дикий Билл и Дево – съежились за спиной отца Маркуса, который вынул крест, но Эни выглядела готовой к драке: она пристально смотрела на Синклера и сжимала в руке нож для намазывания масла.

– По-моему, ее величество не нуждается в спасении, – в раздумье произнесла Тина, в свою очередь, изучая Эни.

– Конечно, нет, черт бы вас побрал. Спасибо, что наконец-то заметили это. Садитесь-ка лучше и закусите бисквитами, если их еще не все раздавили.

– Почему ты пьешь чай с убийцами вампиров? – возмутился Синклер, вынимая черный носовой платок и вытирая лицо.

– Потому что для алкогольных напитков они слишком молоды, – нашлась я.

Тина прикрыла рукой рот, сдерживая смешок.

– Эй, я узнаю вас! – внезапно воскликнула Эни, не спуская глаз с Тины.

– Нет, не узнаешь, – быстро сказала я. – Ты никогда не видела ее раньше. Ты ее с кем-то спутала.

– Конечно же, она меня знает, – вмешалась Тина. – В последний раз, когда я видела ее, она целилась в меня из самострела.

Странно, но Эни покраснела. Синклер, вытиравший платком святую воду с моего лица, внезапно сжал мое плечо с такой силой, что я вскрикнула.

– Не заводись, не заводись снова! – запричитала я, отчаянно размахивая руками. – Давай сядем и поговорим обо всем как цивилизованные люди.

– Зачем? – холодно спросил он.

– Ну... хотя бы затем, что я прошу тебя об этом.

Он уставился на свой платок, который теперь, когда он не касался им меня, начал тлеть. Поразительно! Синклер смял его и бросил в корзину для мусора. Потом сердито взглянул на «Воинов».

– Как прикажет моя королева, – процедил он сквозь зубы, к моему удивлению и к облегчению всех остальных.

Глава 15

– Вы, ребята, должны понять, что вы всего лишь заряженное ружье, которое направляет кто-то другой. Вы орудие в чужих руках, большое бессловесное орудие. – Джессика засунула в рот еще один эклер, прожевала и добавила: – Вам это понятно?

– Неправда, – возразил Дикий Билл, парень с прической броненосца.

– Нет, правда. Вы не были даже организованной группой, до того как пришел кукловод. Теперь вы гоняетесь за мертвецами и закалываете их, даже не зная зачем.

Синклер одобрительно кивнул и отпил виски. Мои друзья с удобствами расположились по одну сторону стола, а «Воины клинка» сгрудились на противоположной. Отец Маркус повесил на шею распятие, держа его у всех на виду, от чего вампирам было немного не по себе. Они бросали на него быстрые взгляды и сразу же отводили глаза.

Зато как только Тина или Синклер тянулись за еще одной чашкой чая, все гости по другую сторону стола вскакивали на ноги. Это было немного смешно.

– Так кто же ваш кукловод? – спросила Тина. – Вы что, не имеете представления?

– Не имеем, – ответила Эни.

– Да бросьте.

– Клянусь! Все было анонимно. Мы полагаем, что это какая-нибудь богатая жертва вампиров. Ну знаете, кто-то, кто потерял любимого человека из-за... из-за вас.

Марк ухмыльнулся.

– Я сомневаюсь в этом. Помните, ребята, мы говорили о том, что только вампир знает, кто живой, а кто нет? А откуда это знать простому смертному? Это не значит, что у Эрика есть список...

– Слава Богу, у меня нет списка, – улыбаясь, сказал Синклер.

– Я так и думала, – вмешалась Джессика. – Плохой парень – один из вас. – Она указала на ту часть стола, где сидели вампиры. На самом деле она указывала прямо на меня, и я отвела ее руку. – Вы должны решить, кто это делает и зачем. Бете, полегче.

– Извини. Я начинаю волноваться, когда люди говорят об убийцах, а потом указывают на меня. Так зачем? Зачем одному вампиру объявлять войну другим?

– Если бы мы знали зачем, то знали бы кто, – рассудительно сказала Тина.

– По крайней мере вам известно, откуда поступает финансирование, – заявил Синклер. Это был не вопрос, а утверждение.

– Все средства, необходимые для нашей деятельности, поступают со счетов швейцарского банка, – объяснил отец Маркус.

– А, швейцарский, – пробормотала Тина, – тот, что снабжает деньгами нацистов, диктаторов «третьего мира» и убийц вампиров.

Никто ничего не ответил. Отец Маркус прочистил горло.

– Все наши инструкции прибывают анонимно по электронной почте.

– Дево у нас специалист по компьютерам, но даже он не смог выяснить электронный адрес присылаемых нам писем.

– О, так вы пытались выяснить? – насмешливо спросил Синклер. Даже сидя за столом, он был на голову выше всех остальных. – Я думал, что вы просто получали приказания и отправлялись их выполнять как послушное пушечное мясо.

– Синклер! – воскликнула я. Пушечное мясо? Откуда у него это выражение?

– Так кто же подозреваемый? – вмешалась Джессика. Она вскочила и принялась вышагивать по комнате из угла в угол, что всегда меня раздражало, но она делала это уже пятнадцать лет и вряд ли собиралась прекратить сейчас. – Если, конечно, вы, ребята, хотите это выяснить.

– Разумеется, хотим, – с обидой в голосе сказал отец Маркус.

– Зачем? – с вызовом спросила Тина. – Мы по-прежнему вампиры, а вы по-прежнему наша пища.

– Я – нет, юная леди, – твердо возразил отец Маркус, что прозвучало смешно, поскольку Тина была лет на сорок старше его. – Одно дело – предположить, что ты выполняешь Божью волю, а другое – узнать, что тебя используют, и ты понятия не имеешь, кто и почему.

Тина изо всех сил старалась держать себя в руках, но Синклер откровенно забавлялся.

– Узнать? – с сомнением покачал головой Марк. – Вы всегда знали, что вас используют. Вы просто не интересовались этим до тех пор, пока вас не ткнули носом.

Отец Маркус пожал плечами, но сильно покраснел, как будто был смущен, и ничего не ответил.

– Значит, мы думаем, что это вампир, – продолжала Джессика, сбрасывая крошки на пол и принимаясь снова шагать по комнате. Черт возьми! – Ну так вот, подозреваемый прямо здесь.

– Кто это? – спросила я, замерев.

– Я, – сказал Синклер.

– Ну если это вы посылали нам деньги, то спасибо, – наигранно поклонилась Эни.

– Да бросьте, – усмехнулась Джессика. – Синклер – кукловод? Может, в этом и есть смысл, но он не стал бы убивать вампиров. Ведь так? Так.

– А почему бы и нет? – возразил Марк. – Не обижайтесь, Синклер, но вы ведь не любите конкуренции.

– Вы очень наблюдательны, доктор Спанглер.

Марк расцвел от этой саркастической фразы. Интересно, каким образом Синклер узнал фамилию Марка... Я никогда ему не говорила.

– А теперь, когда Ностро мертв, – рассуждал Марк, который в этот момент походил на мужскую и более молодую версию старой леди из сериала «Она написала убийство», – вы можете немного сократить численность своих подчиненных. И конечно, можете позволить себе финансировать «Воинов клинка».

– Но это просто смешно! – горячо возразила я. – Он отвратительный, самодовольный извращенец, но он не стал бы убивать собственных людей.

– Благодарю тебя, Элизабет, – вежливо поклонился он.

– Ну, положим, стал бы, – заявила Тина со свойственной ей грубой прямотой, – но он бы делал это сам, а не поручал работу шайке прыщавых... м-м, посторонних.

– И кроме того, – спокойно добавил Синклер, – я никогда бы не нанес вреда королеве.

Против своей воли я улыбнулась. Я ему нравлюсь, действительно нравлюсь!

– Значит, остаешься ты, Бете, – сказала Джессика, и улыбка сошла с моего лица. – Хорошо известно, что тебе очень не хочется быть королевой и ты терпеть не можешь большинство вампиров. К тому же ты не из тех, кто станет пачкать свои руки. Ты скорее наймешь кого-нибудь, кто выполнит за тебя грязную работу.

Мне хотелось крикнуть что-то вроде «Заткнись!» или «Сдохни!», но то, что она сказала, было правдой. Поэтому я просто отхлебнула чаю и рассмеялась.

– У Элизабет нет ни интереса, ни желания участвовать в делах бессмертных, – вмешался Синклер. – И она не знает, кто вампир, а кто нет. Не говоря уж о том, что у нее нет денег, чтобы все это финансировать. Что приводит нас, – добавил он лениво, – к тебе, Джессика.

– О, прекрати! – воскликнула я.

Но Джесс его слова не возмутили.

– Это правда, я довольно хорошо подхожу для роли подозреваемого. – Она начала загибать пальцы. – У меня есть деньги. Я с сочувствием отношусь к положению моей подруги – а именно к тому, что она не хочет быть королевой вампиров. Мне по фигу, убивают их или нет, – простите, ребята. Я достаточно богата, чтобы суметь замести следы. Но есть одна проблема.

– Она вне подозрений, – уверенно сказал отец Маркус.

– Правда? – улыбнулась Джессика.

– Я в этом уверен, – продолжал он твердо. – Я знал вашу семью еще тогда, когда вы были маленькой девочкой, мисс Уоткинс. Это не в вашем характере.

– Вы знали моего отца? – Ее лицо расплылось в улыбке.

– Знал. И могу сказать, что это не в вашем характере, – повторил он упрямо.

– Хелло? – раздался чей-то голос, и в дверь просунулась голова Моники. Тина и Синклер не шевельнулись, но остальные вскочили на ноги. – Я что-то пропустила?

– Кто это? – спросил Джон, уставившись на нее.

– Не важно. Что ты здесь делаешь, Моника?

– В отеле никого не было, поэтому я решила, что вы здесь. Что здесь происходит? Боже, какая красивая комната! – Она уселась между Тиной и мной, выглядя восхитительно в бежевых бриджах и красном свитере без рукавов.

– Мы стараемся вычислить, кто является кукловодом, – объяснила я. – Мм, Моника, ты ведь небогата, правда?

Она наливала себе чай и не расплескала ни капли.

– Конечно, нет, – ответила она спокойно. – Особенно по сравнению с некоторыми. – Она подняла брови и кивнула на Синклера и Джессику.

– А как насчет доброго детектива Берри? – спросил Синклер.

– Что? Ник? – Я была поражена. Мне и в голову не приходило его подозревать.

– Разве он не появился снова в твоей жизни после трехмесячного отсутствия? А как офицер полиции, он имеет доступ к информации, о которой мы можем только мечтать.

– Да, но... он такой милый.

– Он вовсе не выглядел таким милым, когда прошлой весной ползал по твоему ковру, и вынюхивал, и нес чепуху, – возразила Тина.

– Но он ничего из этого не помнит.

– Правда?

Я промолчала: я понятия не имела, что именно помнил Ник.

– После общения с нами у него есть все основания ненавидеть вампиров, – прибавил Синклер.

– Беда в том, – пробурчала Тина, – что у нас слишком много подозреваемых. Это мог быть кто-нибудь из последователей Ностро. Не все бессмертные... м-м... признают Бетси законной королевой.

– Ублюдки, – прошептала Моника.

– Некоторые вампиры могут воспринять это как возможность захватить власть, – продолжала Тина.

– Что увеличивает число подозреваемых примерно до трех сотен, – произнесла я мрачно.

– Скорее, до двухсот тысяч, – поправил Синклер.

– Это столько вампиров находится на планете? – с ужасом в голосе спросила Эни.

– Плюс-минус несколько сотен.

Мы еще немного порассуждали на эту тему, но скоро время приблизилось к четырем часам утра, и мы решили заключить мировую. У нас кончился чай, а часть пирожных и бисквитов оказалась втоптана в ковер.

Тина и Синклер ушли первыми, не попрощавшись с «Воинами», что было невежливо, но мне это понравилось. Я отправилась проводить их, и тут Эни схватила меня за руку.

– Бетси... ведь вы Бетси, да?

– Да, это мое имя, – сказала я, озадаченная, в то время как Марк и Джессика прошли мимо нас, как всегда, споря между собой.

– Я... я хотела спросить вас о Тине.

– Тине?

– Ну, та, что невысокого роста, светловолосая, с большими синими глазами – Тина.

– О, – начала я врубаться, – этой Тине. А что вы хотите знать?

– Какова ее, ну... ситуация? – Эни практически перепрыгивала с одной ноги на другую – я подумала, не перепила ли она чаю. – Она что, с этим парнем – Синклером?

– Мм, нет. – Я с ним. Или вроде того.

– Но... кто она? Какова ее история?

– Она столетняя вампирша, которая могла бы съесть вас на завтрак, предварительно перекусив ваш позвоночник как барабанную палочку, – ответила я, решив пресечь в корне все разговоры о Тине. – Она предана Синклеру, свирепа как черт, упряма как ослица и питается жидкой пищей. Вот ее история.

– Знаете, что? Вы, ребята, весь вечер доказывали, что некоторые из вампиров хорошие, – ответила она. – Вы сама дальше всех от того образа кровожадного упыря, который я себе представляла. Вы скорее напоминаете школьных заводил, с которыми я училась в старших классах. Думаю, что в интересах добрых отношений между живыми и бессмертными...

– О! ик... Уходите. Учитывая, что в последний раз, когда вы с ней встречались, вы пытались отрезать ей голову, я предвижу проблемы в ваших отношениях. Ах!

Тина просунула в дверь свою голову.

– Эни, дорогая, ты оставила включенными фары, – сказала она. – Я подумала, что тебе будет полезно это узнать.

– Спасибо! – воскликнула Эни, вскакивая и чуть не сбивая меня с ног. – Я сейчас выключу. И я... я хотела поговорить с вами. Хотела... ммм... извиниться за то, что мы старались вас убить, и за все остальное.

– Все в порядке, дорогая. Все в порядке.

– Я думала, что все вампиры бессердечные кровососы, но теперь вижу, что ошибалась. – Дверь за ними захлопнулась, но я все еще слышала голос Эни. – Может быть, мы могли бы как-нибудь поговорить за чашкой кофе или чего-нибудь еще...

– Ик, – сказала я снова, но никто не обратил на меня внимания.

Глава 16

Я открыла глаза и увидела склонившуюся надо мной Мари.

– Ты должна прекратить следить за мной, – сказала я со стоном.

– Мне скучно.

– Но, солнышко, я-то что могу поделать? Пойди поищи своего папу.

– И вы никогда не просыпаетесь, когда я разговариваю с вами.

– Не обращай внимания, – зевнула я. – Иди, мне надо одеться и собираться на работу.

Я встала под душ, помылась и оделась. Мари ушла, и для разнообразия я оказалась в своей спальне одна.

Пока я накладывала макияж, в дверь постучала Джессика, и я крикнула, чтобы она вошла.

– Добрый вечер, мертвячка. Почему все твои книги лежат названиями вниз? – Я пожала плечами. – Ладно, если хочешь, оставайся таинственной. Звонил Синклер. Он сегодня приведет каких-то людей.

– Прекрасно. Хотя меня здесь не будет.

– О, раскольница.

– Я не раскольница; я должна быть на работе. Кроме того, так ему и надо за то, что он даже не спросил у меня разрешения прийти.

– Ага, это послужит ему уроком. Послушай, ты собираешься следить за «Воинами клинка» или как?

– Следить? – переспросила я. И о чем только я думала, когда покупала голубые тени? Мои веки выглядели синюшными. – Какого черта мне это надо?

– Разве ты не хочешь убедиться, что они больше не закалывают вампиров?

– Зачем? Мы вчера им все объяснили. То, что они просто игрушки в руках жестокого хозяина, и все такое. И им пора понять, что происходит, вместо того чтобы охотиться на нас.

– Я все же думаю, что кто-то должен следить за ними.

– Вот и займись. Она рассмеялась.

– О, это замечательно.

– Мне никогда не нравилось общаться с подростками, даже когда я сама была одной из них.

– И это говорит бывшая мисс Бернсвиль!

– Что же мне было делать, – ответила я с достоинством, – если моим одноклассникам я нравилась больше, чем они мне.

– Возможно, ты могла бы направить энергию «воинов» в новое русло.

Я чуть не выколола себе глаз палочкой для макияжа.

– Возможно, ты сможешь, раз тебя это так волнует. Я же отвечаю за мертвых людей, а не за живых.

– Мне кажется, что они ищут наставницу, – добавила она озорно, – Джон уже пять раз заходил к тебе.

– Что, днем? Идиот.

– Похоже, он в тебя влюбился.

– Вот в чем дело. Превосходно. Только этого мне не хватало.

– Есть проблемы и похуже.

– Назови хоть одну.

– Прямо сейчас не могу. Но я уверена, что обязательно что-нибудь придумаю, – добавила она весело.

Я вышла из дома в отвратительном настроении. К сожалению, я замешкалась и по дороге к машине столкнулась с Синклером, Тиной, Моникой и незнакомой вампиршей.

– Как мило с твоей стороны выйти нас встретить, – приветствовал меня Синклер. – Как ты себя чувствуешь?

– Я иду на работу. – Я взглянула на часы. – Мне надо быть там через двадцать минут. Пока.

– Это Сара, – продолжал он, словно не слыша меня. – Сара, это Элизабет Первая, наша королева.

Первая? Я была первой?

Сара холодно кивнула. Она оказалась невысокой, ростом примерно с Тину, с коротко стриженными каштановыми волосами и карими глазами с зелеными крапинками. Одевалась она со вкусом: черные брюки, черный свитер без рукавов, плоские туфли и пояс из крокодиловой кожи.

– Сара приехала, чтобы засвидетельствовать свое почтение, – прервала молчание Тина.

– Ничего подобного, – фыркнула Сара. Тина ткнула ее в бок локтем, но выражение лица Сары не изменилось.

– Приятно познакомиться, – ввернула я, стараясь снять напряжение. Вампиры, просуществовавшие на свете не один десяток лет, обычно вырабатывают свой стиль. – Классные туфли.

– Ты убила Ностро. – Она не спрашивала, а утверждала.

– Ну да.

– Ты убила его.

– Сара... – перебил Синклер.

– Но это была самозащита! Ну... в некотором роде. Я хочу сказать, что это была самозащита в том смысле, что он в конце концов постарался бы убить меня снова. Он уже пытался два... или три раза, и я поймала его между попытками, но я ничего не начинала. Это он начал! И я не убивала его сама. То есть я натравила на него убийц, но не откусывала ему голову.

Сара смотрела на меня в упор. Тина уставилась в землю и кусала нижнюю губу, а Синклер закрыл глаза.

– Что тут такого? – пробурчала я, заметив их поведение. – Я просто рассказываю, что произошло. А теперь мне в самом деле надо идти. Входите, если хотите. Джессика дома, но в следующий раз предупреждайте о визите заранее, если рассчитываете меня застать. – Ха! Еще чего не хватало. Я сказала это только из вежливости.

– Я не собираюсь входить в этот дом, – заявила Сара.

– Ты что-то против него имеешь? Это тебя Тина и Моника старались привести вчера вечером, но ты описалась и ушла?

– Я не описывалась.

– О'кей, но как бы то ни было. – Господи, что за чудачка! – Не важно, мне некогда это обсуждать. Послушайте, я вернусь поздно.

– Ты все время это повторяешь, но я заметила, что ты никуда не идешь, – съязвила Тина.

