«Русский батальон: Война на окраине Империи»

- 4 -

Впереди гордо шествовал, то и дело сплевывая в сторону, Луис Хейн. Вытирая лоб, на который налипли мокрые от пота волосы, он прислушался к тихому шелесту голосов товарищей и позвякиванию металла. Хотя всех этих навозных жуков зачислили в наемники без подготовки, они в общем и целом оказались ничего себе, даже те два субчика, которые в прошлый раз были только на подхвате. Это их второе дело, но и в первом ребята проявили себя лучше, чем можно ожидать от таких сопляков новобранцев.

Еще три-четыре операции, и голландская деревенщина начнет кое-что соображать, подумал Хейн.

Ну и тупой народ! Как «амиш»[1] у него дома. Сейчас, похоже, до большинства так и не дошло, что идет война, которую начали жители Стейндорпа, изгнав Чокера и Хендерсона из междуречья.

Ничего, скоро они почувствуют все на своей шкуре! Айен Чокер продемонстрировал им Макклосленда – Большого Джима. Он-то не потерпит, чтобы какие-то фермеры пинали его под зад! Если уж буры осмеливаются нападать даже на Айена, то скоро на такой большой планете, как Зейд-Африка, для Хейна не останется места…

Стояла изнуряющая августовская жара, усугубляемая влажностью. Ну и парилка! Обливаясь потом, Луис посмотрел на свой автомат, который приходилось нести в руках, и чертыхнулся. Странно, столько денег вбухали за сотню лет в космические полеты, а чтобы людей убивать, ничего получше не придумали. Он остановился и закурил земную сигарету, а заодно дал своим маленькую передышку. Офицер-наемник с тремя кружками на плече (капитан) нетерпеливо замахал рукой, показывая, что останавливаться нельзя. Хейн, пожав плечами, пригнулся, чтобы не мешали цепляющиеся ветки папоротника. Под ногами хрустнул валежник.

Луис вдруг вспомнил, как в тринадцать лет – полжизни назад! – при свете фонаря подстрелил своего первого оленя. Это было в невыжженной части западной Пенсильвании… Сейчас работа у него приличная. Ковбои платят хорошо и кормят неплохо.

А командиру достаются самые сливки. Нынче, глядишь, и женщина будет.

Капитан опять стал проявлять недовольство. Он у него допросится… Хейн облизал пересохшие губы, полез за флягой…

И замер. Среди, прочих звуков – тихого переругивания, позвякивания металла о металл – выделялся стук копыт.

- 4 -