«Парадигматик»

- 5 -

Единственной странностью в кабинете были произведения искусства. Например, в ближайшем углу рядом с дверью стояла мраморная композиция тонкой работы: юноша держал в вытянутой правой руке за шкирку маленькую собачку, а левую руку согнул, глядя на часы; задние лапы собачки опутало щупальцами некое чудовище, напоминавшее осьминога, и готовилось уже запустить изогнутые острые клыки в ее бок. Две огромные картины маслом занимали почти всю правую стену. Одна изображала ночной автомобильный мост, где среди оранжевых огней освещения и плотного потока машин, можно было разглядеть одинокую хрупкую фигурку пешехода. На другой картине был изображен цех, в котором десятка два людей сидели за станками, согнув спины, и что-то мастерили, а кое-где стояли охранники в камуфляже с автоматами. Было в кабинете еще несколько статуэток на полках и маленьких картин, не менее странных

Павел Панфнутьевич, по словам старика, «знавший меру», безмерно долго стоял с протянутой рукой, но так и не дождался ответного жеста. Наконец он опомнился и со словами «Рад приветствовать вас, обращайтесь ко мне просто – Павел» протянул руку мужчине в плюшевых тапочках, держа ладонь вертикально. Мужчина в тапочках не замедлил ответить рукопожатием, про себя восхитившись приятностью мягкой, теплой и сухой ладони Павла Панфнутьевича, и ответил:

– Я монтер путей, спасибо за гостеприимность.

Павел Панфнутьевич помолчал некоторое время, не отпуская руки мужчины в плюшевых тапочках.

– Это непохоже на имя: «монтер путей», – наконец произнес он, отпустил руку собеседника и пристально посмотрел ему в глаза.

– Это не имя, это моя профессия.

– Вы железнодорожник, значит? – Павел Панфнутьевич несколько раз моргнул, потом улыбнулся легонько.

– Не придуривайся, Паш, – продолжая разглядывать картины, бросил старик. – Ты прекрасно знаешь, кто перед тобой.

Повисло молчание, Павел Панфнутьевич раза два переступил с ноги на ногу, потом пригласил гостей, указывая жестом в сторону кофейного столика:

– Присаживайтесь, господа.

Растрепанный старик ответил ему, пристально глядя на две большие картины:

– Нехило ты их отделал.

– Кого? – изумленно обернулся Павел Панфнутьевич.

– Интерьеры свои, – бросил старик, прошел мимо хозяина и плюхнулся на диван.

Павел Панфнутьевич тронул свой ослепительный шелковый белый галстук и сказал негромко:

– Дорогая, будьте добры угощение для нашего самого дорогого гостя.

- 5 -