– У нас срочное дело, – напомнил зануда Синклер.

– Дайте мне перерыв. Я не нужна вам для того, чтобы выяснить, кто является кукловодом. Поговорите еще с «Воинами».

– По правде говоря, мы здесь встречаемся с ними. – Он достал откуда-то визитку. Откуда, я понятия не имела – на его рубашке не было ни одного кармана. – Мы заключили соглашение вчера вечером, и Джон дал мне вот это.

Я вытаращила глаза:

– У них есть визитные карточки? Господи Иисусе, почему меня это не удивляет? – Они все вздрогнули. – И перестаньте подскакивать каждый раз, когда я упоминаю имя Господа всуе.

– Есть вещи, которые ты не можешь нам запретить, – произнесла Сара тем же ледяным тоном.

– Ну что ж, хорошо. Пока.

Я развернулась и пошла к машине, но всю дорогу чувствовала на себе их пристальный взгляд. Что меня сильно нервировало.

– Не берите эти туфли, – прошептала я. – На них написано, что они прострочены вручную, но это ложь.

– Охо-хо, – покачала головой моя потенциальная покупательница. – Хитро придумано.

– Померьте «Прадас», – предложила я. – Я знаю, что их можно встретить на каждой второй женщине, но они стоят того. Взгляните на дизайн! На вашей ноге они будут сидеть как влитые.

– Они красивые, но...

– Боже милосердный, это правда! Вы действительно работаете в «Мейси».

Я обернулась. Джон, чудаковатый лидер бестолковых «воинов», стоял возле кассы и глядел на меня, открыв рот так широко, что я могла видеть все пломбы на его зубах.

– Что такое? – сердито огрызнулась я, но тут же вспомнила о клиентке и заставила себя улыбнуться. – Я сейчас освобожусь.

– Не спешите. У меня масса обуви, – ухмыльнулся он.

Я повернулась к покупательнице, упорно пытавшейся примерить одну из моделей «Эскады», которая была ей мала.

– Перестаньте, – прикрикнула я на нее. – Вы порвете тесьму. Я дам вам ваш размер.

– Это-мой-размер, – выдохнула она. Отлично. Можешь натирать себе мозоли величиной со сливы.

– Я буду поблизости, если вдруг понадоблюсь, – вежливо проговорила я, хватая Джона за локоть и подталкивая за полку с мужскими ботинками. Он взвизгнул, когда его ноги оторвались от пола. Я поставила его на землю и прошипела: – Что ты здесь делаешь?

– Я хотел посмотреть, правда ли это, – сказал он тоже шепотом, щекоча мое ухо своим дыханием. – Вы уверены в том, что вы вампирша?

– Ты даже не представляешь, сколько людей задают мне этот вопрос.

– Не сомневаюсь. – Он смотрел на мое имя на бирке.

– Что тебе надо?

– Вы собираетесь съесть свою покупательницу?

– Нет, конечно!

– Не кричите, я просто спросил. Разве мы не можем поладить друг с другом?

– И это говорит убийца вампиров.

– Я исправился, – возразил он с обидой в голосе.

– Хм.

– Почему вы носите в помещении темные очки?

– Потому что я фанатка Корей Харта, – выкрутилась я. Его непонимающий взгляд сказал мне, что я сама отстала от моды. Паренек явно не знал популярных певцов 80-х. – Не важно. Тебя подослал Синклер? О Боже, его ведь тут нет? – Я стала озираться по сторонам, но увидела только покупателей.

– Он ваш бойфренд?

– Ты что, учишься на следователя? Задаешь миллион вопросов. Нет, он мне не бойфренд.

– А ведет себя так, будто является им.

– Это одна из многих причин, по которой я его терпеть не могу. А теперь не уберешься ли ты отсюда? Тебе надо встретиться с Синклером и Тиной и вычислить, кто посылал вас убивать таких, как я.

Он переминался с ноги на ногу.

– Знаете, у нас есть Эни, это она наш мозг, а не я.

– Неужели?

– Поэтому я решил, что приду повидаться с вами. Но если вы хотите, чтобы я ушел...

Наконец-то он понял!

– Да. Я действительно хочу, чтобы ты ушел. Тысяча благодарностей за то, что заглянул ко мне, – сказала я, подталкивая его в направлении выхода. – Пока.

Он повернулся и пошел задом наперед, засунув руки в карманы линялых джинсов, которые были меньше размера на три. Его светлые волосы блестели во флуоресцентном свете, и даже с расстояния восьми метров я видела, какими синими были его глаза, и как хорошо сидела на нем футболка. Он выглядел прямо-таки воплощением хорошего мальчика.

– Мне жаль, что я пытался убить вас, – произнес он, все еще пятясь.

Я скорчила гримаску, сжав губы, и перебросила ключи через плечо. Он снова улыбнулся, обнажив отличные зубы, затем повернулся и ушел в направлении Оранж-Джулиус.

Симпатичный мальчик. Если Джессика права, и я ему действительно нравлюсь, мне придется мягко пресечь его ухаживания. Во-первых, он лет на десять моложе меня. Во-вторых, он живой. И вообще я вампир, а он убийца вампиров. Кроме того, из-за работы, обязанностей королевы мертвых и борьбы с Синклером мое расписание и так было слишком плотным, чтобы втиснуть в него этого поклонника.

А жаль.

Глава 17

Мой мобильный телефон зазвонил, когда я была на Вест-494. Я все время забывала изменить мелодию, поэтому он по-прежнему наигрывал «Фанкитаун».

– Хелло?

– Эй, ты где? – послышался голос Джессики. – Я сегодня принимаю Синклера и Тину.

– А мне какое дело? Они сами виноваты, что не предупредили заранее. Я еду проверить демонов.

– Когда ты наконец познакомишь меня с ними?

– Никогда.

– Да брось, – захныкала она.

– Забудь о них. Они слишком опасны.

– Ты так говоришь обо всем, что интересно.

– О да, ужасно интересно. Сумасшедшие кровососы, которые больше похожи на зверей, чем на людей. Можешь мне поверить: если бы я не должна была нести за них ответственность, я бы и близко к ним не подошла.

– Ладно, ладно. Я позвоню позднее.

– Передай Синклеру подзатыльник от меня. – Я отключила мобильник и положила его на соседнее сиденье. Жаль, конечно, что нельзя было выполнить ее просьбу, но я не собиралась рисковать ее жизнью.

Я подъехала к дому Ностро. Он создал демонов в результате своеобразного извращенного эксперимента, и мы все еще продолжали держать их в его доме. А почему бы и нет? Ему этот дом был больше не нужен.

Демоны представляли собой то, что случается, если не кормить новорожденного вампира. Они сходят с ума от голода и теряют большую часть своего интеллектуального коэффициента. Не говоря уж об их утраченной способности ходить на двух ногах и регулярно мыться. Выглядит это отвратительно и печально одновременно.

Я подошла к сараю за домом – возможно, единственному сараю в Миннетонке – и стала наблюдать затем, как демоны скакали в лунном свете словно большие бессмертные марионетки. Учуяв мой запах, они бросились ко мне, и я потрепала двоих из них по голове, понимая, что веду себя глупо. Они когда-то были людьми, и я чувствовала сильное смущение, обращаясь с ними как с домашними животными. Конечно, они вели себя как животные – чудовищно опасные, непредсказуемые, жаждущие крови животные, – но тем не менее...

– Ваше величество!

Элис заметила меня и спешила ко мне через широкий двор. Ей было около четырнадцати лет, когда Ностро обратил ее в вампира, дубина. Обрек на вечные муки подросткового возраста. Такая судьба хуже смерти.

– Привет, Элис. – Она выглядела очень привлекательно в синем джемпере и белой блузке. Ее кудрявые рыжие волосы были собраны в узел и перевязаны голубой лентой. Голые ноги. Ногти на ногах покрашены в небесно-голубой цвет. – Как дела?

– Прекрасно, ваше величество.

– В миллионный раз: Бетси.

– Они очень рады вас видеть, – сказала она, избегая называть меня по имени.

– Ага. Они хорошо выглядят. Ты делаешь большое дело.

Элис просияла. Или, может быть, она недавно поела: ее щеки порозовели. Что до демонов, они пили свиную кровь, и еженедельный счет мяснику был непомерно высок. Странно: все вампиры, которых я знала, в том числе я сама, нуждались в «живой» крови.

Возможно, из-за того, что в демонах почти не осталось ничего человеческого, им не требовалась подпитка прямо из источника.

– Мне кажется, они становятся лучше, – сказала Элис. – Я оставила им кое-какие книги, и на этот раз они не стали ругаться. Хотя и покусали их.

– Мне незачем это слушать. Но все равно спасибо. Как твои дела?

– О... ну... вы знаете, – ответила она сдержанно. Она знаком указала на огромный пустой дом. – Мне бывает здесь иногда одиноко, но Тина составляет мне компанию.

– Но, Элис, ты не пленница. Ты можешь уходить, когда захочешь. Тебе не обязательно здесь жить.

– Теперь это моя работа, – сказала она серьезно. – Она для меня самое главное.

– Дело, наверное, в характере работы, – предположила я. – Еще раз спасибо.

– Я здесь для того, чтобы служить вам, ваше величество.

– Опять? У тебя есть все необходимое?

– Да, конечно, – бодро заверила она.

Я так же считала, но, похоже, после жизни при режиме Ностро роль смотрителя зоопарка для кучки смертельно опасных вампиров была для нее чем-то вроде увеселительной прогулки. Мне бы такое уже до смерти наскучило, но Элис никогда не жаловалась, а если я заводила разговор о том, чтобы взять другого вампира присматривать за демонами и дать ей отдых, она чуть не плакала.

– Знаешь, меня не будет на следующей неделе. У тебя есть номер моего мобильника. Позвони, если тебе что-нибудь потребуется.

– Обязательно, ваше величество. Я вздохнула.

– И помни, что ты работаешь на Бетси, слышишь? Она только улыбнулась.

– Их всех надо заколоть.

– Господи Иисусе! – Я чуть не упала на Элис. Она протянула руку, чтобы удержать меня, а затем, словно боясь дотронуться до моего наэлектризованного тела, отпрянула. – Синклер, клянусь Богом, если ты не прекратишь так шутить... – В лунном свете он был похож на угрюмого дьявола.

– Здравствуйте, ваше величество, – сказала Элис, решительно вскидывая голову.

– Здравствуй, Элис, – отозвалось его величество.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я непочтительно.

Он пожал плечами.

– Я как раз собиралась уходить. Не трогай демонов, после того как я уйду.

– Я пойду с тобой.

Пусть идет. Но почему это всегда так возбуждало и раздражало меня?

– Пока, Элис.

– До свидания, ваши величества.

– Спокойной ночи, Элис.

Демоны захныкали, когда я уходила, но потом я услышала бульканье и невнятное бормотание – ииииргх! Время кормежки в нашем зоопарке. Я надеялась, что Элис не забрызгает кровью свой джемпер.

Синклер поймал мою руку и не выпускал, пока мы шли к нашим машинам. О, просто как пара остепенившихся бессмертных.

– Произошло еще одно убийство, – сказал он. Я чуть не провалилась в канализационный люк.

– Что?! Когда? Почему ты ничего не сказал минуту назад?

– Тина и я думаем, что лучше держать это в секрете от других вампиров, пока мы не найдем преступника.

– О! – Напрасно они не стали держать это в секрете от меня. – Кто-нибудь из тех, кого мы знаем?

– Нет. Это женщина по имени Дженнифер. Слишком молодая для вампира. Тина нашла ее свидетельство о смерти – ей было меньше двадцати лет.

– Просто ребенок. Странно. Джон не сказал ни слова о том, что они убили еще кого-то. Я удушу этого гаденыша!

Синклер сильнее сжал мою руку.

– Ты виделась сегодня вечером с Джоном?

– Да, он приходил ко мне на работу.

– Я поговорю с ним.

– Нет, не поговоришь, – заявила я раздраженно. – Что, только тебе разрешается докучать мне на работе? И отпусти мою руку.

– Только мне. И не отпущу.

– Мы отклонились от темы.

– Так всегда бывает, когда я разговариваю с тобой. Но ты права. Джон и Эни клянутся, что не имеют к этому никакого отношения.

– Ты думаешь, что им можно верить?

– Да. И Тина тоже согласна. Кроме того, она проводит с Эни большую часть вечеров.

– Не говори мне, что Тина ищет подругу. В любом случае это ни к чему не приведет, – заметила я.

– Почему?

– У них нет ничего общего. Не говоря уж о разнице в возрасте. Сто лет разницы.

– Не думаю, что разница в возрасте является непреодолимым препятствием, – сказал он осторожно, а затем добавил: – И вообще это не наше дело.

– О, заткнись. Кто-то продолжает убивать. – Я поддела ногой пучок травы, который взлетел в воздух, как дерн на поле для гольфа. – Ну, по крайней мере дети не обманули нас. И что мы теперь будем делать?

– Теперь мы должны осмотреть тело. Возможно, мы найдем что-нибудь, что упустили раньше.

Я резко остановилась, а Синклер продолжал идти, так что чуть не сбил меня с ног.

– Не-ет, я пас! У меня на сегодняшнюю ночь другие планы.

– Это твоя обязанность, – неумолимо напомнил Синклер.

– Забудь это! Серьезно, Эрик, у меня от этих трупов мороз по коже. Я уже не могу смотреть «Ночь живых мертвецов».

Он потер лоб рукой, как будто у него раскалывалась голова.

– Элизабет...

– Ты ведь не собираешься испортить мне вечер? – взмолилась я. – Я не могу придумать ничего хуже.

Он рассмеялся.

– Иногда ты бываешь просто восхитительна.

– Кто теперь отклоняется от темы? Как будто я не заметила, что ты подвел меня к своей машине и собираешься в нее засунуть. Осторожнее с моей прической! – предупредила я, когда он положил мне руку на затылок и запихнул на пассажирское место своего «лексуса». – Черт возьми, Синклер, у меня есть другие дела!

– Ты сможешь разобраться с ними по дороге в морг, – сказал он, садясь за руль.

Ощущение озноба усилилось тем, что морг, как выяснилось, находился в моем подвале. Правильно: моем подвале.

– Вы просто убиваете меня, – пробормотала я, когда мы спускались по ступенькам.

– А где еще нам держать тело? – резонно поинтересовался Марк. Он был главным действующим лицом при похищении трупа – у людей редко возникают сомнения в действиях врача. – В отеле «Маркетт»?

– Где угодно, кроме нашего дома!

– О, ты вечно жалуешься.

– С апреля, – сказала я мрачно, – у меня много оснований жаловаться.

Марк задумался над моими словами и наконец изрек:

– Во многом так оно и есть.

Подвал тянулся вдоль всего дома. И хотя в нем было полно людей, найти их оказалось просто. В дальнем конце находилась комната, которую я раньше не видела, и где нас ждали Тина, Моника, чудачка Сара, Эни, Джон и Джессика. О, и мертвое тело.

– Я протестую, – сказала Сара вместо приветствия.

– Замолчи, – приказал Синклер.

– Чем тебе не угодил мой дом? – спросила я, озадаченная. – Я понимаю твою неприязнь ко мне, поскольку ты любила Ностро (что, кстати, вызывает большие сомнения в твоем вкусе), но что ты имеешь против моего жилища?

– Я здесь раньше работала, – ответила она холодно. – Он мне и тогда не нравился, и, уж конечно, мне неприятно находиться здесь теперь.

– Ну, извини, пожалуйста! Никто не заставляет тебя здесь находиться.

– Сиди, – приказал Синклер, пригвождая Сару к месту тяжелым взглядом. Она мгновенно прекратила жаловаться и уставилась в пол.

Сперва я не понимала, почему Синклер интересуется ею, но потом до меня дошло: Сара не могла простить мне гибели Ностро, и, кроме того, она недавно появилась в городе. Если у нее были деньги, то они давали основания подозревать ее в организации убийств.

Неудивительно, что Синклер старался не спускать с нее глаз.

Сара подняла голову и сказала:

– Ностро создал меня.

– О! – Это все объясняло. Он был отпетым негодяем, но многие вампиры до сих пор оставались ему верны, особенно те, которых он обратил сам. Для меня это было совершенно лишено смысла. Но что я знала о психологии вампиров?

– Я не любила его, – проговорила она, – но он заслужил мою преданность. Он подарил мне бессмертие. Сделал богиней среди людей.

– И странной личностью среди нас. – Ее маленькое признание просто поместило ее на первое место в списке подозреваемых. Интересно, догадывалась ли она об этом?

– Спасибо, что вы все пришли, – сказала Тина, оборвав Сару, которая снова открыла было рот. – Особенно по такому мрачному поводу.

– Я же говорила тебе, что нам нужен большой дом, – прошептала мне в ухо Джессика.

– Да, но... не для этого же?

Я подошла ближе. Мертвая вампирша Дженнифер лежала на деревянном столе в центре комнаты. В двух кусках.

Я охнула и отвернулась. Почувствовала, как Синклер положил руку мне на плечо, и странным образом ощутила силу от его прикосновения. Через минуту я уже могла смотреть, не отворачиваясь. Не только я была в шоке. Джессика побледнела настолько, что выглядела скорее серой, чем коричневой, а большие глаза Тины казались озерами печали.

– Прежде чем вы спросите, – сказал Джон, державшийся раздражающе равнодушно, – мы не отрезали ей голову.

– Если бы я думал, что это вы отрезали, – учтиво ответил Синклер, – то здесь было бы два обезглавленных трупа.

– Не заводитесь, мальчики, – немедленно вмешалась я, увидев, что Джон потянулся за ножом. – У вас есть идеи? Хоть какие-нибудь?

– Это первое убийство, которое произошло не в среду, – заметила Тина.

– Мы всегда собирались по средам, – сообщила Эни. Она ходила вокруг стола, рассматривая бедную безголовую Дженнифер. – Это был единственный день, когда составлялось расписание всей нашей работы.

– Ага! – воскликнула я. – Видите, я с самого начала так думала. Помните ту ночь, когда напали на Тину и Монику?

– Да, да, ты очень умная, – рассеянно сказал Синклер. Он ходил по пятам за Эни, тоже изучая тело.

– Чем занимается Дево? – спросила я Джона.

– Он наш эксперт по компьютерам. Он...

– Ее застрелили, – изрек Синклер.

– И отрезали голову? Это уже верх безумия, – пробормотала Джессика. Меня передернуло.

– Имея дело с вампирами, лучше действовать наверняка, – сказала Эни почти извиняющимся тоном.

– Это напомнило мне о том, что пуля, выпущенная одним из вас в ее величество, – вставила Тина, – была полая на конце и наполненная святой водой.

– Неудивительно, что она причинила мне такую боль, – прокомментировала я.

– Но вы ведь выжили! – практически выдохнула Моника. – Я не могу этому поверить! – Она смотрела на меня с восхищением, что было приятным разнообразием. Большинство бессмертных относились ко мне как к вредному насекомому.

– Да, наша Элизабет полна сюрпризов, – сказал Синклер, все испортив своим сарказмом. – Кто из вас придумал этот очаровательный маленький подарок?

После минутного колебания Эни медленно подняла руку и покраснела, заметив упрек в Тининых глазах.

– Хмм.

– Прекрати, не ругай ее, – обратился к Тине Марк. – Ты должна признать, что по-своему все было сработано великолепно.

