«Под тонким льдом чернеет дно»

Владимир Колычев ПОД ТОНКИМ ЛЬДОМ ЧЕРНЕЕТ ДНО

Часть первая ЗВЕЗДОЧЕТ

Глава 1

Таджики улыбались сквозь зубы. Их было немного, всего пять человек, но все вооружены. У одного — автомат Калашникова, у других стволы попроще — обычные «ТТ». Судя по их уверенному поведению, они умели пользоваться и тем, и другими. Марат молил Аллаха, чтобы он удержал этих ребят от соблазна добыть легкие деньги. Все-таки два миллиона долларов — солидная сумма даже для крупных поставщиков героина. За Маратом стояли очень серьезные люди, но таджики могли этого и не знать. Как бы не наломали дров…

— Ты чего такой бледный? — насмешливо и свысока спросил Хаджа.

Широколицый, скуластый, коренастый, в глазах лед. Марат с опаской смотрел на него.

— Холодно здесь у вас, — натянуто улыбнувшись, поежился он.

— Огонька не хватает?

— Да нет, лучше без огонька…

Марат и сам был при оружии. Три человека с ним, но У всех только пистолеты… Тяжело им придется, если таджики вдруг начнут стрелять. А они могут. Все-таки два миллиона долларов…

Никогда еще Марат не заключал такие сделки. Ну, Килограмм героина взять, полкило кокаина для мелких Уличных продаж. Травка там, амфетамин… А здесь Полета килограммов чистейшего героина. Крупная оптовая поставка из Средней Азии, серьезнейшая сделка… Видно, стоящие за ним люди решили его приподнять, вывести на новый уровень. Что ж, это радует. Только как бы не лечь трупом посреди железного ангара, где сейчас решалась его судьба…

— В баньке согреемся, — сказал Марат. — Потом… Давай товар показывай.

— Нервный ты… — покачал головой Хаджа. — Или нас боишься, или самого себя… За нас не думай, мы работаем честно. Лишь бы за тобой ничего не было. А то ведь за нами серьезные люди…

— За нами тоже… Товар где?

— Здесь товар, здесь…

Хаджа подошел к старенькому «Ниссану», открыл багажник, наполненный пакетами с белым порошком, на каждом из которых стояло «фирменное» клеймо подпольной лаборатории. Судя по цвету и упаковкам, порошок был очень высокого качества. И цена сносная — сорок тысяч долларов за килограмм. В розницу такое добро не продают, его сначала порядком разбавляют мелом или тальком, а потом уже отправляют на улицу. Пятьдесят килограммов чистого героина можно увеличить в массе до полутонны, разбить на пять миллионов доз… Жаль, что за последние годы цены на героин упали в разы. Если раньше за «уличный» грамм можно было взять сто пятьдесят — двести баксов, то сейчас хорошо, если за тысячу рублей продашь. Слишком уж много товара из Афганистана в Москву идет — большая конкуренция, демпинг и прочее… Но, как бы то ни было, уличным торговцам вполне по силам превратить пятьдесят килограммов белого порошка в двадцать миллионов долларов.

— Хороший товар, «три девятки», «Слеза Аллаха», — широко улыбнулся Хаджа.

— Хорошо, если так…

Для порядка Марат проткнул кончиком ножа один пакет, взял на палец крошечное количество порошка, сунул его в рот. Нёбо и десны онемели в момент. Но это еще не показатель высокого качества. Ясно, что в пакетах героин, а реальную степень очистки выявят потом, в лаборатории. Если, конечно, товар дойдет до нее…

— Не бойся, у нас без обмана, — мотнул головой Хаджа. — Через два месяца еще партия придет. Если понравится, возьмете…

— Думаю, что понравится, — кивнул Марат.

Он распорядился подогнать к «Ниссану» свою машину. В ангаре действительно было холодно, и все же он вспотел, пока товар взвешивали и перекладывали в багажник его машины. Только тогда он передал Хадже пластиковый чемоданчик, доверху набитый деньгами.