– Да, – согласилась Тина. – Я посмотрю, остались ли другие пули в ее теле. И если они такие же, значит, Дженнифер убил кукловод – не знаю, как иначе его назвать.

– Мы послали нашему боссу письмо по электронной почте вчера вечером, – сказал Джон. – Но он, по-видимому, продолжает нападать на вампиров. Или нашел кого-то еще, кто это делает. – Он развел руками. – Я не знаю, выбирает ли он специфических вампиров, или он серийный убийца бессмертных, или что-то еще.

– Если это вообще он, – вставила Моника.

– Это правильное замечание, хмм...

Джон с трудом мог отвести от нее взгляд, что было неудивительно. Моника выглядела потрясающе и одеждой могла затмить кого угодно: черное вечернее платье, черные чулки и черные туфли-лодочки. Ее волосы на этом фоне отливали серебром.

Откровенно говоря, я редко встречала некрасивых вампиров. Всего одного. И он казался скорее немытым, чем непривлекательным.

Наверное, это объясняется тем, что только вампиры могли создавать себе подобных, и им было не все равно, как выглядят их жертвы. Может быть, они находили, что пить кровь очень сексуально... большинство людей предпочитали ложиться в постель с красивыми партнерами, а большинство вампиров хотели иметь привлекательных доноров.

Моника смотрелась великолепно, вне всякого сомнения. Тина тоже была хороша собой. Я видела, что даже Дженнифер была красива, хотя ее длинные каштановые волосы спутались и слиплись от крови и...

– Минутку. Молчите, молчите! – Я сжала руками голову и скорчилась от боли.

– Что с тобой? – спросил Марк.

– Я знаю этот взгляд, – сказала Джессика. – У нее есть идея. Или ей нужно обезболивающее.

– Я что, единственная заметила, что все жертвы – женщины? – вскричала я. – Попробуйте опровергнуть это!

Тина казалась шокированной.

– Ну да, похоже, что это так. Это еще одна общая черта, кроме того, что все убийства происходили в среду, и...

– Разве вы, ребята, не находите это немного странным? – спросила я Тину и Синклера. Затем повернулась к Джону и Эни. – И вы тоже?

Эни кашлянула.

– Это... э-э... не имело для нас значения, – сказала она. – Мы считали вас всех плохими – и женщин, и мужчин.

– Нам было все равно, какого пола вампир, – произнес Джон совершенно невозмутимо.

– Это может пролить свет на мотив убийства, – рассуждал вслух Синклер.

– Ты так думаешь? – спросила я язвительно.

– Все убитые женщины выглядели по-разному, ведь так? – заметила Джессика. – Так что не похоже на то, что киллер преследовал определенный тип. Я хочу сказать, что он нападал на Бетси, и Тину, и Монику... а вы совершенно разные. У вас даже фигуры разные.

Она имеет в виду, что я ужасная дылда, возвышающаяся над миниатюрными Тиной и Моникой... спасибо.

– Уже поздно, – сказала Моника после долгого молчания, во время которого я созерцала в зеркале свой высокий рост, а другие размышляли бог знает о чем. – Может быть, мы продолжим завтра?

Я не собиралась спорить. К сожалению, предложение Моники означало, что мне придется провести еще три вечера с этими занудами, стараясь найти убийцу. Я едва сдержалась, чтобы не напомнить им, что я бывшая секретарша, а не детектив.

– У кого-нибудь есть нож? – спросила Тина. – Посмотрю, не смогу ли я вытащить пулю.

– О, это зрелище не для меня! – воскликнула я, отворачиваясь. Это была последняя капля. С меня хватит! – Тина, тебе надо найти хобби.

– В данный момент мое хобби – поиск того, кто это делает, – ответила она мрачно. – Потом я зашью рану.

– Ловлю тебя на слове, – пробормотала я. Синклер протянул ей карманный нож, который она открыла с громким щелчком. Лезвие было почти в четыре дюйма длиной – Синклер явно верил в девиз бойскаутов. Тина склонилась над телом Дженнифер и начала врезаться в ее грудную клетку. Я бросилась вверх по лестнице.

Глава 18

Джон шел за мной до самой спальни.

– Знаешь, – сказал он, придержав дверь, когда я попыталась захлопнуть ее перед его носом, – это я уговорил «воинов» прекратить преследование ваших вампиров.

– Супер. Твоя медаль за гражданскую доблесть отправлена по почте. Почему бы тебе не пойти домой и не подождать ее там?

– Просто после того как я познакомился с вами, я понял, что мы были не правы.

– Молодец. Спокойной ночи.

– А... мм... послушайте, ведь вам незачем кусать всех подряд, да? – спросил он с надеждой. Я с неохотой сказала ему, что это так. Что это за поведение для убийцы вампиров? – Кто-нибудь говорил вам, что у вас самые красивые зеленые глаза?

– Они не зеленые, а цвета перегноя. Джон, я должна подготовиться ко сну, – прервала я его излияния, стараясь скрыть раздражение. – Если я не буду в постели, когда взойдет солнце, то упаду там, где стою.

– В самом деле? Значит, вы просто уснете и упадете? Как обычные беззащитные существа?

– Это не совсем так. – Я положила руку на его лицо и мягко подтолкнула. – Спокойной ночи.

– До завтра, – начал он, а затем внезапно исчез из поля зрения. На его месте возник Синклер и захлопнул за собой дверь.

– Когда это, черт возьми, моя спальня сделалась проходным двором? – возмутилась я.

Синклер прислонился к двери и скрестил руки на груди.

– Я настаиваю на том, чтобы ты немедленно прекратила поощрять этого сосунка.

– Я не виновата, что он интересуется вампирами.

Синклер фыркнул:

– Он интересуется не вампирами, а тобой.

– Ну и что я могу с этим поделать? У меня и так полно проблем.

– Проблем, связанных с самыми красивыми зелеными глазами, – сказал он сухо.

– Ты подслушивал! Уходи, я должна подготовиться ко сну.

– Ты ведь не собираешься надевать эту нелепую ситцевую пижаму?

– Почему бы и нет? Она удобная. Уходи.

– Напомни мне, чтобы я купил тебе приличную ночную рубашку.

– Мне нужно натренировать собак обнюхивать все, что ты мне покупаешь. – Я дернула за дверную ручку, но он не пошевелился. Я хлопнула его по плечу. – Уберешься ты наконец? Разве тебе не нужно вернуться в «Маркетт» до восхода солнца?

– Не знаю, – ответил он небрежно. – Здесь полно места. Я подумал, что могу остаться.

Я так и знала. Знала, что жить в особняке плохая идея. У меня не было уважительной причины отделаться от ночного гостя.

– Как хочешь, но в любом случае ты не будешь спать в моей комнате.

– Нет?

– Нет!

– Тогда я вернусь в «Маркетт», но только за поцелуй.

– Хорошо. Господи, как же ты мне надоел! – Я схватила его за волосы и, притянув его лицо к своему, поцеловала в переносицу и отпустила. Он попытался обнять меня, но я выскользнула из его рук. – Теперь уходи. Договор есть договор.

– Хм. – Но он ушел. Слава Богу, подумала я.

В следующую ночь я проснулась и несколько мгновений лежала, испытывая непонятную тревогу. Затем вспомнила: убийства и моя роль детектива, Джон и Синклер. И это далеко не все.

Мари сидела в кресле возле моей кровати, глядя на меня с укоризной.

– В чем дело? – спросила я.

– Раньше вы бывали дома гораздо чаще, – сказала она грустно.

– Извини, солнышко. У меня всякие дела... но не важно. – Я не собиралась обсуждать с ребенком обезглавленные трупы. Вместо этого я села, спустив ноги с постели. – Ты не находишь, что в этой пижаме что-то не так?

– Нет. Мне она нравится.

– Мне тоже. – Глупый Синклер. – Мне нужно кое-что сделать сегодня вечером, но, возможно, завтра мы могли бы... о! – Я споткнулась, вылезая из кровати (она была размером с вагон поезда) и упала на Мари.

Фактически я упала сквозь Мари. Это было все равно как нырнуть в озеро в феврале. Я с грохотом рухнула на ковер и могла видеть ее маленькие ножки, торчащие из-под моей подмышки.

Хорошо еще, что мне не надо было дышать. Потому что в этот момент у меня перехватило дыхание.

– Не сердитесь, – пробормотала Мари. – Я не хотела вам говорить.

– О Боже! Ты... ты... – Я провела рукой по ее голове. Тысяча чертей! В моей спальне живет привидение!

Я с трудом поднялась и бросилась вон из спальни, не обращая внимания на мольбы Мари вернуться. К счастью, дверь была открыта, не то я бы прошла сквозь нее. Я чуть не сбила с ног Джессику, спускаясь по лестнице, и выскочила прямо на парадное крыльцо, где врезалась в Синклера с такой силой, что отлетела от него и повалилась на тротуар, как оглушенная пчела.

– Я думал, что ты собираешься избавиться от этой нелепой пижамы.

Я вскочила и буквально вскарабкалась по нему, как по дереву.

– Эрик, Эрик, случилось самое худшее... там... в моей комнате... – Я указала на дом.

Он схватил мои руки.

– В чем дело? Тебе больно? Кто-нибудь обидел тебя? Джон здесь? Я оторву ему яйца, если он...

– Моя комната... в моей комнате... там Мари... в моей комнате...

– Ваше величество, успокойтесь. В чем дело? – Тина бежала ко мне навстречу. Они, должно быть, только что подъехали. Прекрасно! И не подумали позвонить. Даже в состоянии паники я почувствовала раздражение. – Кто-нибудь снова попытался вас убить?

– Если бы! В моей комнате мертвая девочка!

– Мертвая девочка стоит передо мной, – заметил Синклер озадаченно.

– Не я, дурак!

– Пошли. Покажи мне. – Он схватил меня за руку, но я тут же выдернула ее с такой силой, что снова едва не упала.

– Нет! Я не могу вернуться туда. Эрик, не могу! Я поеду с тобой в «Маркетт», ладно? Только давай поедем прямо сейчас. Я поведу машину. Поехали. О'кей?

Темные брови Эрика поднялись так высоко, что, казалось, еще немного – и они съедут со лба.

– Ну что ж, – медленно произнес он, – если ты так сильно боишься...

– Не слушай ее, – прикрикнула Тина. – Дурак! Она не знает, что говорит.

– Разве так разговаривают с королем? – спросил он обиженно.

Она хмыкнула.

– Когда король ведет себя как осел, то да. Пойдемте, ваше величество. Посмотрим на мертвую девочку.

– Вы, ребята, с ума сошли. Я не вернусь туда!

– А как же твои туфли?

Верно. Теперь мне придется их выбросить. Я не знала, могла ли Мари покрыть мои туфли каким-нибудь призрачным веществом, но не собиралась рисковать.

– Вы пойдете со мной? – спросила я, стараясь не показывать, какую испытывала панику.

– Да, конечно. – Синклер погладил меня по голове. Но я не прореагировала на его ласку – у меня были проблемы поважнее. – Не бойся. Я не верю, что это та женщина, которая уничтожила Ностро.

– Это совершенно другая женщина.

– Откровенно говоря, я всегда думал, что ты слишком ветреная и капризная, чтобы испытывать настоящий страх.

Я выдернула руку.

– Иди к черту.

– А, так-то лучше. Теперь я вижу перед собой подлинную королеву.

Джессика открыла дверь. Она была растрепанной и раздраженной.

– Вы чуть не убили меня, – жалобно проговорила она. – Что тут происходит?

Я дрожала как мокрая псина.

– Ты не поверишь.

Она поднималась за нами по лестнице, не переставая причитать. Я не вошла в свою комнату, распахнув перед ними дверь, и вновь почувствовала, что теряю самообладание. Мари все еще сидела в кресле, оттопырив нижнюю губу и обиженно глядя на меня.

– Вот! Мертвая девочка! Синклер покачал головой:

– Я никого не вижу, Элизабет.

Я показала на Мари.

– Но она прямо здесь. В кресле возле моей кровати. Видите?

Они все смотрели на меня. В том числе и Мари, отчего становилось не по себе. Я попробовала снова.

– Она вот здесь. В комбинезоне, с бантом на голове. В туфлях с цветными застежками. Как вы можете не видеть этих чудесных туфель? – Я обернулась к Тине и Синклеру. – Вы ведь видите ее, правда? Особое вампирское зрение или что-то вроде этого?

– Не вижу, – извиняющимся тоном сказала Тина.

– Вы не можете не видеть. Она прямо здесь!

– Извините, ваше величество. Не вижу. – Затем Синклер, который все еще всматривался в пространство, ударил ее по локтю, и ее глаза расширились. – Ага, теперь вижу.

– Вы, ребята, врете, – вмешалась Джессика. – Я так напрягаю зрение, что у меня заболела голова, но никого не вижу.

– Вот же она, – показал Синклер. – Девочка, ребенок. Светленькая. С большими глазами. И спутанными волосами.

– Ха! Значит, вы ее в самом деле видите!

– Видим, – осторожно сказал Синклер, – потому что ты этого захотела.

О, что это еще за чушь?

– О чем ты говоришь?

– Ты заставила нас увидеть, – объяснила Тина.

– О чем это вы, ребята, толкуете?! – практически закричала Джессика.

В этот момент Мари расплакалась.

– Прекратите! – рыдала она. – Я ненавижу, когда обо мне говорят так, словно меня нет.

– Господи, солнышко, не плачь, – быстро сказала я.

– В чем дело? – спросила Джессика.

– Она говорит, что ей не нравится, когда мы говорим о ней так, будто ее здесь нет.

– Скажи ей, что мы извиняемся, – попросила Джессика, вращая глазами.

Мари заплакала сильнее.

– Я все слышу.

– Джессика, уйди, – прикрикнула я. – От тебя никакой помощи!

– Охотно! Я не нуждаюсь в галлюцинирующих кровососах. Плюс к тому же сегодня днем я не спала и до смерти сыта этими полуночными собраниями. – Она выскочила, громко хлопнув дверью.

– Мари. – Я наконец начала успокаиваться. Ребенок был мертв и все такое, но она напугала меня не нарочно. И она была такой маленькой. – Мари, почему ты не сказала мне, что ты... хм...

– Потому что я знала, что вы будете так себя вести, – прорыдала она.

Я не могла этого выдержать. Бедняжка! Мертвая и брошенная, одна со мной в этом огромном доме. Навечно!

Я быстро пересекла комнату, встала на колени и обняла ее. И почти сразу же отпустила. Это было все равно что обнимать ледяную скульптуру. Но по крайней мере теперь я могла до нее дотронуться.

– Не плачь! – прошептала я в ее детское, маленькое, призрачное ушко. – Мы все устроим.

Она всхлипнула и тоже обняла меня. Слишком крепко для ребенка.

– Нет, вы не сможете. Никто не сможет.

– Мы не похожи на других людей, которые раньше тут жили, – прокомментировал Синклер.

Я повернулась и посмотрела на него, сажая Мари себе на колени.

– Что, теперь ты нас слышишь?

– Да. Она сначала говорила очень тихо, но теперь я ее прекрасно вижу и слышу. – На его лице появилось странное выражение. – Благодаря тебе.

– О, прекрати. Послушай, Мари, есть ли причина, по которой ты находишься здесь? Может быть, нам надо найти твои... хм... кости или что-то еще?

– Нет.

– Смотри, а то мы можем поискать.

– Превосходное занятие для воскресного вечера, – пробормотал Синклер.

Я проигнорировала его слова, возвращаясь к своей теме.

– Да, мы поищем. Затем, когда мы найдем твои... когда мы найдем тебя, мы сможем как следует похоронить тебя, и ты отправишься на небо.

– Я похоронена в переднем дворе, – ответила она. – Под оградой на левой стороне, возле большого вяза.

Я с трудом подавила тошноту. Тела маленьких девочек в моем переднем дворе! Господи Иисусе!

– Ну... а-а... это... – Я не могла подобрать слов.

– Мари, – сказала Тина, присаживаясь на корточки, пока ее глаза не оказалась на одном уровне с глазами ребенка, – почему ты здесь, дорогая?

– Я жду мою маму.

– А когда ты... когда люди утратили способность видеть тебя?

Мари выглядела смущенной.

– Мне пять лет, – наконец вздохнула она. – Мне уже давно пять.

Тина попробовала еще раз:

– В каком году ты родилась?

– Мой день рождения в апреле, – гордо ответила она. – Это бриллиантовый месяц. Десятого апреля тысяча девятьсот сорок пятого года.

Наступила пауза, затем Тина тактично заметила:

– Но... дорогая... есть вероятность того, что твоя мама уже умерла. Почему ты не пытаешься найти ее? Я уверена, что она тебя ждет.

– Она не умерла, – торжественно произнесла Мари, уставясь своими большими, полными слез глазами в темные глаза Тины.

– Откуда ты знаешь? – спросила я с любопытством.

– Потому что я все еще здесь.

– И ты была здесь все это время? Она кивнула.

– Тысяча чертей! – воскликнула я. Я могла видеть мертвецов! В точности как это странное существо в «Шестом чувстве».

Теперь я начинала понимать, почему в этом доме все время менялись слуги. Отчаянное желание владельца продать его. Постоянно снижающиеся цены. Почему Мари никогда ничего не ела и не пила вместе со мной. Почему она всегда была здесь в любое время. Возможно, обычные люди не могли видеть Мари, но некоторые из них, наверное, чувствовали, что что-то не так, раз этот дом много лет оставался на рынке продаж.

– Можем ли мы... – Я сглотнула. – Можем ли мы откопать тебя и перехоронить где-нибудь в другом месте?

Мари пожала плечами.

– Это очень интересно, – прокомментировал Синклер, – и нуждается в дальнейшем исследовании, но у нас есть другая работа.

– Эрик Синклер, ты бессердечный ублюдок! – Я тут же прикрыла рот рукой. – О, черт, я не должна была этого говорить. Не должна была!

Мари хихикала сквозь пальцы.

– Все в порядке, – успокоила она меня. – Я знаю эти слова. Однажды, когда рабочие ремонтировали подвал и один из них уронил цементный блок себе на ноги...

– Не важно, я могу догадаться об остальном.

– Не обижайся, – ласково сказал Мари Синклер, – но у нас есть более срочные дела.

– Заткнись, – прокашляла я в кулак.

– Она оставалась здесь свыше полувека, – заметил он. Затем посмотрел прямо на Мари: – Мы о тебе не забудем.

– Все в порядке, – сразу же отозвалась она. – Бетси может меня видеть. Она всегда видела. И она может дотрагиваться до меня. Вы ведь вернетесь, правда?

– Обязательно, – заверила ее я. – Кроме того, у меня нет выбора. Я живу в этом... мавзолее. Но больше не подкрадывайся и не пугай меня, договорились?

– Мм, ладно.

– Посмотри, как она подпрыгивает от страха, – обратился Синклер к Мари, которая снова засмеялась.

– А какие у нас дела? – спросила я. – Что, кто-нибудь еще... гм... что-нибудь еще случилось?

– В городе появилось несколько вампиров, которые желают засвидетельствовать свое почтение, – объяснила Тина.

– Уф.

– А пули, которые я извлекла вчера ночью, были такими же, какие использовали эти подростки.

– Охо-хо.

– Так что нам нужно кое-что обсудить.

– Хорошо. – Я обернулась к Мари: – Скучные взрослые дела. Извини. Но я вернусь.

– Я буду здесь, – сказала она без намека на иронию.

Глава 19

Мы начали ругаться, как только вышли из дома.

– Как ты могла не заметить, что Мари – привидение? – спросил Синклер. – Сколько недель ты живешь в этом доме?

– Мне хватало других проблем, – решительно заявила я. – Я что, должна была допрашивать пятилетнего ребенка? А сама она мне ничего не рассказывала.

– Но разве ты не видела, что она всегда одинаково одета?

– Ты явно не знаешь детей. Они могут быть ужасно упрямы. Да когда я сама училась во втором классе, то носила одну и ту же пару туфель целых два месяца.

– Должна признаться, что никогда не думала, что увижу нечто подобное, – заметила Тина, когда мы все залезли в машину Синклера. – А я живу уже очень давно.

– Увидишь что? Привидение? Да, это было действительно страшновато. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда я о ней вспоминаю.

– Постарайся взять себя в руки, – посоветовал Синклер, заводя мотор. – Королеве мертвых не пристало бояться потусторонних гостей.

– Я, должно быть, пропустила эту инструкцию, – проворчала я.

– Я никогда не видела привидений до этой ночи, – прокомментировала Тина.

– Я тоже, – добавил Синклер. Он лихо выехал задним ходом с подъездной аллеи. Для рисовки.

– В самом деле? Но вы ведь, ребята, были мертвецами гораздо дольше, чем я. – Хм, это прозвучало не слишком хорошо. – Я хочу сказать, что вы существуете дольше меня. Намного дольше.

– Способность видеть мертвых и разговаривать с ними является строго привилегией королевы. И, если она пожелает, ее подданных.

– Серьезно? Ха. Откуда ты знаешь?

– Это предсказано, – одновременно ответили Тина и Синклер.

Затем Тина добавила:

– Так записано в «Книге Мертвых»: «И королева будет управлять всеми мертвыми, и они не смогут ни спрятаться от нее, ни утаить от нее никаких секретов». Вот так.

Я чуть не ударилась головой о парусиновую крышу машины.

– Проклятие! – Синклер чуть не съехал в кювет, а Тина съежилась от страха, но я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. – Со мной происходят совершенно странные вещи, а вы: «О да, так записано в «Книге Мертвых»». Но довольно! Мы сейчас сядем и прочтем всю эту мерзкую книгу от начала до конца. Где она? В отеле? Поедем и немедленно найдем ее.

– Мы не можем, – сказал Синклер.

– Почему это?

– Потому что за один раз ее нельзя прочесть, не сойдя с ума.

– О, у тебя вечно находятся отговорки, – выпалила я, после чего сложила руки на груди и не разговаривала с ними до тех пор, пока мы не оказались в отеле.

Спустя три непродуктивных часа я подъехала к своему дому и, пройдя через парадную дверь, сразу же бросилась лицом вниз на кушетку в гостиной.

– Черт возьми, какое несчастье, – проворчала я в диванную подушку.

– В чем дело? – Это был Марк, стоявший справа от меня. – Ты в порядке?

– Нет.

– Что случилось? – спросила Джессика, поспешно спускаясь с лестницы. Удивительно, что, даже не видя их, я в точности знала, где они находятся. – Произошло еще одно убийство?

– Нет, – ответила Тина. – Сегодня вечером мы встречались с другими вампирами, которые недавно приехали в город. Эта встреча... прошла не очень хорошо.

– Именно так, – вмешался Синклер, садясь возле меня. – И это очень интересно.

Я села на софе и уставилась на него. Ничего себе, «интересно»!

Приехавшие вампиры – их оказалось около полудюжины – сделали все, чтобы проигнорировать меня, и в комнате было так холодно от их враждебности, что я начала дрожать.

О, они вели себя весьма почтительно по отношению к Синклеру и повторяли «мой король» и «ваше величество», но со мной никто не разговаривал.

– Почему они так ненавидят меня? – спросила я, когда мы вернулись домой.

– Просто завидуют, – сказала Тина, прежде чем Синклер успел ответить. Она сидела в кресле напротив кушетки и смотрела на меня с сочувствием. – Ни один вампир в истории не делал то, что делаете вы.

– Что именно?

– Вы носите крест вокруг шеи как ожерелье! Я просто не могу на это смотреть.

– О, от этого я чувствую себя лучше.

– Вы знаете, что я имею в виду. В их оправдание хочу сказать, что они еще не свыклись с мыслью о вашей власти. Все произошло слишком быстро. Многие из них подчинялись Ностро сотни лет или больше. А вы стали королевой только три месяца назад.

– И Синклер тоже, – напомнила я. – Но никто не относится к нему с такой враждебностью.

– Ты ведь знала, что они болваны, – вздохнула Джессика. – С чего это вдруг стало огорчать тебя?

– Не знаю. У меня была отвратительная неделя. И я забыла о том, что должна сегодня вечером работать, а я уже дважды прогуляла. Мой босс недоволен. А другие вампиры очень холодны со мной. В этом отеле как в Антарктиде. Зачем вы меня позвали?

– У нас был мотив, – сообщил Синклер.

– Что? Мотив?

– Мне хотелось посмотреть, как приезжие вампиры будут на тебя реагировать. И ты явно вызвала большое неудовольствие в общине бессмертных.

– Компания нытиков.

– Подозреваю, что они назначили цену за твою голову. Не исключаю, что эти убийства являются частью заговора с целью убрать тебя с дороги.

– Что? – в унисон воскликнули я, Марк и Джессика.

Тина терла глаза.

– О, черт, – пробурчала она. – Да, похоже, что это так.

– Поэтому все жертвы были женщинами?

– Но зачем тогда они убивали других вампиров? – спросила Джессика.

– Чтобы попрактиковаться, – объяснила Тина. – Они подбираются к вам, ваше величество.

– Какой ужас! – пробормотала я. – Вы ошибаетесь, ребята. Это невозможно!

– Это не лишено смысла, – тихо сказала Джессика.

– Нет. Это все просто чушь. – Убивать людей ради тренировки? Подбираться ко мне? Внезапно меня захлестнуло чувство вины. Бедная Дженнифер! Она даже не была настоящей жертвой: она была практикой. – Ностро находился у власти почти тысячу лет, и никто не пытался его свергнуть. Я же стала королевой только весной, и на меня уже открыт сезон охоты?

– В некотором смысле да.

– Но...

– Вы представляете большую угрозу для многих вампиров, – рассуждала вслух Тина. – Вы идете своим путем. Ни от кого не зависите. Мы должны питаться каждый день, ваше величество. Каждый день. А вы, насколько я могу судить, способны целую неделю обходиться без еды. – На самом деле мой рекорд был десять дней, но это никого не касалось. – Вы невосприимчивы к дневному свету...

– Если я такая невосприимчивая, то почему изматываюсь как новичок в боксе каждый раз, когда встает солнце? – пробормотала я.

– Все иногда нуждаются в отдыхе, – заметил Синклер.

– Кресты и святая вода, – продолжала бубнить Тина. – Демоны, которых не вы создали, подчиняются каждому вашему капризу. У вас богатый покровитель. Король... – Она сделала паузу и закончила словами: – Король любит вас.

Да, любит, как волк сырую говядину.

– И что из того? Какая им разница? Я ведь не лезу в их дела.

– Пока нет, – согласился Синклер.

– О! Это мерзко. Совершенно мерзко. Все вампиры ненавидят меня и хотят убить!

– Вовсе нет, – невозмутимо возразил Синклер. – Однако это приводит к жизненно важному выводу: тебе нужна охрана. В дневные часы тебя будут охранять люди, а вечером – мы. Кукловод не скоро прекратит свои преследования.

Час от часу не легче. Если бы я была живой, то у меня бы к этому моменту разболелась голова. Я рухнула обратно на кушетку и вздохнула.

– Я просто не могу в это поверить. – Но мне ничего не оставалось. Тина была права; в очень, очень плохом смысле это действительно все объясняло.

– Не выпускай из своего поля зрения Сару, – обратилась к Синклеру Тина после долгого молчания.

– Согласен: на нее падает сильное подозрение.

– Она очень странная особа, но что мы можем сделать? – Я прикрыла рукой глаза. – О, ребята, мне действительно нужно немедленно уйти отсюда. – Я спрыгнула с кушетки и бросилась бежать. – Клянусь Богом, это самая жуткая неделя, с тех пор как я умерла.

– Хочешь пойти в «Седьмое небо»?

Я была тронута предложением и немало удивлена. Джессика ненавидела ходить по магазинам и терпеть не могла эту торговую галерею. И неудивительно: когда можешь купить любую вещь, глазеть на витрины уже неинтересно.

– Не хочу. В любом случае сейчас три часа ночи. Галерея закрыта. Даже бары закрыты.

– Мы можем пойти побегать, – весело предложил Марк. – В пяти минутах ходьбы отсюда есть чудесная беговая дорожка.

– Побе-егать? – Комната поплыла у меня перед глазами. Я села, чтобы не упасть прямо на колени Синклеру. – В старых туфлях?

– Что с тобой? – накинулась на Марка Джессика. – Ты что, хочешь еще больше ее расстроить?

– Извините. Я забыл, как трепетно она относится к своей обуви.

– Все в порядке, – слабым голосом произнесла я, пока Синклер обмахивал меня диванной подушкой. – Через минуту все пройдет.

– Кукловоду незачем отрезать тебе голову, – пошутил Марк. – Ему надо просто засунуть тебя в поношенные туфли. Ты сама умрешь от отчаяния.

Синклер рассмеялся, и я, отобрав у него подушку, шлепнула ею по его лицу.

Глава 20

Когда я наконец поднялась в свою комнату, Мари уже ждала меня. Я ей обрадовалась – после того как мы ушли, я придумала немало вопросов, которые собиралась ей задать. И я была готова на все, даже на то, чтобы устроить допрос призраку детсадовского ребенка, лишь бы отвлечься от главной проблемы.

– Все еще преследуешь меня в моей комнате?

– Нет. Мне просто нравится здесь находиться.

– Э... послушай, я хотела спросить, как... э-э... это произошло.

Она нахмурилась, и между бровями у нее появилась морщинка.

– Знаете, до сих пор меня никто об этом не спрашивал. Правда, никто до вас со мной по-настоящему не разговаривал. – Да, у королевы мертвяков все-таки были кое-какие дополнительные преимущества. Я заставила себя улыбнуться, когда она продолжила: – Моя мама здесь работала. Мы спали в комнате Джессики. Ну, когда мама кончала работу. И однажды пришел один плохой человек. Я услышала, когда он пришел. Я проснулась и, выбежав, увидела, как он бьет маму.

Поэтому я налетела на него с кулаками, а он изо всей силы отшвырнул меня. И после этого никто больше не мог меня видеть.

Должно быть, она ударилась головой и умерла, подумала я. А затем этот мерзавец закопал ее тело в переднем дворе. Очень плохо, что никто не узнал об этом и не сообщил в полицию.

Но почему это так меня волновало? За этой историей крылось нечто такое, чего я просто не могла понять. Черт возьми! Почему я родилась красивой, а не гениальной? Обычно я об этом не задумывалась, но ночами, такими, как эта...

– О, – произнесла я наконец. А что еще я могла сказать? – Спасибо, я просто хотела знать.

– Я хочу, чтобы пришла моя мама. Она мне очень нужна.

Она ждала ее шестьдесят лет! Бедный ребенок. Смешно, что это удерживало ее в доме, где она была убита. В книгах дух убиенного не мог найти покоя до тех пор, пока убийцу не привлекали к суду или как-то наказывали, но эта девочка просто бродила по дому в ожидании своей мамы.

– Хочешь увидеть мое новое платье? – спросила я наконец, чтобы сменить тему. – Я купила его на распродаже. Со скидкой шестьдесят процентов!

– Здорово.

Пока я устраивала для Мари импровизированный показ мод, мне в голову пришла замечательная идея. Я буду ее мамой! Я не могла иметь собственных детей – бессмертные не способны к деторождению. Но я могла ухаживать за Мари, и если она привыкнет ко мне, то, возможно, не будет так скучать по маме.

Это была самая радостная мысль за долгое время. Слова «вы никогда не будете иметь детей» по-своему убивали меня. Не всегда, не каждый день, но время от времени эта горькая мысль посещала меня и всегда заставала врасплох.

Не то чтобы я хотела ребенка. От какого-нибудь мужчины вообще или тем более от Синклера. В любом случае я не смогла бы забеременеть от его мертвых сперматозоидов. Но все же было бы хорошо по крайней мере иметь выбор.

И вот теперь у меня есть выбор. Я бы... я бы... я бы усыновляла привидения!

Отлично. Как и любой другой, этот план нуждался в разработке. Ну что ж, у меня было достаточно времени.

В следующую ночь я и Джессика остановили машину возле дома моего отца. Дом этот был слишком большим для двоих людей, засунутых на фешенебельную окраину Эдины, и слишком дорогим для рынка недвижимости. Что делало его идеальным для моей мачехи Антонии Тайлор, или, как я ее называла, Ант.

– Держу пари, что у них нет термитов, – пробормотала я, глядя на особняк.

– Что?

– Ничего.

Мы вышли из машины и направились к парадному входу. Прежде чем Джесс успела постучать, я обняла ее за плечи и прошептала:

– Заранее прошу прощения за все, что скажет моя мачеха, и за все, чего не скажет мой отец.

– Все в порядке.

– Спасибо, что поехала со мной.

– Нет проблем, я с нетерпением жду этого, – солгала она. Мы обе знали, что нам предстоит ужасный вечер.

Это был традиционный прием по случаю дня рождения Ант. Хотя день ее рождения приходился на 4 июля, из-за большой занятости моего отца – президента компании по производству губок – вечеринку устроили 18-го числа. Ант использовала ее как возможность поблистать, так что на нее приглашались самые разные люди: богатые, бедные, коллеги мужа, члены семьи, друзья, политики. Джессика получила приглашение сама, поскольку была очень богата, что заставляло мою мачеху закрывать глаза на цвет ее кожи.

– Нет, правда, извини, – снова сказала я, постучав.

– О, расслабься. Подумай о том, что она опять предложит мне жареного цыпленка и арбуз.

Я вздохнула и вымучила улыбку, когда моя мачеха открыла дверь.

Увидев меня, она побледнела. Это было нормально: я бы удивилась, если бы она обрадовалась мне. Или хотя бы не изменила выражения лица. Я никогда не могла простить ее за то, что она разрушила брак моих родителей, а она никогда не могла простить меня за то, что я восстала из мертвых. Это делало наши отношения непростыми, чтобы не сказать большего.

– С днем рождения, – поздоровалась я учтиво. Ант кивнула.

– Спасибо, что пришла. – Она оставила дверь открытой и вернулась к гостям.

Я последовала за ней в дом, где, к моему изумлению...

– Мам?

– Привет, милочка! – Моя мать поставила бокал на стол и обняла меня. Это было все равно что обниматься с подушкой, пахнущей корицей и апельсинами. – Я надеялась, что ты придешь. – Она ласково потрепала меня по щеке, затем подошла к Джессике и проделала то же самое и с ней.

Джесс тоже обняла ее, явно довольная.

– Доктор Тайлор! Что вы здесь делаете? Справедливый вопрос. Ант презирала мою мать, и та платила ей тем же. Они изо всех сил избегали находиться вместе в одном городе, не то что в одной комнате одного и того же дома. Я не могла представить себе причудливую цепь обстоятельств, которые привели бы к ее присутствию здесь.

– Разве ты не помнишь? Я получила повышение в прошлом месяце.

– Ну конечно, ты теперь заведующая кафедрой. – Моя мать, Элиза Тайлор, была профессором университета в Миннесоте. Ее специальностью была Гражданская война, особенно битва при Антиетаме.

Мать самодовольно улыбнулась:

– Это повысило мою цену. Я удостоилась отдельного приглашения на вечеринку.

Я потерла рукой виски. Тщеславие Ант не знало границ. Теперь она приглашала профессоров истории! Это не имело смысла. Профессора редко становились богатыми. И они были ужасными занудами. Конечно, не моя мамочка. Но все же.

– Очень хорошо, что ты здесь, – сказала я наконец. Мама взглянула на меня снизу вверх. С седьмого класса я была выше ее.

– Что-то случилось?

– У нее выдалась тяжелая неделя, – ответила за меня Джессика, хватая официанта за локоть и беря у него бокал вина. – Всякие дела бессмертных, вы понимаете.

– А как Эрик Синклер?

– Он меня раздражает, – вздохнула я, останавливая другого официанта, который разносил «Кровавую Мери». Я залпом выпила и скорчила гримасу. Хотела бы я удушить того болвана, который придумал испортить томатный сок, смешав его с водкой. – Он самодоволен. Несносен. Никого не слушает. Является без приглашения.

– Король вампиров, – пробормотала моя мать. Она была маленького роста, полная, с седыми кудряшками. Уже в тридцать с небольшим она выглядела как бабушка в телевизионном рекламном ролике. – И он любит тебя, дорогая.

– Тьфу, – сплюнула я, допив коктейль и хватая еще один с другого подноса. Интересно, сколько официантов наняла Ант для «скромного пикника»?

– Э-э... тебе лучше не пить так много, дорогая. Ты ведь за рулем?

– Мам, ты знаешь, сколько нужно выпить вампиру, чтобы опьянеть?

– Нет.

– И я тоже не знаю. – Хорошая возможность узнать! Я выпила этот напиток тоже и допила вино Джессики. – Кто-нибудь видел моего папу?

– Он в углу с мэром. Дорогая, у тебя действительно трудный период? Хочешь, я приеду и погощу у тебя несколько дней?

Меня передернуло. Только этого мне не хватало: мать, вмешивающаяся в мои дела, пока Синклер и Джон изводят меня своими приставаниями, кукловод старается заколоть, а призрак убитого ребенка бегает по комнате, напевая «У Мэри была маленькая козочка». Есть с чего сойти с ума.

– Может быть, в следующем месяце, доктор Тайлор, – быстро произнесла Джессика, видя, что я вот-вот упаду в обморок. – Просто сейчас это сложно.

– Все в порядке, мам, – сказала я как можно любезнее. Мать в отличие от некоторых других моих родственников полностью одобряла мой статус бессмертной и изо всех сил старалась помочь мне. Она была искренне рада тому, что я стала вампиром; по крайней мере теперь она могла не бояться, что на меня нападут или изнасилуют. Не ее вина, что моя жизнь оказалась так невероятно – какое слово употребила Джессика? – сложна.

– Думаю, что меня пригласили по другой причине, – продолжала мама тихо. – Твоя мачеха просто чуть не лопается от какого-то секрета. Я подозреваю, что сегодня прозвучит важное сообщение.

– Уф.– Что она могла сообщить? Что уговорила отца купить самолет для поездок по магазинам? Что хочет устроить благотворительный бал? – Думаю, что мы не сможем уйти прямо сейчас?

– Нам вообще незачем было приходить, – заметила Джессика.

Я пожала плечами. В апреле, когда я только что стала вампиром, отец ясно дал понять, что считает меня мертвой, и если мне не хватило хороших манер на то, чтобы не воскресать, то я должна хотя бы держаться подальше от родных. А я так же ясно дала понять ему, что я его дочь и он должен любить меня, мертвую или бессмертную. С тех пор у нас сложились весьма непростые отношения. Я приходила домой на пасхальный ужин пару месяцев назад, а теперь была здесь на вечеринке. Нравится это ему или нет.