— Считай.

Но не успел таджик открыть кейс, как вдруг распахнулась дверь, и ангар стремительно заполнился вооруженными людьми в масках и бронежилетах. Это был милицейский спецназ.

Таджик, стоявший на возвышении, вскинул было свой автомат, но бесшумный выстрел на упреждение сразил его наповал. Хаджа испуганно схватился за голову, резко сел на корточки. Точно так же поступили и все остальные. В том числе и Марат…

Удар тяжелым берцем лод копчик уложил его на живот; на запястьях защелкнулись стальные «браслеты».

— Этих в одну машину, этих в другую, — распорядился властный мужской голос.

Марат был волжским татарином, он больше походил на русского, нежели на азиата. А его бойцы и вовсе были типичными славянами. Поэтому спецназовцам не понадобилось ломать голову, чтобы определить, кто есть кто.

Таджиков погрузили в один микроавтобус, а русских в другой.

Марат думал, что его швырнут на пол, затопчут ногами, но спецназовцы указали ему на кресло в салоне. Напротив него устроился офицер с четырьмя звездочками на погонах. Лицо его было закрыто маской, но по глазам было видно, что он улыбается.

— Талибов мы за город вывезем, — сказал капитан, когда машина тронулась. — Там и закопаем… Ну, чего таращишься? Свои мы. А ты думал, менты? В штаны навалил, да? Привет тебе от Хоттабыча!

— Так это он все придумал? — недоуменно вытянулся в лице Марат.

В организации Хоттабыч был следующей ступенью после него. И единственным человеком из вышестоящих, с кем он мог связаться в случае необходимости.

— А ты думал, Костик тебя сдал? — усмехнулся «офицер».

— Ну, была мысль… Только Костик про эту сделку не мог ничего знать…

Костик был мелким барыгой, работал с наркошами — продавал им дозы. Не так давно его взяли с поличным, закрыли в изоляторе. На допросах он держался стойко, никого не сдал. В этот момент он сидел в Бутырке, с ним работал очень сильный адвокат, который вскоре легко докажет на суде, что сорок восемь граммов героина Костик хранил для собственных нужд. Дадут два-три года условно, и все… Словом, ничего серьезного.

— Хоттабыч знал. Поэтому мы вашу лавочку и накрыли… Товар оставим вам, а деньги я отвезу Хоттабычу. Два «лимона» на дороге не валяется, правильно я говорю? — весело подмигнул Марату «спецназовец».

— Да правильно… Только нас предупредить надо было. А то мы уже подумали, что нам крышка…

— А утечка информации? — строго посмотрел на Марата «капитан».

— Не было бы ничего.

— В таких делах лучше перебдеть.

Трудно было не согласиться с такой логикой. Кто знает, как повел бы себя Марат, если бы таджики приставили нож к его горлу и стали пытать. Может, и сознался бы, что ждет их впереди, на сделке…

И все же Марат позволил себе усомниться в гениальности Хоттабыча.

— Канал неплохой был, зачем его обрубили?

«Офицер» еще строже посмотрел на собеседника.

И ничего не сказал. Не твоего ума дело — отчетливо читалось в его глазах.

Хоттабыч — голова, ему видней. Он и таджиков нашел, и Марата на них вывел, деньги ему дал. Если считает нужным кинуть оптовиков, значит, так и надо.

Машины сошли с шоссейной дороги на тряский проселок. Марат многозначительно посмотрел на «офицера».

— Талибов кончать будем, — сказал «капитан». — Вы яму им выроете, а мы все остальное…

Машины остановились на безлюдном песчаном карьере. «Капитан» выдал Марату и его людям две саперные лопаты. Это был не самый лучший инструмент для рытья могилы, но земля — сплошной песок, работа пошла легко.

Можно было выкопать очень глубокую яму, но «капитан» остановил Марата на метре с половиной:

— Хватит. Дальше мы сами.