– Ты... э-э... сегодня ела?

– Все в порядке, мам, не беспокойся.

– У меня идея. Сейчас вернусь.

Она решительно направилась в сторону кухни. Сквозь шум я услышала, как там заработал блендер.

Вскоре она вернулась, держа в руках нечто, напоминающее шоколадный молочный коктейль.

– Это ростбиф, – сообщила она, и я чуть не выронила стакан. – Я подумала, что раз ты не можешь есть твердую пищу... то можешь пить...

– Хм... – протянула Джессика, глядя на мой стакан.

– Простите, дамы, не хотите ли вы занять ваши места? – Официанты проводили нас в столовую. Интересно, что Ант посадила нас во главе стола, рядом с собой и моим отцом. Странно! Обычно она хотела, чтобы я находилась как можно дальше от нее. Черт возьми, я до двадцати шести лет просидела за детским столиком.

– Привет, папа, – сказала я, когда отец опустился на стул возле меня. Он слабо улыбнулся мне и случайно опрокинул бокал с вином.

– Даррен, ты хорошо выглядишь, – вежливо заметила мама.

Отец разглаживал рукой джемпер, пока официант ставил ему новый бокал и высушивал пятно от вина.

– Спасибо, Элиза. Ты тоже хорошо выглядишь. Поздравляю с повышением.

– Благодарю. Не правда ли, Бетси очаровательна?

– О да. Очаровательна.

– Спасибо, папа, – сухо поблагодарила я.

– Антония, – сказала мама, – чудесная вечеринка.

– Спасибо, миссис Тайлор.

Хи! Мать из упрямства и назло Ант сохранила папину фамилию даже после развода.

– Доктор Тайлор, – мягко поправила мама.

– Джессика, – обратилась Ант, – как ты поживаешь?

– Отлично, миссис Тайлор.

– Я слышала, что ты продала свой дом... мои друзья чуть не купили его. Где ты живешь теперь?

– В особняке на Саммит-авеню, – сообщила она злорадно, поскольку знала, что моя мачеха сойдет с ума от зависти. Ант много лет мечтала об особняке на Саммит, но с их доходами он был ей не по карману. Мать спрятала улыбку, когда Джессика продолжала: – Конечно, он чересчур велик для нас, но ничего.

– О, Бетси живет с тобой?

– Конечно. И еще живет Марк, наш знакомый гей. – Антония бешено ненавидела геев. – И конечно, нам нужно было побольше места для гостей, поскольку к нам часто приходят вампиры. – И так же бешено ненавидела вампиров.

Моя мама фыркнула в свой бокал. Но, как и на всех светских вечеринках, никто не обратил внимания на слова Джессики, так что вряд ли можно сказать, что она выдала мое убежище. Кроме того, это прозвучало слишком невероятно.

Я подняла стакан с ростбифом и понюхала. Пахло не так уж плохо. Даже хорошо. И стакан был приятно теплым.

– Ты сообщила им нашу новость, Тони? – поинтересовался папа, продолжая переваривать слова Джессики.

– Какую новость? – вежливо спросила мама. Впервые за этот вечер мачеха взглянула прямо на меня. Сила этих голубых глаз (контактных линз), этих светлых волос (крашеных) и этих полных губ (после гелевой инъекции) заставила меня поспешно осушить мой стакан. Жаль, что в нем не было джина.

– Даррен и я хотим сообщить важную новость. Мы начинаем создавать семью.

– Начинаете?.. – спросила мама озадаченно. Глаза Джессики расширились.

– Вы хотите сказать, что вы...

– Беременна, – закончила Ант со злорадным торжеством в голосе. – Роды ожидаются в январе.

Я наклонилась, и меня стошнило говяжьим коктейлем прямо на мамины колени.

Глава 21

– Как она могла? – простонала я. – Как она могла?

– Она тебя ревнует, – резко сказала Джессика. – Она ревновала тебя с того дня, как переехала в ваш дом. Возможно, она думала, что отделалась от тебя еще в апреле. Но ты не захотела оставаться мертвой. Теперь Ант рассуждает так: «Я заведу собственного ребенка и тогда получу долю внимания и свою, и Бетси».

Да, это было похоже на Ант.

– Признаюсь, я сильно удивилась, – сказала мама. – Не ожидала, что Антония пойдет по этому пути. – Внезапно она рассмеялась. – Бедный твой отец!

– Он это заслужил. – Я погрузилась в пассажирское сиденье, молясь о смерти, и отказалась пристегиваться ремнем. Сейчас я с радостью пролетела бы сквозь ветровое стекло. – Он подобрал ее. Женился на ней.

– И с тех пор расплачивается за это, Элизабет, – изрекла мама своим безапелляционным тоном. – Пора тебе примириться с этим. Если уж я больше не злюсь, то почему ты злишься?

– Заткнись.

– Что вы сказали, юная леди?

– Я сказала, что мы приехали.

Мама охнула, когда мы вошли в холл. Я не могла ее винить. Я сама почти ожидала, что меня вышвырнут из особняка, каждый раз, когда осмеливалась пройти по главному холлу.

– О, Джессика, как роскошно! Подозреваю, что это стоит огромных денег.

– Да, – скромно согласилась я.

– Боже мой! Какой дворец!

Джессика, насколько я могла судить, упивалась мамиными восторгами. Ее родители умерли, когда она была ребенком, и Элиза в ее глазах больше всех соответствовала образу матери, так что Джесс обожала ее.

– Поднимись в мою спальню, у меня есть брюки, которые я могу тебе дать. – Мамина юбка, конечно, была испорчена. Говяжий коктейль, желчь и кашемир... комбинация не из приятных.

– Это не обяза...

– Ты собираешься ехать домой в нижней юбке? Пошли.

– Вампиры, – прошептала мама Джессике, – такие раздражительные.

– Я все слышу, – бросила я.

– В самом деле?

– Это ужасно, – пробормотала Джессика. – Я не могу пукнуть на третьем этаже без того, чтобы Бете не услышала на первом.

Когда мы вошли в переднюю, появился Марк с кувшином ледяного чая.

– Здравствуйте, доктор Тайлор. Привет, ребята, вы как раз вовремя. Здесь ваши гости.

– Какие гости?

– Мм, давайте-ка посмотрим. – Марк начал считать по пальцам свободной руки. – Двое «Воинов клинка», король вампиров; вампир, который создал его; местный священник и еще одна вампирша. Некто Сара.

– Великолепно, – проворчала я. – Очевидно, я единственная, кто звонит, прежде чем заявиться в чужой дом без приглашения.

– Очевидно, так, – подтвердил Синклер, возникая, как всегда, из ниоткуда. Моя мамочка подпрыгнула на целый фут от удивления. Я тоже. – Доктор Тайлор. Рад вас видеть.

Мама чуть не упала в обморок, когда Синклер взял ее руку и склонился над ней в поцелуе.

– О, ваше величество. Я тоже рада вас видеть.

– Называйте меня Эрик, доктор Тайлор. В конце концов, вы ведь не одна из моих подданных. К сожалению, – вздохнул он.

–А вы зовите меня Элиза, – жеманно улыбнулась она.

– А меня сейчас опять стошнит, – объявила я. – Может быть, вы двое хоть на пять секунд прекратите строить друг другу глазки?

– Не сердитесь на нее, – сказала мама, с восхищением глядя на Синклера. – Обычно она намного любезнее. У нее была трудная ночь.

– Конечно, поскольку она ваша дочь, я ожидаю от нее великих дел.

– Ах, Эрик, как мило с вашей стороны. Бетси никогда не говорила мне, что...

– Серьезно, ребята, меня сейчас опять вырвет. Так что замолчите.

– Меня тоже вырвет, – сообщила Сара. Я обернулась; она стояла в проходе ко второй гостиной. – Если на сегодня программа закончена, я бы хотела уйти.

– Нет, – строго приказал Синклер.

–Да, – возразила я. – Почему бы вам всем не уйти отсюда? Я не в настроении принимать гостей.

– Так войди в настроение. Нам нужно обсудить серьезное дело. – Его ледяной тон потеплел, когда он снова взглянул на мою мать. – Серьезное вампирское дело, дорогая леди, иначе я бы, конечно, настаивал на том, чтобы вы к нам присоединились. Такой глубокий ум, как у вас, мог бы нам очень пригодиться.

– Я хочу уйти! – закричала Сара. По-настоящему закричала! А я-то думала, что только я могла повышать голос на Синклера. – Я хочу немедленно уйти!

– В чем проблема? – спросил Марк. – Я слышал, что тебе не нравится этот дом. Почему? – Из кувшина, который он держал в руке, на пол лился ледяной чай. Он озирался вокруг в поисках какого-нибудь предмета мебели моложе двухсот лет, чтобы поставить кувшин, но тщетно. Так что он стал мрачно прихлебывать из него.

Купить подставки, отметила я про себя.

– Если вам нужно знать, – с ненавистью произнесла Сара, буквально выплевывая каждое слово, – у меня когда-то была дочь. И она... ну, в общем, она умерла. Здесь. В этом доме. И я не хочу об этом говорить и не хочу здесь находиться.

Она сделала шаг вперед и оказалась в объятиях Синклера. Я почувствовала, как моя челюсть со скрипом отъезжает вниз.

– Что? – закричала я.

– Ребенок? Светловолосая девочка? – резко спросил Синклер.

Я подошла и встала рядом с ним.

– Ее зовут Мари? Она носит банты и следит за тем, чтобы волосы не падали ей на глаза? И носит туфли с цветными застежками и ножные браслеты? И комбинезон?

Сара расплакалась. Это было еще более шокирующим, чем то, что она кричала на Синклера.

– Вы о ней знаете? Откуда вы знаете? Кто вам сказал? Не говорите о ней, я не хочу, чтобы вы о ней говорили.

– Сара, она похоронена в моем переднем дворе!

– Она что? – резко спросила Джессика.

– Пойдемте в мою комнату. – Я развернулась. – Мама, я должна сейчас заняться этим делом, о'кей? Это очень важно. Поговорим позже.

Она обняла меня.

– Конечно. Работай.

– Мам, – проворчала я, высвобождаясь, – мне неловко перед другими вампирами.

Я побежала вверх по лестнице.

Я ворвалась в свою спальню, сопровождаемая толпой.

– Мари! – закричала я. – Мари, выйди к нам! Она начала медленно проступать из воздуха, словно проявляющаяся фотография. Я раньше никогда не видела ничего подобного, и это было страшновато. Сначала я не заметила ее в кресле, но затем оно сделалось голубоватым по краям, и в нем стала вырисовываться сидящая Мари, пока наконец ее фигура не обрела четкость.

– В чем дело? – спросила она озадаченно. Затем взглянула за мою спину, и ее глаза расширились. – Мамочка!

Я обернулась: Саре понадобится моя помощь.

– Сара, ты видишь привидение. Если... Она оттолкнула меня, бросилась вперед.

– Крошка моя!

Она попыталась обнять Мари, но вместо этого едва не упала в кресло.

– Мамочка, где ты была? Я тебя все ждала и ждала! – Мари уперлась руками в бока, скорчив на лице обиженную гримасу.

Сара отступила назад и хотела что-то сказать, но вместо этого разрыдалась еще сильнее.

– Мари, – прочистил горло Синклер, – как выглядел человек, который убил тебя?

– Не спрашивайте ее об этом! – крикнула Сара. В ее голосе звучали слезы, но проснувшийся материнский инстинкт придавал ей сил. Король он или нет, она не позволит Синклеру причинять новые страдания ее ребенку. Она мне впервые понравилась, и я пожалела о том, что относилась к ней как к холодной чудачке. – В любом случае вам незачем ее расспрашивать. Это был Ностро. Это он убил ее. И обратил меня в вампиршу.

– И после этого ты злилась на меня за то, что я уничтожила его? – воскликнула я, пораженная.

– Это... сложно, – произнесла она мое наименее любимое слово этой недели.

Я услышала треск и обернулась. Тина, подняв стул, отламывала от него одну из ножек.

– Перестань, – приказала я, – у этого стула, наверное, шестизначная цена. Во всяком случае, они нашли друг друга.

Означало ли это, что Сара тоже поселится здесь, чтобы быть ближе к Мари? Черт, я надеялась, что этого не произойдет. Если позволить одной вампирше въехать в наш дом, то потом придется пустить их всех!

Сара махала рукой сквозь голову Мари, пытаясь ее коснуться.

– Мамочка, пойдем. Что ты медлишь? Пошли.

– Сара обернулась ко мне. За десять секунд она постарела на десять лет. Ее лицо осунулось, и она продолжала рыдать.

– Бетси, моя королева. Сделайте мне одолжение.

– Что?

– Я слышала, что вы думаете, будто у вампиров есть души.

– Угу. – К чему она клонит? У меня появилось дурное предчувствие. – Да, это правда. Я действительно так думаю.

– Значит, так и есть. Потому что вы королева. И ваша воля – это наша воля. Так написано в «Книге Мертвых».

Опять эта книга.

– О'кей. Я имею в виду – правда все, что бы ты ни сказала.

Наступила пауза, словно она подбирала слова, собираясь продолжить. Если бы она была живым человеком, то у нее бы, наверное, перехватило дыхание.

– В таком случае я прошу вас о последней милости. Я хочу, чтобы вы меня убили. Прямо сейчас.

Глава 22

– Ты хочешь, чтобы я – что?..

– Предоставьте это мне, – быстро сказала Тина. Я поняла, что ножка стула, которую она держала, будет хорошим колом. Проклятие! Как всегда, она на три шага опережала меня. – Королева не должна заниматься таким низким делом.

– Низким делом? – вскричала Сара, сверкая глазами. – Моя смерть не низкое дело. Она соединит меня с моей плотью и кровью, которую отняли у меня пятьдесят лет назад.

– Я только хотела сказать, что... королева не любит такие вещи, – пояснила Тина тихо. – Но я буду рада помочь тебе.

– Ну ладно, – смягчилась Сара.

– Сара, ты уверена, что хочешь этого? – Я не сводила глаз с Мари и практически прошептала остальное. – Я имею в виду: что, если это не сработает? Что, если ты... – «проснешься в аду», – чуть не сорвалось у меня с языка, – если я ошибаюсь?

– Вы, королева, – возразила она явно в замешательстве.

– Ты ведь в глубине души сама веришь в это, – сказал Синклер, обращаясь ко мне. Я подскочила; он вел себя так тихо, что я даже забыла о его присутствии. – Ты ведь веришь. Иначе зачем ты носишь крест? И посещаешь церковь?

– Откуда ты знаешь, что я хожу в церковь?

– Элизабет, я знаю о тебе все.

– О'кей, теперь ты превратился из надоедливого поклонника в человека, одержимого слежкой за мной. Но я поговорю с тобой позже. Тина, дай мне это. – Тина сунула в мою ладонь ножку от стула. – Сара попросила меня, так что я сама должна это сделать.

– Спасибо, ваше величество, – выдохнула Сара. Тина молча наклонила голову.

– Но как?

– Нацелься в сердце, – посоветовал Синклер. Он дотронулся до пятна на груди Сары. – Это центр мертвых. И бей так быстро и сильно, как только сможешь.

– И этого будет достаточно?

– Да. Ни один вампир не в силах очнуться после того, как я ему пронзаю сердце деревянным колом, даже если потом ты его вытащишь. Она не сгорит, как в глупом кино, но умрет навсегда.

Я сглотнула.

– О'кей. Но сначала, Сара, тебе надо, наверное, исповедаться. Ну... ты знаешь, отправиться к Богу с чистой совестью.

– Можно мне исповедаться вам?

– Нет. Конечно, нет. Секундочку. – Я распахнула дверь. Эни, Джессика и Джон чуть не рухнули прямо на меня. – Хватит подслушивать, ищейки. Отец Маркус! Идите сюда. Вы нам нужны.

– Я приведу его, – вызвалась Эни.

– Нет, я, – возразил Джон, и они затеяли яростный спор. В ход были пущены кулаки, и они лупили и царапали друг друга как взбесившиеся шиншиллы.

– Ой... Джессика...

– Сейчас, – сказала она, перешагивая через Джона и Эни, и стала быстро спускаться по лестнице.

– Джесс пошла за священником, – сообщила я, возвращаясь в спальню.

– Он ведь не станет трогать меня своими... своими орудиями, правда? – спросила Сара, буквально дрожа от страха. Женщина, кричавшая на Синклера, боялась семидесятилетнего старика! – Или кропить меня... чем-нибудь?

– Нет. Он только выслушает тебя. Просто расскажи ему обо всех плохих поступках, которые ты совершила.

– Обо всех? – переспросила она в ужасе.

– Ну хотя бы в общих чертах, – посоветовала я, теряя терпение. – Потом я проткну твое сердце, и ты сможешь быть вместе с Мари. – «А затем меня опять стошнит, и я спрячусь под кровать до конца недели», – подумала я. Отличный план!

Отец Маркус, когда хотел, мог двигаться очень быстро. Вскоре он осторожно постучал и просунул голову в комнату.

– Вы меня звали?

– Да. Спасибо, что поторопились. – Он прикрыл дверь, и я вкратце описала ситуацию. – Если можете, сделайте ее... ну, знаете... чистой перед Богом.

– Не думаю, что это сработает, – вмешалась Тина. – Он же не может отметить ее знаком... в общем, любым знаком, даже дотронуться до нее чем-нибудь.

– Если она не католичка, это было бы по меньшей мере неуместно. В любом случае, невозможно причастить ее по-настоящему. – Маркус нервно огляделся, вынул очки и надел их. – Вы уверены, что в комнате находится привидение?

– Поверьте мне. Короче, сделайте все, что в ваших силах. – Интересно, может ли священник совершить помазание на вампире? – промелькнуло у меня в голове.

Отец Маркус улыбнулся Саре, и я впервые заметила, какое у него приятное лицо. Оно было удлиненным и скорбным, как у бассета, но когда он улыбнулся, на щеках у него появились глубокие ямочки, что выглядело очень привлекательно.

– Сара, дитя мое. – Он медленно дотронулся до ее руки. Она вздрогнула, но не отдернула руку. – Ты искренне раскаиваешься во всех грехах, которые совершила и в жизни, и в смерти?

– Да.

– Принимаешь ли ты Господа нашего Иисуса Христа как своего Спасителя?

– Эрик Синклер мой Господь, а Бетси моя Богородица, – сказала она просветленно.

– Ты говоришь о жизни после смерти, дорогая?

– Да. Я хочу сказать: если Он меня примет.

– Хорошо. В таком случае я посвящаю твою душу Богу. – Он изобразил крест над ее головой, и она отпрянула, но ничего не случилось. Она не воспламенилась, не рассыпалась в прах. Должна признаться, что я почувствовала облегчение.

– Спасибо, святой отец, – сказала я.

– Вам нужно...

– До свидания.

Тина многозначительно открыла дверь.

– Но я хотел бы знать...

– Прошу прощения, это уже наше дело, – вежливо произнесла Тина, а затем смерила Эни и Джона таким испепеляющим взглядом, что они моментально бросились к лестнице. Отец Маркус выполз из комнаты, бросив напоследок через плечо последний взгляд, прежде чем за ним захлопнулась дверь.

– О'кей. – Это прозвучало хорошо; я попробую еще раз. – О'кей. Сара, встань здесь. – Я прислонила ее к стене, затем подвинула – за той стеной были мои туфли. – Так. Отлично. – О Господи, как же я ухитрилась попасть в такую ситуацию?

Она схватила меня за руку.

– Подождите!

– Слава Богу!

– Нет, дело не в этом. Я не передумала. Моя одежда. У меня полный шкаф туалетов от Армани, которые я никогда больше не надену. Тина знает, где я живу. Они теперь будут принадлежать вам. Вы выше, но у нас схожий тип телосложения. Вы сможете их немного переделать.

– Армани? – Я обвила руками ее шею и поцеловала в холодную щеку. – Ты не пожалеешь об этом, обещаю.

– Тогда договорились.

– Мамочка? – взволнованно позвала Мари.

– Я буду с тобой через минуту, детка, – ответила Сара чересчур бодрым голосом. А потом прошептала: – Сделайте это скорее!

И я сделала. Я пронзила ее ножкой от стула сильнее, чем было необходимо. Я так боялась, что не справлюсь и все испорчу, что перестаралась. Ножка прошла сквозь Сару и сквозь стену. Я выпустила ее из рук, и Сара осталась стоять, пригвожденная к стене, как бабочка к картонке.

И она умерла. Я знала, что она умерла. Я чувствовала это. И даже если бы не могла чувствовать, то могла видеть. Ее глаза, только что прищуренные от ненависти из-за моей медлительности, теперь остекленели. Она дергалась как форель, выброшенная на сушу, но я знала, что это означало – судороги агонии.

Я отвернулась, смертельно боясь, что меня опять затошнит. Рука Синклера легла на мое плечо.

– Успокойся, – пробормотал он. – Ты все сделала хорошо. Взгляни!

Я взглянула. На лице Мари застыло выражение крайнего удивления; она уставилась на свои прозрачные руки, потом посмотрела на меня и улыбнулась, показывая дырку на месте молочного зуба.

– Теперь я пойду к мамочке, Бет... – И с этими словами она исчезла.

Наступило долгое молчание, пока мы трое пытались собраться с мыслями. Наконец заговорила Тина:

– Я избавлюсь от тела.

– У вампиров есть кладбища? – спросила я дрожащим голосом. Я действительно дрожала и боялась упасть.

Она улыбнулась.

– Да.

– О'кей. Хм, послушай. Ночь была слишком длинной. Невероятно длинной. Тина, я твоя королева, правда? Я хочу сказать, ты всегда в это верила.

– Конечно, ваше величество.

– Ты можешь мне сделать по-настоящему большое одолжение? Сойди вниз и заставь «Воинов клинка» уйти и скажи Марку, и Джесс, и моей маме, что я увижусь с ними завтра. Потому что прямо сейчас я не готова составить им компанию.

– Конечно, ваше величество. – Она взяла мою руку и – странный, волнующий жест – поцеловала ее. – Вы поступили правильно. – Она улыбнулась, и ее лицо просветлело. – Прекрасный поступок.

Тогда почему я чувствовала себя так отвратительно?

Я слышала, как Тина волокла тело, но смотреть не стала. Синклер придерживал дверь, а потом захлопнул ее за ней. Естественно, он решил, что на него мои слова не распространяются.

– Ну, вот и все, – сказал он, уставясь на место, где только что сидела Мари.

– Полагаю, что так.

– Я очень рад за нее.

– Я тоже.

– Мари так скучала по маме, она слонялась здесь полстолетия. А теперь они вместе. Здорово, правда?

– Правда.

Я расплакалась и внезапно обнаружила, что прижимаюсь к его груди. Он обнял меня.

– Не плачь, Элизабет, не плачь, милая. Ты все сделала правильно.

– Я знаю, – всхлипывала я в лацкан его пиджака.

– Ну, успокойся. Тебе предстоял нелегкий выбор. – Он поцеловал мою макушку. – Но ты оказалась королевой для Сары, когда она нуждалась в тебе, а Мари не могла и мечтать о более преданном друге.

Он говорил с такой нежностью, что я заплакала еще сильнее.

– Элизабет, почему ты всегда пахнешь земляникой? Резкая перемена темы оборвала мои рыдания.

– Это мой шампунь.

– Он просто восхитителен.

– И кроме того, Джессика швырнула в меня клубникой. Она вытащила ее из коктейля, который пила на вечеринке, и ягоды застряли в моем бюстгальтере, а у меня не было времени переодеться до вашего приезда. Я хочу сказать, что клубнику я вынула, но остался сок и косточки.

– Ну, это тоже... по-своему восхитительно. – Я чувствовала, как его грудь сотрясается от сдерживаемого смеха.

Я отстранилась и хлопнула его по плечу.

– Это не смешно, Синклер. У меня сейчас кризис.

– Да, я начинаю узнавать признаки.

– Понимаешь, у меня был план. Я хочу сказать, что я никогда не смогу иметь детей. Поэтому я подумала, что могла бы позаботиться о Мари. И я привыкла все время видеть ее рядом. Она ведь всегда была рядом.

– Да, это, наверное, тебя ужасно раздражало.

– Нет, это... я считала, что это хорошо. Я имею в виду, что я преодолела страх перед привидением. А теперь я никогда... никогда ее больше не увижу. – От этой мысли я снова разрыдалась. – Это было для меня единственной возможностью завести ребенка, а теперь мне кажется, что здесь убили не Мари, а кого-то другого, и его призрак бродит по дому!

– Элизабет, ты же знаешь, что это неправда.

– Какая ужасная неделя!

– Да, бедняжка, это было трудное время для тебя.

– Да, и кто-то охотится за мной, и этот дом слишком велик, и другие вампиры ненавидят меня, и я собираюсь раздавить Джона как клопа, если он не оставит меня в покое. Кроме того, я могу видеть мертвецов и подозреваю, что садовник тоже привидение. Вдобавок мачеха беременна моим сводным братом или сестрой.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Пока я с тобой, никто не посмеет причинить тебе боль, – решительно заявил он, а потом вдруг переспросил: – Кто, ты сказала, беременна?

– Не важно. Знаешь, – фыркнула я, – ты можешь быть очень милым, когда не врываешься без стука в мою спальню.

– Я как раз собирался извиниться, – поддразнил он меня. – И еще я не поблагодарил тебя за спасение моей жизни.

– Что? Когда?

– Когда кто-то из «воинов» брызнул в меня святой водой. Ты тогда заслонила меня и вся вымокла. Помнишь?

– А, вот ты о чем. Ну, это было нетрудно. Я знала, что святая вода мне не навредит. Кроме того, я не хотела, чтобы что-нибудь случилось с твоим красивым лицом.

– Умница. – Он погладил меня по щеке, и я вновь заметила, как черны и бездонны его глаза. Встретиться с ним взглядом было все равно что смотреть в ночное небо.

Когда он наклонился и коснулся моей нижней губы, я схватила его за лацканы пиджака и ответила на поцелуй. От него очень приятно пахло – накрахмаленным хлопком и его собственным тайным ароматом. Я же пахла раздавленной клубникой. Но ему это, кажется, тоже нравилось. Его язык был у меня во рту, и я ничуть не возражала.

– Боюсь, что теперь ты прикажешь мне уйти, – пробормотал он, оторвавшись от моих губ и слегка покусывая мою шею. Это заставило меня задрожать и прильнуть к нему.

– Да, мне следует это сделать. Я хочу сказать, это просто ужасно.

– Что, дорогая?

– То, что завтра я снова буду зла на тебя. Ужасно, если ты останешься здесь на ночь.

Он рассмеялся. Он редко смеялся, и каждый раз это казалось таким же странным, как спелый апельсин в почтовом ящике.

– Я все же рискну. – Он сбросил пиджак.

Я отступила назад, наблюдая, как он раздевается. Одежда слетала с него с удивительной быстротой. Боже, каким красивым было его тело. Сын фермера, Синклер находился в отличной форме, когда умер. Его плечи были такими широкими, что ему приходилось шить костюмы на заказ, а на руках играли бицепсы. Я откровенно любовалась его грудью, слегка поросшей черными волосами, тонкой талией, мускулистыми ногами.

– Это ведь ничего не значит, правда? – спросила я, хотя внезапно мне сделалось трудно говорить... мой язык словно стал слишком большим для рта. – Нет ли еще одного отрывка в «Книге Мертвых», который ты забыл упомянуть? Станешь ли ты навеки суперкоролем, если мы опять переспим?

– Нет. – Он повернулся и расстегнул мое платье, тыкаясь губами мне в шею. – Ты ведь... э... не собираешься все время болтать, а?

Я резко повернулась к нему. Платье упало к моим ногам шелковым водопадом, и я увидела, как его глаза оценивающе расширились. На мне был гарнитур нижнего белья: бледно-зеленый с бабочками «монарх».

– Что ты хочешь этим сказать?

– О, ничего. Говори, сколько пожелаешь, дорогая. Я весь внимание. – Он снова рассмеялся и привлек меня к себе. Я почувствовала, как его твердый стержень прижимается к низу моего живота, и даже перестала злиться на него. – О, Элизабет, я действительно очень тебя люблю.

– Да, я вижу. Ты мне тоже нравишься, Эрик... когда ты не ведешь себя как дерьмо.

– Другими словами, когда я лежу на тебе. Превосходная платформа для построения тысячелетних отношений.

На сей раз эта мысль не показалась мне пугающей. И он был таким необычно веселым, что это приободрило меня. Откровенно говоря, я никогда не видела его в лучшем настроении. Этот мужик, очевидно, обожал трахаться.

– Пока давай подумаем об одном дне, хорошо?

– Как прикажет моя королева, – сказал он и, подняв меня, положил на кровать. – Мне нравятся твои бабочки. Но я думаю, что им место на полу. Как ты считаешь?

Через мгновение они там и оказались.

– Bay. Я задыхаюсь, буквально задыхаюсь, хотя мне не надо дышать. О-о!

Синклер вытянулся, затем прижал меня к себе и запечатлел на моей груди быстрый поцелуй.

– Искусство проявляет себя во многих формах.

– О, значит, ты художник, так?

– Да.

Я фыркнула, но не стала возражать. Он был сексуально голодным и очень, очень умелым любовником. Еще бы, ведь у него был шестидесятилетний опыт. Моя шея все еще болела от его укуса, но я не сердилась на него. Я знала, что он абсолютно не мог владеть собой.

Интересно, больно ли ему там, где укусила его я.

Я лежала рядом с ним и думала о том, как поведать ему мой маленький секрет. Поскольку это произошло опять. Когда мы занимались любовью, я могла прочесть его мысли. Но знала, что он не мог прочесть мои. Когда я пыталась послать их ему, не последовало никакой реакции, а я была недостаточно изобретательной, чтобы найти эффективный и безопасный способ это сделать еще раз.

– Послушай, ты уверен, что хочешь провести здесь ночь? Что, если кукловод предпримет еще одну попытку убить меня?

– Пусть только попробует, – сказал Синклер, натягивая на нас одеяло. – Последние дни я воображал, как отрываю ему голову.

Я все еще чувствовала на себе его руки. Он ласкал мое тело везде. И целовал меня тоже везде. И никак не мог насытиться, как голодающий, наконец-то попавший в ресторан.

Я повторяю: он целовал меня везде. Синклер практически поселился между моими ногами. Когда его язык проник в меня, я чуть не сошла с ума. Он лизал, и целовал, и сосал, и я была настолько поглощена этим процессом, что вначале мне показалось, будто он говорит вслух.

«Не кусай ее, не кусай, не кусай, не кусай...»

– В чем дело? – выдохнула я.

– Ни в чем. Тише, – пробормотал он и языком пощекотал мой клитор.

«Не кусай, не кусай, не кусай, не кусай...»

Я схватила его за плечи и притянула к себе, пока его грудь не коснулась моей.

– Вот так хорошо, – с трудом выговорила я. – Теперь будешь меня трахать?

Я ожидала саркастического замечания или так раздражающего меня насмешливого «как прикажет моя королева», но вместо этого он резко развел мои ноги своим коленом и с силой проник в меня. Я чувствовала его каждой клеточкой, и это было прекрасно.

«Не кусай, не кусай, не кусай, не пугай ее, не кусай, не...»

Я обвила ногами его за талию, притягивая к себе, когда он гладил меня, и прижала его лицо к своей шее. Мышцы его плеч окаменели от напряжения; под моими пальцами они казались твердыми как скала.

А потом я укусила его. Он застыл в моих объятиях и задрожал всем телом; его холодная кровь захлестнула мой рот, и ощущение того, что я пью его кровь, а он мою, довело меня до оргазма.

Я едва почувствовала, как его зубы надорвали мою кожу; меня трясло, и внезапно я поняла, что от меня исходит высокий, стонущий звук.

Мы катались по постели с такой яростью, что тяжелая гигантская кровать ходила ходуном; ее передняя спинка стучала об стену, и я решила, что весь дом сотрясается вместе с нами. Мне казалось, что сама Вселенная должна преобразиться от нашей страсти. Ведь мы были не просто парой одиноких людей, занимающихся сексом: впервые у меня возникло реальное ощущение того, кем мы на самом деле являлись и что могли. Король и королева мертвых предавались любви так пылко, что содрогались каменные стены.

– Элизабет!

– Эрик!

Он пронзил меня еще сильнее, чем раньше. Передняя спинка кровати окончательно отломилась, я снова достигла оргазма, и он тоже. Синклер стиснул меня так крепко, что мне стало больно, и начал лизать место укуса на моей шее. Я прерывисто задышала.

– Элизабет, о чем ты думаешь? Я уже секунд десять зову тебя, а ты не реагируешь.

– О том, какой ты потрясающий в постели. Мне не хочется говорить тебе что-нибудь, от чего ты еще больше зазнаешься, но... мм!

– Спасибо, – вежливо поблагодарил он, но в его голосе чувствовалось удовольствие. – Конечно, ты пробуждаешь все лучшее, что во мне есть. Твое тело – это пир плоти.

– Ну, я стараюсь похудеть. Серьезно, ты лучший любовник из тех, кого я знала.

– Скажи, из скольких?

– Забудь об этом. Не скажу.

Он зевнул и обнял меня.

– Почему нет?

– Потому что у тебя все равно было больше. Ты ведь занимался сексом намного дольше меня.

– Это правда. Но мне любопытно, скольких мужчин ты приглашала в свою постель.

– Давай просто скажем, что я могу сосчитать их по пальцам на одной руке, и оставим эту тему. – На самом деле их было всего трое. Но это не его дело.

– Практически девственница, – задумчиво сказал он.

– О, замолчи. Послушай, сейчас светлеет или просто...

Последним, что я помню, был Эрик, посмеивающийся надо мной, когда я погружалась в бессознательное состояние. Проклятые рассветы!

Глава 23

Я открыла глаза и, к своему неудовольствию, увидела стоявшего рядом Марка, который с открытым ртом уставился на меня. Тут я в ужасе обнаружила, что Синклер в какой-то момент сбросил с нас одеяло.

– Что это значит?! – воскликнула я, натягивая одеяло обратно.

– А? Извините, я подошел поближе, потому что совершенно потерял голову от вида вашего целлюлита.

– У меня нет никакого целлюлита, – отрезала я.

– И у меня тоже, – сказал Синклер. – Кстати, добрый вечер.

Тут вошла Джессика. Увидев рядом со мной Синклера, она замедлила шаг, а затем притворилась, что вовсе не удивлена, и обернулась к Марку:

– Ты собираешься дать ей трубку или как? Это твой босс, – добавила она, обращаясь ко мне. – Он, кажется, очень зол.

Я взяла у Марка телефонную трубку, вернее, мне пришлось буквально вырвать ее у него, поскольку он продолжал потрясенно стоять, глядя на меня.

– Хелло? Мистер Мэйсон?

– Элизабет, вы должны были явиться на работу час назад.

Проклятие! Какой сегодня день? Который час? Минуточку...

– Мистер Мэйсон, я поменялась с Рени на сегодняшний вечер. Она меня заменяет.

– О? Но Рени тоже здесь нет. Ну, я ей покажу.

– Мистер Мэйсон, я сегодня не приду.

– Но по расписанию сегодня ваша смена.

– Но мы поменялись!

– Понятно. Не могли бы вы прийти на пару часов, поскольку Рени, очевидно, забыла о вашей... договоренности?

– Конечно, – быстро сказала я. Необходимо было исправить положение. – Я буду через час.

– До свидания, Элизабет.

– Вот дерьмо! – воскликнула я, когда он повесил трубку. – Он думает, что я лгу, чтобы прикрыть свою задницу.

– И какую задницу, – восхищенно добавил Синклер.

– Прекрати. Мне надо идти, и я выдам Рени по первое число, когда увижу ее. Правда, я не очень-то хорошо работала в последнее время со всей моей...

– Тайной вампирской жизнью?

– Ну да.

– Потаскушка, – кашлянул в кулак Марк.

– Неправда! До этого я занималась сексом только дважды... в каком году это было?

Синклер рассмеялся.

– Уходите-ка, ребята, – приказал он. – Мне надо принять душ и подготовиться к работе.

– Здесь «Воины клинка», – сказала Джессика, косясь на дверь. – Вернее, один из них.

Я потерла виски.

– Это Джон, да?

Синклер зарычал. По-настоящему зарычал, как волк или лев.

– Выгони его вон! – приказал он.

– Успокойтесь, о король мертвых, – ухмыльнулась Джессика. – Он настаивает на разговоре с Бете.

– Мне плевать. Выгони его.

– Прекрати приказывать моим друзьям! – Я подперла кулаком подбородок. – Черт возьми, я не могу сейчас говорить с ним, мне надо идти на работу. Встречусь с ним позднее. Надеюсь, что никто не умер, а?

– Пока нет.

– Оптимистичная мысль, – пробормотала я, вставая с постели. Что из того, что я была не одета? Джессика видела меня голой миллионы раз, а Марка гораздо сильнее интересовал Синклер. – Пока, ребята, увидимся позже.

– Мы хотим знать, что произошло здесь вчера ночью, – заявил Марк. – Особенно почему Тина спускалась по лестнице с мертвым вампиром.

– Потом, потом, – твердо сказала я и пошла в ванную.

Я смывала шампунь, когда услышала, что кто-то отодвигает в сторону занавеску.

– Надеюсь, это кто угодно, кроме Эрика Синклера, – крикнула я, не открывая глаз.

– Ты бы предпочла видеть Марка или, может быть, Джона?

– Уф... и еще раз уф. – Я кончила промывать волосы и открыла глаза. Эрик, восхитительно голый (все еще!), стоял передо мной, положив руки на бедра, и улыбался. – Джон всего лишь влюбленный подросток.

– Тебя как будто это не удивляет.

– По какой-то непонятной причине я всегда нравилась подросткам.

– Не понимаю почему, – сказал он, дотрагиваясь до моей груди.

Я хлопнула его по руке.

– Что привело тебя в такое настроение? Ты улыбаешься уже второй раз за сегодняшнее утро. Вернее, вечер.

– О, полагаю, что я просто сова. – Он схватил меня и притянул к себе. – Я вижу, у тебя опять земляничный шампунь.

Я постаралась увернуться, но было слишком скользко. Я чувствовала себя как форель в колодце: мне было некуда спрятаться.

– Прекрати. У меня нет времени для твоих непристойностей: я уже опаздываю. – Моя работа в «Раю» напрямую зависела от того, поддамся я сейчас искушению или нет. Черт возьми! – Я же сказала, что опаздываю. В самом деле опаздываю.