Он как был, так и оставался в маске. И его люди тоже не спешили открывать лица. Марата это лишь успокаивало. В организации, на которую он работал, существовала жесткая система конспирации. Он знал только тех людей, которые непосредственно работали с ним. О боссах, что стояли за Хоттабычем, он имел всего лишь смутное представление. Не знал он и о тех, кто служил им напрямую. Вне всякого сомнения, «капитан» был их человеком; и если он продолжает соблюдать маскировку, значит, Марату ничего не угрожает. Сейчас «спецназ» пустит в расход таджиков, а он предаст земле трупы и вместе со своими парнями уедет отсюда. Где находится машина с наркотиками, ему скажут. Возможно, скоро выяснится, что ему поручено сбыть все пятьдесят килограммов товара. Для этого ему понадобится много людей, и он их получит, заняв тем самым более высокое положение в организации…

У таджиков были заклеены скотчем рты — они не могли кричать, но яростно мычали, когда их вытаскивали из автобусов.

Сначала их сбросили в яму, и только затем «спецназовцы» разрядили в них свои бесшумные автоматы. Марат в это время стоял в стороне и нервно курил.

— Теперь ваша очередь, — сказал подошедший к нему «капитан».

Он вздрогнул, уловив зловешие нотки в его голосе.

— В каком смысле?

— В том, что пора браться за лопаты…

— Так бы и сказал.

— А ты что подумал?

К сожалению, Марат понял его правильно. В этом он убедился, когда его друг и подопечный Кирьян взялся за лопату. Только парень подошел к яме, как стоявший рядом «спецназовец» выстрелил ему в затылок. В тот же момент был убит и Витек. Их обоих сбросили в могилу.

Марат не думал о том, чтобы молить палачей о поша-де. Но его ноги сами подкосились, и он рухнул на колени. При этом он очень низко опустил голову, и тут же в затылок уперся ствол.

— Зачем? — в паническом ужасе пробормотал он.

— Ничего личного, — тихо сказал «капитан». — Костик раскололся, на тебя показал. А ты на игле, тебе доверия нет… Извини…

Он должен был нажать на спусковой крючок, но по-чему-то медлил. Марат прекрасно понимал, что спасения нет. Но сработал инстинкт самосохранения. Он и сам не понял, как ноги пружинно разжались в прямую линию и тело взметнулось в сторону ямы. Но, видимо, именно этого и ждал «капитан». Чтобы потом не возиться с трупом. Он выстрелил незамедлительно, и Марат в ужасе ощутил, как пуля ударила в голову…

Глава 2

Серебристый лед может быть добрым другом, но в его преданность верить нельзя. Как бы ты ни любил его, он остается предательски скользким и может подвести… Сколько помнил себя Игорь, столько и знался с ним. Иногда ему даже казалось, что сначала он научился кататься на коньках, и затем уже ходить. Чемпион России, затем Европы, мира, серебряный призер Олимпиады. Со льдом он на «ты». Но почему-то скребет по нервам недоброе предчувствие.

Лед на площадке хороший — гладкий, твердый и не крошится. Хоть на тройной прыжок иди — ничего не случится. А ему всего-то и надо, что провести раскрутку партнерши. Это просто, взять ее за руку и вращать вокруг себя…

Вика напряжена, ей трудно, улыбается она через силу. Но это у нее от неопытности. На льду она совсем недавно, навыков нет, одно только желание выглядеть достойно. Вика — певица, звезда эстрады, для нее участие в шоу — не только способ проверить себя, но и прибавить в популярности.