– Ты все портишь, – недовольно проворчал он, отпуская меня. – Зачем тебе эта бессмысленная...

– Не заводись. – Я бросила ему мыло, которое он поймал на лету.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил он, а затем схватил мой шампунь и плеснул мне на грудь.

Выругавшись, я снова нырнула под душ, чтобы его смыть. Но тут кончилась горячая вода – глупый старый водонагреватель! – и теперь выругались мы оба.

Я бежала вниз по лестнице черного хода – это был самый быстрый путь из моей комнаты к подъездной аллее, – как вдруг услышала жалобный голос Джона: «Но я ей нравлюсь. Я вижу!» – и замерла на полпути.

Я начала крадучись подниматься обратно, решив пойти по другой лестнице и обогнуть парадный ход, но слова Джессики пригвоздили меня к месту.

– Джон, она вампир, хотя и необычный, а ты со своими «воинами» их убиваешь.

– Только плохих. Мы провели совещание и решили, что Синклера, Тину, Бетси и Монику трогать не будем. Насчет Сары мы еще спорили, когда она... ну... что бы вы, ребята, с ней ни сделали. Но если мы поймаем вампира, который пытается убить человека или причинить ему боль, то мы насадим его на кол. Это честная игра.

– Я не желаю слышать о ваших интригах. Ты, возможно, захочешь осуществить план Синклера.

– При чем тут Синклер?!

– О'кей, о'кей, не злись. Я хочу сказать, что Бетси не просто вампир, она королева вампиров.

– Ну и что? Ей не нравится такая работа, и, насколько я слышал, она стала королевой случайно. Если бы она могла, то отказалась бы от этого.

– Да, но она не может.

– Если бы она действительно хотела...

– Нет, в самом деле она не может. У бессмертных есть книга со всеми их законами, предсказаниями и тому подобной чушью, и согласно этой книге – которая для них вроде Библии – Бетси является королевой, а Эрик Синклер королем.

– И что из этого следует? – мрачно спросил Джон, и я не могла его винить. Джессика явно говорила ему не то, на что он рассчитывал.

Я услышала, как она ходит по комнате, и усмехнулась. Она теряла терпение и изо всех сил старалась держать себя в руках.

– Из этого следует, что они как бы женаты. В соответствии с вампирским законом. Следовательно, ты вожделеешь не просто к вампирше, а к замужней вампирше.

– Ну и что?

– Не будь идиотом. На случай, если ты не заметил, король безумно влюблен в нее. Он оторвет тебе голову, если ты попытаешься что-нибудь сделать. И будь справедлив, Бетси тебя не поощряла. Ведь так? – Угрюмое молчание. – Кроме того, мне кажется, что... возможно, она его тоже любит.

– Нет!

Я чуть было не скатилась с лестницы. Черт возьми, нет!

– Но это самый большой секрет в мире. Даже от нее. Что я хочу сказать: прекрати все это. Она ведь все равно тебя отвергнет. Или Эрик оторвет тебе голову. Это абсолютно проигрышная ситуация.

– И все же я прошу ее выйти ко мне.

Судя по раздавшемуся восклицанию, Джессика воздела руки к небу.

– Отлично, мне плевать, если для тебя это плохо кончится.

– Если она скажет «нет» – значит, «нет». Но я хочу услышать это от нее.

Прекрасно. Я поговорю с ним, когда вернусь. Но сейчас меня ждет парадное крыльцо. И «Мейси».

Я смеялась, когда ехала по подъездной аллее. Идея была слишком абсурдна. Я влюблена в Эрика Синклера! И он влюблен в меня! Глупее некуда.

Он нуждался во мне по одной-единственной причине – я являлась королевой мертвых. Его королевой. Кроме этого, у нас не было ничего общего. Аб-со-лют-но ничего. Просто смешно, что мы обречены править вместе тысячу лет. Его это раздражало не меньше меня.

Зазвонил мобильник. Бууп-бу-бууп-бу! Глупая тема «Фанкитауна»: ее нужно заменить. Я достала телефон из сумочки.

– Хелло?

– Ты, как обычно, оставила ужасный беспорядок, – объявила Джессика.

– Прости, но я спешила на работу.

– И что ты сделала с Синклером? Он мурлычет себе под нос. И приготовил ужин. Сказал, что пора начать зарабатывать себе на пропитание, а потом отправил кухарку спать и сам встал у плиты. Видела бы ты его в резиновых перчатках!

– Ты сочиняешь, – не поверила я.

– Кто может такое сочинить? И он не собирается уходить, хотя обычно линяет, как только узнает, что тебя нет. Но не сегодня. Я тащусь от этого парня. У меня от него мурашки по телу, но это интересно.

– Да уж. А кто там еще?

– Все. Джон, Эни, отец Маркус, Тина. О, чуть не забыла самое главное. Приготовив ужин и переставив книги в твоем шкафу – теперь все книги стоят как надо...

– Проклятие!

– ...он наткнулся на Джона, который ужасно хотел тебя видеть.

– Я слышала.

– Я думала, что они зарычат и начнут драться как гориллы в передаче «Живая природа», но Синклер улыбнулся и погладил по его голове. Представляешь, погладил по голове! Хорошо, что я спрятала самострел Джона в холодильник, не то быть беде.

– Это странно, – признала я.

– Конечно, странно, вот черт. Просто невероятно. Похоже, ты свела его с ума.

– Джессика! – начала было я, но потом сказала: – О'кей, ну... может быть, и так.

– У тебя что, выросла еще одна грудь или что-то в этом роде? И не думай, что я не заметила куски отвалившейся штукатурки в твоей спальне. Говорю тебе, я никогда не видела Синклера в таком настроении.

Я свернула в сторону, чтобы избежать столкновения с красным «БМВ» – терпеть не могу водителей, считающих, что могут ехать на желтый свет.

– Послушай, мы отлично провели ночь. Просто замечательно. Я была расстроена из-за Ант и из-за того, что мне пришлось заколоть Сару...

– Так это ты убила ее?

– ...и из-за всего, что происходит в последнее время. Но благодаря ему я почувствовала себя гораздо лучше.

Я слышала, как Джессика захихикала.

– Прекрати.

– Ну, берегись Джона-боя. Он твердо решил пригласить тебя на бейсбол или еще куда-нибудь, куда ходят дети его возраста.

– Бейсбол? Терпеть не могу.

– Тебе надо было остаться мертвой, как нормальному человеку.

– Заткнись.

– Умри, ничего не говори, – скороговоркой произнесла она и повесила трубку, чтобы оставить за собой последнее слово. Дура.

Глава 24

– Я уволена?

– Мы вынуждены вас уволить, – сказал мистер Мэйсон. – Когда вы здесь, Элизабет, то прекрасно работаете, но в последнее время вы крайне редко появляетесь на рабочем месте.

– Но... но... – Но я не виновата. Я королева бессмертных. А королев не увольняют! Я действительно была очень занята спасением своей жизни. Но на следующей неделе поступят новые модели «Прадас», и мне необходима скидка служащего. Меня никогда не увольняли люди, которые в июле носят свитер. – Но... но...

– Кроме того, разве у вас нет более важных дел? – добавил он любезно. – Вам надо поймать убийцу и вернуться к супругу.

– Да, это правда, но... Что?!

– Вам не следует быть здесь, ваше величество. Это понимают все, кроме вас.

Я уставилась на него с открытым ртом. Хотела что-то сказать, но не смогла, и только смотрела. Снова попыталась заговорить, но безуспешно. Я онемела от шока, как в тот момент, когда узнала, что Шарлиз Терон получила «Оскара» за лучшую женскую роль.

Он раскрыл папку, лежавшую на его безупречном столе, и достал чек с приколотым к нему голубым листом бумаги. Бр!

– Вот ваш окончательный расчет. И желаю найти убийцу.

– Мистер Мэйсон!

– О нет, я не вампир, – сказал он, правильно истолковав мои расширившиеся глаза и отвисшую челюсть. – Я Агнец.

– Кто-кто?

– Донор, – пояснил он. Затем отвернул ворот свитера, обнажив горло. На шее отчетливо проступал большой кровоподтек, похожий на след от укуса. – Сначала, когда вы пришли сюда, я подумал, что это испытание для меня. Или шутка. Но затем стало ясно, что вы серьезно хотите здесь работать. Я не мог понять почему. Наконец я решил, что должен уволить вас для вашей же пользы.

– Премного благодарна, – сказала я, приходя в себя от шока. – Господи, почему вы не сказали мне об этом раньше?

Он кашлянул в кулак.

– Я подумал, что вы умны... ээ... что вы догадаетесь, кто я.

Я взяла чек и встала.

– Вы ошиблись в отношении меня, мистер Мэйсон! Что ж, прекрасный конец прекрасной недели.

Он развел руками:

– Извините. И я бы не советовал вам стараться силой заставить меня изменить решение. С некоторых пор у меня развился иммунитет ко всем, кроме хозяина.

– Но... но если вы узнали, кто я, то должны были узнать Эрика Синклера. Это он заставил вас подписать увольнение?

– Его величество король, – сказал Мэйсон, тщательно подбирая слова, – очень могущественный вампир. Вы совершенно правы: я не мог устоять перед его обаянием.

– Устоять перед его обаянием? Я не понимаю, о чем вы тут болтаете, но ухожу, пока не оторвала вам голову и не превратила ее в футбольный мяч.

– Ценю ваше великодушие. Это для вашей же пользы, – крикнул он мне вслед, когда я уходила. В ответ я изобразила совершенно неподобающий королеве жест, хотя бы от этого почувствовав некоторое облегчение.

Я направилась к своей машине, припаркованной в «штате Джорджия». Какая мерзкая неделя. Паршивее и не придумаешь. Хотя могло быть хуже, если бы мне отрезали голову. С другой стороны, в таком случае моим неприятностям пришел бы конец.

Я прислонилась лбом к крыше автомобиля. У меня не было сил достать ключи и сесть за руль. Я бы могла наехать на маленького ребенка по дороге домой или снова начать оттаскивать какого-нибудь вампира от его жертвы. В общем, неприятности мне были гарантированы.

Я услышала, как сзади ко мне подъехала машина, но не обернулась. Что это еще за новая напасть? Наверное, Ант с распятиями и детским питанием.

– Ваше величество?

Я обернулась: это была Моника. Она открыла дверцу своего черного лоснящегося «порше» и спустила ноги на асфальт. Моника выглядела озабоченной, что немного приободрило меня.

– Что-то не так, моя королева?

– Все! – Она моргнула. Я начала биться головой о крышу, даже не чувствуя боли. – Все в этом мире не так.

– Ваше величество, вы оставите вмятину.

– Какая разница? У меня столько проблем, что я вот-вот заплачу.

– Почему бы вам не поехать со мной? Мы можем выпить, и вы расскажете, кого мне убить, чтобы вам стало лучше.

– Не дразни меня, – вздохнула я. – Хотя это лучшее предложение за весь сегодняшний день. О'кей.

Я оставила свою машину и, не задумываясь, буквально прыгнула в черный «порше».

Глава 25

– Да, это плохо, – признала Моника, когда я наконец закончила свое повествование. Она зашторила окна, чтобы создать в салоне искусственное освещение, в котором красиво вырисовывались ее стройные ноги. Черная мини-юбка, черные туфли на каблуках, белая блузка с кружевными манжетами. Очень модно, хотя и похоже на одежду проститутки. – Но по крайней мере король теперь прочно находится в ваших руках.

– Ха! Скорее в моих трусах.

– Хм. И как он?

– Раздражает меня.

– Я хочу сказать... как он в постели? Хорош?

– Должна признаться, что да. Более чем хорош. Просто великолепен. Ух! Меня прошибает пот, когда я только думаю об этом. Если я еще могу потеть.

– Расскажите!

Почти чужому человеку? Хоть и вызывающему доверие? Нет уж, спасибо.

– Но для него это ничего не значит. Ему просто нравится секс. Видела бы ты, что он делал, когда я первый раз пришла к нему в дом!

– Он кажется вполне нормальным мужчиной.

– Конечно, если ты не против того, чтобы тобой командовали. И относились к тебе снисходительно. И лапали, когда ты расстроена. И трахали, пока у тебя не начинают закручиваться пальцы на ногах. И... послушай, давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Как хотите. – Она начала крутить руль, пока мы не свернули на Седьмую авеню – практически на двух колесах, – и со скрежетом затормозила возле маленького домика из коричневого камня. Я подумала сперва, что это жилой дом, но двери были широко распахнуты, и по тротуару шли весьма неформального вида люди. Красная неоновая вывеска над дверями гласила «Ночлежка».

– О, дансинг? – спросила я, просветлев. – Я люблю танцевать.

– Это мой клуб. Я давно хотела показать его вам.

– В самом деле?

Это объясняло красивую одежду. И «порше».

– Я не знала, что у тебя есть клуб.

– У меня есть собственность по всей стране. Поразительно, что можно сделать, когда у тебя семьдесят лет на то, чтобы ее приобрести.

– Правильно, – сказала я, пока швейцар придерживал дверь. На нем были черные брюки, теннисные туфли без носков и белая футболка с надписью зелеными буквами: «Укуси себя». Очень остроумно. Он ухмыльнулся мне, захлопывая дверь, а другой швейцар откатил машину Моники. – Это вроде клуба вампиров?

– В основном. Пойдемте, ваше величество, выпьем.

– С удовольствием. – Мы прошли в зал, и я следовала за ней как агнец на заклание. Хмм. Конечно, я оказалась здесь по собственной воле, но почему мне внезапно пришло в голову это избитое выражение?

И почему, когда мы вошли в зал, все перестали танцевать? И уставились на нас?

– Знаете, – сказала Моника, поворачиваясь ко мне, – вы не заслуживаете его.

– Кого? – спросила я. Жертвенного агнца? Где я слышала это раньше? От мистера Мэйсона, конечно. Он так назвал себя. А где я слышала этот противный термин до Мэйсона? От Моники в ту ночь, когда на нее и Тину напали. Она сказала тогда, что намного легче держать кого-нибудь в качестве овцы вместо того, чтобы постоянно охотиться. И Тина, и Синклер не стали объяснять мне значения этих слов. А сейчас слишком поздно. И слишком плохо для меня. – Кого я не заслуживаю? – У меня появилось очень нехорошее предчувствие.

– Короля, конечно.

– Ну да, разумеется. Ээ... это ты заставила мистера Мэйсона уволить меня, ведь так? – Она просто посмотрела на меня. – Ну да, конечно, ты. Он солгал насчет того, что Рени не пришла, чтобы меня уволить и выгнать из магазина. А затем он... дал тебе знать, где я, и теперь мы здесь.

– Я знала, что вы неумны, – вздохнула она, когда несколько рук схватили меня сзади, – но не думала, что вы просто идиотка.

Меня потащили на середину танцевальной площадки. Явно не для того, чтобы станцевать ламбаду.

– Эй! Прекратите! Уберите руки, сволочи. Моника! Какого черта... – Моника исчезла за стойкой бара и появилась с внушительного вида колом длиной в мою руку. – А я надеялась, что ты готовишь мне коктейль.

– Неужели ты не поняла, – проговорила она спокойно, словно объясняя урок отстающему студенту, – что я и есть убийца вампиров?

– Ты убийца! Не верю! Ты мне всегда нравилась. – На мне все еще было с десяток рук, и они крепко меня держали. Где Синклер? Сейчас, когда он мне действительно был нужен?

– Да, – сказала она со скучающим видом. Я была вне себя от гнева, мне хотелось кого-нибудь загрызть. – Я поняла, что с тобой будет нелегко справиться. Поэтому я хотела, чтобы «воины» немного попрактиковались. А этот идиот, этот ребенок Джон, – она скривила губы и впервые взглянула на меня с настоящей яростью, – подпал под твои чары. И больше не желал охотиться за тобой. Он уговорил и других остановиться.

Я скромно пожала плечами. Не моя вина, что я так привлекательна.

– Так тебе и надо, корова. И убери от меня своих молодчиков, – заорала я и попыталась вырваться, но безуспешно. – И ты организовала нападение на себя и Тину, чтобы отвести подозрение.

Она зевнула.

– Ага...

И это сработало. Я никогда ни на секунду ее не подозревала. Вместо этого я следила за Сарой, которая стоила дюжины таких предательских сук, как Моника. Господи, иногда я действительно бывала слишком глупа, чтобы продолжать жить. Но кажется, это больше не будет проблемой.

– Ну, теперь ты получила то, что хотела. Через секунду я...

– ...я убью тебя, – закончила она, вскидывая голову с наглым видом, – и Синклеру понадобится новая супруга, и Тина, конечно, не подойдет. Ты заметила, что они больше похожи на брата и сестру? А Сара мертва, и ты знаешь, что тех, кто мог бы стать королевой, очень немного.

– Значит, остаешься только ты.

– Остаюсь только я.

– Но разве нас не тысячи?

– Уверяю тебя, что Эрик Синклер сочтет меня самым лучшим выбором.

– И тот факт, что у него еще есть супруга, – сухо сказала я, – для тебя не является препятствием.

– Препятствие! Я поражена, что ты знаешь такие слова. Нет, это не является препятствием.

Она направилась ко мне, сжимая в руке кол. Я увидела, что вокруг нас собрались зрители. Кроме ее слуг, повисших на мне с мрачной решимостью, на танцплощадке было еще около двадцати вампиров, которые смотрели на нас не отрываясь. Помощи ждать было неоткуда. Эти вампиры принадлежали Монике и не считали меня королевой. Моника еще что-то говорила, размахивая колом как полицейской дубинкой.

– Напрасная трата ресурсов, – пробормотала она.

– Что ты сказала? Я не расслышала.

Она заскрежетала зубами.

– Я сказала, мне жаль, что я тратила время и деньги на «Воинов клинка». Мне надо было убить тебя самой, как только я приехала в город. Я понятия не имела, что это окажется так просто. На самом деле это ведь не ты уничтожила Ностро, верно?

Она смерила меня испепеляющим взглядом.

– Нет, это сделала я. Я натравила на него демонов, и они сожрали его. – Демоны! Я бы все отдала, чтобы увидеть сейчас их рычащие морды. – Но послушай, Моника, тебе незачем закалывать меня, чтобы заполучить Синклера. Ты и так можешь получить его.

– Не верю. Он...

– Нет, серьезно! Мне он не нужен, я никогда его не хотела. – О'кей, это была маленькая ложь. Я имею в виду, что хотела его, как хотят сочный бифштекс, но не собиралась быть его женой, по крайней мере до тех пор, пока он сам не попросит об этом. Но он никогда не просил. Ни разу. Неужели так трудно было сделать предложение? Сначала он просто обманом заставил меня переспать с ним, чтобы стать королем бессмертных на тысячу лет. А потом снова обманом – ну почти обманом – заманил меня в постель. И теперь эта сука собиралась убить меня из-за него.

Чума на тебя, Эрик Синклер!

– ...предан тебе.

– Что?

– Ты опять не слушаешь. Если ты еще не заметила, ты находишься в крайне затруднительном положении.

– Да, да. Но послушай, мы можем договориться. Конечно, ты бешеная корова, которая решила меня уничтожить, но почему бы нам не найти общий язык? Я хочу сказать, что если уж мои родители сумели договориться между собой, то всякий сумеет. Ты будешь иметь Синклера по понедельникам, средам и пятницам, а я...