Игорь и вовсе не собирался выступать в шоу и был очень близок к тому, чтобы сказать «нет» продюсеру проекта. Но его настроение резко изменилось, когда он узнал, кого сватают ему в партнерши. Ему нравилось творчество Вики Москалевой — ее песни, ее вокал. И сама она — прелесть. Красивая, изящная, стройная — этого у нее не отнять. Но главное, поразительная женственность и сексуальность. А заглянешь в ее красивые глаза, и чувствуешь, как идет кругом голова…

Вика смело пошла на выполнение элемента, но все же с надеждой посмотрела на партнера. «Не урони!..» Игорь был фигуристом-одиночником, но хорошо знал, что такое парное катание. Он точно знал, что сможет удержать партнершу… Но что-то дрогнуло в нем, когда Вика посмотрела на него…

Она сама была виновата: не удержала равновесие, когда он клонил ее ко льду. Ее повело в сторону, и все же он мог бы справиться и с ней, и с самим собой. Но что-то не заладилось, и на какой-то миг он потерял над собой контроль…

Вика могла сильно удариться, получить растяжение связок или даже разбить лицо. Но Игорь не позволил ей рухнуть на лед. Падая, потянул ее на себя, и они легли на лед так, что девушка приземлилась на него, как на матрас. Он смягчил ее падение, но сильно стукнулся локтем об лед.

— Станция «Недотепа», — улыбнулся Игорь.

Невзирая на боль, он обнимал Вику обеими руками.

— Едем дальше? Или уже приехали?

Похоже, ей понравилось лежать на нем. Да и ему не хотелось, чтобы она поднималась.

Игорь Овербах тут как тут. Стремительно подкатился к ним, остановился с эффектным и мягким разворотом.

— Ребята, может, вам подушечку постелить?

— Нет, лучше горячий душ… С рукой что-то, — пожаловался Игорь.

— Серьезно? — нахмурился Овербах.

— Не знаю… Надеюсь, что нет…

— На сегодня, думаю, хватит. Давайте в раздевалку. Посмотрим, что у тебя с рукой…

Все-таки не обмануло Игоря предчувствие, все-таки свалился он в штопор. Впрочем, ничего страшного не произошло. Их с Викой спасла его спортивная подготовка, она не пострадала. И хорошо, что все это произошло на тренировке. Вот если бы такой конфуз случился завтра, то не видать им лавровых венков. Разве что еловый веник кто-нибудь подарит, на потеху…

С рукой все обошлось. Боль в локте вызвал обычный ушиб. Ни вывихов, ни растяжений… А боль прошла, когда Игорь увидел Вику. Он выходил из мужской раздевалки, она — из женской. Он был в теплой спортивной куртке и кроссовках, она — в роскошной норковой шубе и элегантных ботфортах на шпильке. Ей не нужна была меховая шапочка, ее русые волосы были настолько густыми и пышными, что могли защитить голову от холода в самый лютый мороз.

Она шла по коридору к выходу, спиной к Игорю. Он залюбовался ее грациозной, женственно-мягкой походкой. Какая женщина! Какое очарование!.. Глядя на нее, трудно было поверить, что совсем недавно он кружил с ней на льду, обнимал ее, прижимал к себе… Она и тогда сводила его с ума своей красотой. Но на льду он был в спортивном запале и не думал о чувствах. Не было того страстного волнения, которое он испытывал сейчас.

— Вика!

Она остановилась, плавно повернулась к нему лицом, нежно улыбнулась:

— Да.

— Ты домой?

— Да. Мне надо… — Чувство вины слега притушило свет в ее глазах. — Извини, я не спросила: как твоя рука?

— Все в порядке.

— Ну, слава богу!.. Я пойду?

Он видел, что Вика не очень хочет уходить от него. Но, казалось, кто-то тянул ее за цепь. А ведь она не замужем. И, если верить прессе, не было у нее и постоянного бойфренда.

— Может, вместе пойдем? — смущенно улыбнулся он.

— Ты хочешь меня проводить? — Ее правая бровь вопросительно приподнялась.

— Хочу! — решился Игорь.

— Только я на своей машине, ладно?

— Я не против.

— Вообще-то мне больше нравится быть пассажиром, — улыбнулась девушка.

Она достала из своей сумочки связку ключей, протянула парню.

— Только не подумай, что я тебя нанимаю.

— Ну нет, что ты!.. А если бы и наняла, я бы не стал отказываться…

— И кем бы я могла тебя нанять? — с нежным задором спросила Вика.

— Э-э… Знаешь, когда-то я работал дворником…

— У меня квартира, двор в доме общий…

На улице было холодно, но Игорь не обратил на это внимания. Ему было жарко от мысли, что Вика с ним и он хоть сейчас может увезти ее на край света.

— Могу разносить почту, — придумал он.

— Сейчас больше в ходу электронная почта… Кстати, мы бы могли общаться по Интернету…

— Может, ты лучше пригласишь меня к себе на чашечку кофе? Самое то после тренировки… Кстати, нам нужно решить вопрос о сказочных персонажах, которые мы будем представлять…

Через два дня должно было состояться их третье по счету совместное выступление на льду. Тема простая — фольклор народов мира. Они выбрали образ северных людей — нанайский мальчик и чукотская девочка. Костюмы уже готовы, выглядели они в них забавно. Если повезет, они заслужат хорошие оценки… А потом будет не менее потешная сказочная тема. И здесь бы не прогадать…

— Ну, если так, то без кофе никак, — с милым лукавством улыбнулась Вика. — Кофеин очень помогает при мозговом штурме… Или ты пьешь без кофеина?

— Да, и соль ем без натрий-хлора.

— И водку без цэ-два-аш-пять-о-аш.

Они оба рассмеялись. И сели в ее красный «Мерседес».

— Сейчас нам нужно думать о замороженном аш-два-о, — весело сказал Игорь и завел машину.

— Да, лед — это замороженная вода, — в задумчивости кивнула девушка. — Но мне почему-то кажется, что он горячий… Что ты нам насчет сказочных персонажей говорил?

— Нам нужно придумать и создать сказочные образы.

— Можно «Спящую красавицу» изобразить.

— Ты красавица, но я-то не принц…

— А ты попробуй.

— Да я с удовольствием… А ты не заснешь в танце?

— А это зависит от того, как я войду в образ… Если вдруг я засну, ты должен будешь меня разбудить.

— Как? Живительным поцелуем?

— Да, кажется, так принц и разбудил спяшую красавицу… Нет, лучше без этого, — с сомнением во взгляде качнула Вика головой. — А то еще злой колдун объявится…

— Если я не ошибаюсь, в сказке принцессу заколдовала злая фея…

— Это в сказке, а в жизни есть злой колдун, — совсем не весело сказала девушка.

Вика жила в старинном доме в районе Остоженки. Охраняемый двор, подземный паркинг, подъезд с мраморным полом. Роскошная трехкомнатная квартира в стиле «полный пакет». Кухня, куда Вика провела Игоря, впечатляла своими размерами и обстановкой.

Она поставила на плиту чашу с песком; пока он нагревался, измельчила в кофемолке горсть зерен, по чайной ложке бросила в две маленькие медные турки, наполнила их родниковой водой из кувшина. Игорь завороженно наблюдал за этим священнодействием. Какая грация, какая пластика движений…

— Твой кофе, — сказала девушка, поставив перед гостем чашечку кофе.

Они сидели на противоположных концах стола, пили кофе. И молчали. Ни ему, ни ей не хотелось говорить. Им достаточно было смотреть друг на друга, чтобы понять, как хорошо им вместе.

И все-таки первым заговорил он. Не мог не отметить, какой вкусный у нее кофе.

— Это какое-то волшебство, — сказал Игорь. — Могу побиться об заклад, сама Шахерезада не могла бы сотворить такое чудо.

— А разве Шахерезада варила кофе? — нежным певучим голосом спросила девушка.

— Наверное. На Востоке вообще любят кофе.

— Это верно, — кивнула Вика.

— Но ты не восточная женщина.

— Русская, от корней до кончиков волос. А вот он… — начала она, но, запнувшись, замолчала.

— Кто — он?

— Ты, наверное, думаешь, что я одна здесь живу?

Ее вопрос настолько потряс его, что похолодели кончики пальцев.