Она бросилась вперед и с криком вонзила кол в мою грудь. Я взвыла от боли. А затем умерла. Еще раз.

Глава 26

Из частных бумаг отца Маркуса, приходского священника церкви Св. Пайоуса, 7-я улица Миннеаполиса, 129. Миннесота

Мы опоздали ровно на секунду. Джон, который следовал за Бетси по всему городу – несмотря на то что мы все считали это бесполезным, – заподозрил в клубе что-то неладное и вызвал нас. Мы прибыли быстро, учитывая большое расстояние, но на несколько мгновений опоздали.

Когда женщина, которая, как оказалось, руководила нами, убила Бетси, нам показалось, что в комнате погас свет. Мы были настолько потрясены, что никто не мог пошевелиться.

Бетси оставалась неподвижной, абсолютно неподвижной. Невозможно было поверить, что эти прекрасные глаза никогда больше не вспыхнут зеленым огнем, что эти нежные губы никогда больше не произнесут ни слова.

Затем Эрик Синклер, самое грозное и могущественное существо, которое я встречал за свою долгую жизнь, совсем пал духом. Это казалось бы трогательным, если бы не было так печально.

Он взял ее на руки и опустился с ней на пол. Его пальто накрыло их обоих. Он шептал ее имя снова и снова и гладил ее лицо дрожащими пальцами.

Наша бывшая работодательница Моника постаралась объясниться. Она чувствовала в воздухе смерть – и не только королевы, но и свою собственную. Мы стояли, глядя на нее с немым осуждением, но она знала, что это не продлится долго, что скоро мы начнем действовать. Ее поймали с поличным, ее подлинная сущность проявилась в самый неподходящий момент, и она понимала это не хуже нас.

Она пыталась оправдаться тем, что была влюблена в Эрика, который, согласно вампирским законам, принадлежал Бетси. Поэтому Моника организовала группу «Воинов клинка» с целью убрать Бетси с дороги.

Была ли она безумна или просто доведена до отчаяния? Неужели долгие годы, когда она питалась человеческой кровью, настолько извратили ее совесть, что она решилась нанимать почти детей для убийства себе подобной? Я этого не знал, и в данный момент меня это не интересовало.

Она пробовала заговорить с Эриком, но с тем же успехом могла обращаться к камню. Он просто качал Бетси на руках и даже не взглянул на нее. Однако Тина недолго пребывала в растерянности. Меня всегда поражало, как преобразовываются иные люди в критических ситуациях, когда проявляется их подлинная натура. Тина всегда казалась мне очаровательной и воспитанной девушкой.

Но только не сегодня.

Она набросилась на Монику, и между ними завязалась яростная борьба. Я вытащил крест, но он мне не пригодился. Будучи смертным, я, конечно, был не в силах уследить за схваткой вампиров. Внезапно мог мелькнуть серебряный кинжал или показаться неясные очертания кулака, а затем голова вампира покатилась бы по полу или тело растаяла бы в воздухе.

Когда их наконец разняли, Джон со слезами на глазах вытащил свой нож и двинулся к Монике. Он не обращал внимания ни на что вокруг. Я слышал, как он прошептал: «Это тебе за Бетси, сука», – и собрался ударить ее, но Тина, двигаясь со сверхъестественной, нечеловеческой быстротой, успела перехватить его руку.

– Подожди! – выкрикнула она. Монику загнали в угол, и Тина сказала:

– Пусть король решит ее судьбу. – Все согласились с этим, даже Джон, чье сердце было разбито, не стал спорить.

Пока Тина держала Монику, остальные собрались вокруг Бетси. Происходящее выглядело нереальным. Все рассказы и фильмы о вампирах лгали. Она не стала ни кучей пепла, ни иссохшей мумией. Ее глаза были закрыты, а лоб прорезывала вертикальная морщинка, которая обычно появлялась, когда ее что-то раздражало. Казалось, что она вот-вот откроет глаза и потребует чая с двойной порцией сахара и сливками.

Но мы знали, что это невозможно. Вампиры, пронзенным колом, никогда больше не оживают. Даже эти странные ночные существа следовали своим собственным законам. У нас не оставалось надежды.

Мы все еще не могли оправиться от шока – как всегда бывает, когда гибнет кто-то, кто был вам дорог. Все произошло слишком быстро. Требовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что она мертва.

После бесконечно долгого молчания Марк спросил, что мы будем делать дальше. Тина покачала головой, но ничего не ответила. Только Моника попыталась что-то сказать, но быстро умолкла, когда пущенный Тиной дротик застрял в ее горле.

Джессика приглаживала растрепанные волосы Бетси, и я видел, как слезы ручьем текут по ее лицу.

– О, Бете, Бете, это... несправедливо. Если бы мы только пришли сюда на минуту раньше... мы бы спасли тебя! Я не думала, что мне придется пройти через это во второй раз. Перестань умирать на моих руках!

– Прекрати, – резко сказал Марк. Он положил руку на кол, торчавший в груди Бетси. Джон хотел остановить его, но Марк решительно замотал головой. – Я не могу видеть ее такой – пришпиленной к доске, как бабочка, насаженная на булавку.

И он с силой рванул кол вверх.

Глаза Бетси открылись. Мы обомлели от изумления.

Глава 27

Я почувствовала в груди резкое жжение, услышала, как раздирают мою рубашку, и открыла глаза, чтобы сказать собравшимся, что я обо всем этом думаю.

– О-о-о, – протянула я. – Черт возьми, это новая рубашка.

– Элизабет, – прошептал Синклер, и я увидела, что у него побелели губы.

– О-о-о, – опять застонала я, потирая затылок. – Зачем ты это сделал? Что это вы, ребята, вылупились на меня? Что случилось? Где эта подлая корова Моника? Вы знаете, что она оказалась плохим парнем? Она обманом заманила меня в свой клуб и пронзила осиновым колом. Мне было так больно! И где вас всех носило так долго? И почему я лежу на этом отвратительном полу? Синклер, немедленно помоги мне подняться.

– Ты снова живая! – воскликнула Джессика. – Снова.

– Взгляни на дырку в моей сорочке, – пожаловалась я. – Она что, думает, что хлопок растет на деревьях? Нуда, на деревьях. Или на кустах? В любом случае я... перестань! – Я ударила Синклера в плечо, чтобы он прекратил меня целовать. – Эй, красавчик! Сейчас для этого не время и не место, понятно? Лучше подними меня.

Он поставил меня на ноги, и Джон обнял меня, от чего я зашаталась. Синклер оттащил его от меня и снова стал издавать странное рычание, как раньше, но я не придала этому значения, потому что наблюдала за Моникой, сидевшей в углу с ножом в горле – подарок от Тины.

Я подошла к ней. Она выглядела удивленной, испуганной и взбешенной – все одновременно.

– Фальшивая королева, – прошипела она. – Ты никогда не будешь править.

– Я уже правлю, – с удовлетворением парировала я. – А ты кое-что уронила. – Я подняла кол. – И я думаю, что верну его тебе обратно, если ты не против.

– У тебя нет... а-а-а!

– О Господи! – вскрикнула Джессика, отворачиваясь.

– Прошу прощения, – сказала я, делая шаг назад и оглядывая пронзенную Монику – не скрою – с некоторым удовлетворением. – Что я могу сказать? Смерть – неприятное зрелище. Но она заслужила ее. – Я постаралась произнести эти слова с большей уверенностью, чем на самом деле испытывала.

Она заслужила смерть хотя бы за то, что заставляла «Воинов клинка» убивать бедных вампиров, не говоря уж о том, что сделала со мной. Пусть теперь объясняется с дьяволом, если сможет. Мне плевать.

– Хорошая работа, – прокомментировал Синклер. Он выглядел немного лучше – не такой бледный (для него) – и больше не рычал на Джона, как бешеный медведь.

– Я сам хотел заколоть ее, – пробормотал Джон.

– Нет, это мое дело, – объяснила я. – А ты можешь убить следующего серийного убийцу злых вампиров.

– О'кей. Я рад, что вы не умерли по-настоящему.

– Мы тоже, – в унисон сказали Марк и Джессика.

– Моника ведь не воскреснет, если я вытащу этот кол, правда? – спросила я.

– Конечно, нет, – произнесла Тина потрясенно. – Никто никогда не воскресал. Я хочу сказать... кроме вас.

– Это интересно, да? – спросил Синклер. – Не думаю, что в «Книге Мертвых» говорится о том, что Элизабет... нельзя убить.

Я пожала плечами:

– Хорошую женщину трудно уничтожить, не так ли?

– Особенно теперь, – сухо добавил он, – с твоей новой собственностью.

– Что?

– По нашему закону, когда ты убиваешь одного из нас, его имущество становится твоим.

– В самом деле? А как же их родственники?

– У вампиров нет родственников, – терпеливо объяснила Тина. – Очевидно, за исключением вас. Разве вам не показалось странным, что дом Ностро не был продан? Он ваш.

– Ничего себе! Сначала «Армани» Сары, а теперь еще и это! Ты видела «порше» Моники? Теперь он мой! – Я заметила взгляд Марка и Джессики и пояснила: – Я хочу сказать, что я убила ее вовсе не из-за машины. – Просто это чудесная награда.

– Я знаю, что вы убили ее не из-за машины, – заметила Тина, – но мне кажется, нам надо распространить слух, что это так.

– Зачем?

– Нам надо будет так говорить, – сказал Синклер, – пока ты не сделаешься более безжалостной. Иначе другие решат, что тебя легко убить, и постараются завладеть твоей короной.

– Но ведь ее нельзя убить.

– Убить можно всех. Даже Христа, – возразил отец Маркус.

– Кроме того, я уже стала безжалостной, – запротестовала я. – На этой неделе я убила двоих вампиров. Хотя... – я закусила нижнюю губу, – я не убила мистера Мэйсона, а следовало бы.

– Мэйсона? Твоего начальника в «Мейси»?

– Да, он пособник Моники. Он выгнал меня, а потом сообщил ей, где я, чтобы она могла поймать меня как мелкую рыбешку на наживку. Глупец.

Синклер заставил меня рассказать ему всю историю. Все возмущались Мэйсоном и Моникой и жалели меня. Это было здорово!

– Ваше величество, вы опять с нами! – воскликнула Тина. – Это невероятно! И...

– Послушайте, сегодня пятница, – перебила я. – Я вырвалась из холодных объятий смерти...

– Снова, – уточнила Эни.

– ...и хочу танцевать!

– Я бы что-нибудь выпила, – призналась Джессика. – Коктейль или пять коктейлей.

– Я тоже, – вступил в разговор Марк, вытирая пот со лба. Он и Джессика все еще выглядели взволнованными. – Наблюдать за тем, как ты восстаешь из мертвых, – занятие не для слабонервных.

– Извините, – робко произнесла я. – Я полагаю, что эта неделя была для всех нелегкой.

– Хватит болтовни об убийствах, – приказала Джессика.

– А куда вы ходите танцевать? – спросила Эни.

– Туда, куда вас не пустят, – коротко ответила Джессика. – Это только для тех, кто живет вместе с Бетси.

– Я живу с Бетси, – спокойно произнес Синклер.

– Мы можем пойти в «Гейтор», – предложила я. И тут до меня дошел смысл слов Синклера. – Что?!

– О, разве я не упомянул? – с невинным видом поинтересовался он. – Мы съезжаем из «Маркетта»: он больше не соответствует нашим запросам. И после короткой дискуссии сегодня вечером Джессика согласилась стать нашей домохозяйкой.

– Ты вселяешься в наш дом? – Я чуть было не упала в обморок. Меня затошнило. – Ты... я... ты...

Джессика развела руками. Я бросила на нее испепеляющий взгляд. Я вспомнила подслушанные мною ее слова о том, что «Бете влюблена в него и сама этого не понимает». Она все это спланировала.

Мне не следовало спать с ним во второй раз. Джессика не сделала бы своих идиотских заключений, если бы не увидела нас в постели. О, я знала! Знала, что пожалею о том моменте слабости, но такого я не могла даже предположить. Из секса с Эриком Синклером не выходит ничего хорошего! Я потерла рукой лоб.

– Мне срочно нужно выпить.

– Мы в баре, – напомнил Джон.

– Забудь об этом, ты, маленький убийца, – грубо оборвала я его. – Во-первых, я не устраиваю вечеринок в безвкусном клубе Моники, а во-вторых, вы, ребята, еще не достигли совершеннолетия, чтобы пить алкогольные напитки. Так что вы не идете.

– Да, чуть не забыла. – Джессика порылась в кармане и протянула Эрику и Тине что-то блестящее. – Это ключ от дома.

Я вырвала из ее рук ключ и проглотила его, едва не подавившись.

– О, очень остроумно, – самодовольно ухмыльнулся Синклер.

– Заткнись. – Я сделала паузу, чувствуя, что проклятый кусок железа рвется наружу. – А ты... – Я схватила Джессику за ухо, и она вскрикнула. – Пошли, я поеду куда-нибудь на моем новом «порше», и ты мне все объяснишь. – Тут мне все-таки пришлось выплюнуть ключ.

– Ладно, так уж и быть. Только из экономических соображений. Если вы взглянете на ваш счет в отеле, я уверена, вы... Короче, идемте.

– Эрик может спать в моей комнате, – предложил Марк.

– Мне следовало бы сказать что-нибудь осуждающее о вампирах, живущих в грехе, – вмешался отец Маркус, – но это кажется самой маленькой из ваших проблем.

– Я уже выбрал комнату рядом со спальней Элизабет, – объявил Синклер. – И не пытайся схватить меня за ухо, – быстро добавил он, когда я направилась к нему. – Если не хочешь, чтобы я разложил тебя поперек колена и высек.

– А, вот чем вы занимаетесь, когда заходит солнце? – захихикала Эни, а Джон покраснел и отвернулся.

Я выскочила из комнаты, таща за собой Джессику и Марка, не дожидаясь, пока моя голова треснет по швам.

Эпилог

Итак, теперь я живу с этой бестолочью Синклером и глупой Тиной в огромном особняке, который мне не по средствам. И я бессмертная и безработная. Снова.

Ладно, признаю, Тина не так уж глупа. Мне она даже нравится, когда не пытается проявить свой беспощадный нрав во всей красе. К тому же она делает восхитительные клубничные коктейли. Даже Синклер их пьет. По-моему, он действительно любит клубнику, так что мне стоит сменить шампунь.

Странно, но вампиры постоянно приходят, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Очевидно, до них дошли слухи о неудачной попытке Моники совершить переворот, и теперь они из кожи вон лезут, желая проявить верноподданнические чувства. Почему-то они все время приносят с собой кровавые апельсины. Синклер утверждает, что это такая традиция. Я же считаю, что это просто глупость. У меня уже весь холодильник забит проклятыми фруктами.

Я думаю, что Марк и Джессика напрасно открыли свой – наш – дом для других вампиров, хотя Марк говорит, что вовсе не считает Тину и Эрика опасными. Полагаю, он изменит свое мнение, если кто-то из них однажды сильно проголодается.

Что касается Джессики, она решила, что, поскольку я и Синклер должны править вместе тысячу лет, нам надо начать привыкать друг к другу. Но, если так, было бы невежливо забыть про Тину, поскольку она и Эрик практически брат и сестра. Так что теперь мы живем в соседних комнатах.

Когда я спускаюсь в гостиную, я частенько застаю там Синклера, читающего «Уолл-стритджорнал» и всегда готового отпустить какую-нибудь колкость в мой адрес. Не говоря уж о том, что я постоянно борюсь с искушением проникнуть в его спальню, одетая лишь в собственные насмешки. Но я усвоила урок, который получила в клубе Моники: ничего хорошего из секса с Эриком Синклером получиться не может. А что касается вышеупомянутого джентльмена, он оказался... и в самом деле джентльменом. Черт бы его побрал.

Они с Тиной принесли в дом «Книгу Мертвых», которую он держит в библиотеке на собственной книжной полке из красного дерева. Джессика попробовала прочитать ее и заработала трехдневную мигрень. Она также стала издавать какие-то непонятные восклицания и все эти три дня ничего не ела. Теперь она держится от библиотеки подальше.

Я тоже как-нибудь доберусь до этой книги, но в настоящий момент я предпочитаю что-нибудь полегче. Пусть Тина и Синклер изучают ее, если им это под силу.

Джон уехал из города. По его словам, он собирался повидаться со своей семьей, но я думаю (и Джессика со мной согласна), что он просто не может смириться с присутствием Синклера в моем доме. Он обещал вернуться в конце лета, и я поймала себя на том, что скучаю по маленькому чудаку.

Эни почти все вечера где-то шляется. Я думаю, что у них с Тиной что-то есть, но они очень скрытные. Однако обе часто бродят вокруг особняка, мурлыкая что-то себе под нос. И меня раздражают их глупые улыбки.

Синклер оказался прав: вампиры Моники перешли ко мне. Вдобавок у нее действительно оказалась собственность в разных частях света. И целых две машины!

Что мне делать с клубом в Миннесоте, курортом в Швейцарии, частной школой в Англии и рестораном во Франции, остается загадкой. Я понятия не имею, как руководить таким бизнесом. Наверное, мне стоит найти себе работу в одном из этих мест. Может быть, я попробую управлять «Ночлежкой»...

Мистер Мэйсон исчез. Я даже не знала об этом, пока не прочла объявление в газете. У него не было семьи, а об исчезновении сообщил его босс. Лишь месяц спустя в его квартире нашли несколько фрагментов тела. Нашли в чемодане, который он, по всей вероятности, упаковывал в тот момент, когда случилось... то, что случилось. Я поинтересовалась об этом у Синклера, но он просто перевернул страницу «Джорнала» и ничего не ответил. И я больше не поднимала этот вопрос, хотя немного жалела мистера Мэйсона. В конце концов, он дал мне работу в «Мейси».

Я отправилась повидаться с Ант в качестве акта примирения: «Разве мы не можем притвориться, что не ненавидим друг друга?» Я надела платье от Армани, и она «случайно» пролила на него красное вино.

Я много размышляю о том, что же все-таки произошло тогда в баре у Моники. Тот день – нет, целая неделя казалась сплошным кошмаром, и мне трудно восстановить все ее кровавые подробности. Джессика и Тина расспрашивали меня о том вечере, но Синклер избегал разговоров на эту тему – не знаю уж почему. Мне нечего было им рассказать. Я ничего не помнила из того, что случилось между тем моментом, как меня закололи, и мгновением, когда Марк вытащил кол из моей груди.

Впрочем, нет, кое-что я помнила, и это была единственная вещь, о которой я умолчала: голос Синклера, зовущий из темноты – то властный, то умоляющий, повторяющий снова и снова: «Вернись. Вернись. Не покидай меня. Не покидай меня. Вернись».

Иногда мне кажется, что это был сон. Или галлюцинация. Самым удивительным было бы, если он и в самом деле звал меня и говорил что-то подобное. Но видит Бог, я не собираюсь его спрашивать.

Одно из двух: либо меня нельзя убить, либо король бессмертных вернул меня силой своей воли. Есть над чем задуматься.

Но не сегодня. В магазине Неймана распродажа, а мне позарез нужен кашемировый кардиган. Я бы предпочла красный, но возьму любой яркой расцветки. Платит Джессика! Она говорит, что это ее подарок по случаю моего воскресения из мертвых.

Примечания

1

Гудман – в переводе с английского – добрый человек. – Здесь и далее примеч. Пер.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Эпилог . .