— Нет… — в растерянности выдавил из себя Игорь. — Не думаю…

Он не хотел думать, что Вика живет с кем-то. Хотя мысли о сопернике закрадывались в голову. Вроде бы и не пахло в квартире мужским духом, но на кухне две турки. Значит, Вика привыкла варить кофе на двоих…

— А мне кажется, думаешь… — как будто виновато и опечаленно улыбнулась девушка. — И правильно думаешь, я живу здесь одна…

Игорь не смог сдержать вздоха облегчения. Но тут же возникло ощущение, будто в глаза попал луковый сок. Вика постаралась.

— Он иногда приезжает.

— Кто — он?

— Алмас… Красивое имя, да?

— Это ты о ком? — смочив глотком кофе пересохшее горло, спросил Игорь.

— У меня есть мужчина. И его зовут Алмас. Он ассириец по национальности…

— Зачем ты это мне говоришь?

— Чтобы ты знал… Я же вижу, что нравлюсь тебе, — улыбнулась девушка.

— Нравишься, — не стал отрицать Игорь.

— И ты мне нравишься… Правда нравишься, очень… Мы же с тобой взрослые люди, чего ходить вокруг да около?

— Взрослые, — в легком замешательстве кивнул Игорь.

— Мы уже сколько вместе танцуем? Не сказать что много. Но и не мало…

— Не мало…

Она уверенно держала инициативу в разговоре, и ему оставалось только поддакивать.

— Общаемся на языке тела, и только сегодня ты догадался проводить меня…

— Это упрек?

— Нет. Скорее наоборот. Не люблю, когда мужчины форсируют события. Даже если они партнеры… в танце… Но и медлительных тоже не люблю… Ничего, что я так с тобой разговариваю, люблю — не люблю? — Она смотрела на Игоря ласково, но вместе с тем свысока.

— Ты права, незачем ходить вокруг да около.

— Тем более что времени у нас не так уж и много.

Вика улыбнулась ему с нежным кокетством, поднялась, обогнула стол, встала рядом. Он тоже встал.

— Стихи ты расскажешь мне завтра. На тренировке, в танце… Цветы нам подарят на выступлении… Обними меня, — попросила девушка и в томном ожидании закрыла глаза.

— Если позволишь, — взволнованно пробормотал Игорь.

Он обвил рукой ее талию, она губами жарко накрыла его рот…

Они уже были в ее спальне, на ней оставались только трусики, когда в дверь позвонили.

— Черт! Это он!.. Одевайся быстрей!

Девушка как ужаленная вскочила с постели, смела с полу бюстье и платье, сунула все это в шкаф, набросила на себя халат.

Джинсы все еще оставались на Игоре, а надеть рубашку не составило никакого труда. Он справился с ней по пути в кухню, куда показала ему Вика.

Игорь сел за стол, а девушка открыла дверь.

— Алмас, а у нас гости! — сказала хозяйка квартиры.

— Кто? — отозвался густой и звучный мужской голос.

— Игорь Макеев.

Он не видел Вику, но чувствовал, как она волнуется и переживает.

— Да что ты такое говоришь!

Игорю понравились ликующие интонации в голосе мужчины. Но ему не нравился он сам. Да и как он еще иначе мог относиться к любовнику любимой женщины?

— А ну-ка, покажи героя!

На кухню зашел высокий, крепкого сложения мужчина лет тридцати пяти. Дорогой темный костюм из переливчатой ткани, черная водолазка с закрытым горлом, ремень с золоченой пряжкой. Смоляные жесткие волосы в модельной прическе, высокий лоб, густые брови, смыкающиеся на переносице, большие и продолговатые глаза как у сфинкса — с теплой радужной оболочкой и ледяные в глубине. Нос высокий, прямой, начинающийся от самого лба, губы полные, изогнутые в форме персидского лука. Кожа светлая, без признаков восточной смуглости. И говорил он на чистом русском языке, без всякого акцента.

— Рад познакомиться! — широко улыбнулся Алмас. И протянул гостю руку. — Алмас!

— Игорь… Очень приятно.

— Так ли уж приятно? — лукаво спросил мужчина. — А то вдруг на мою Вику глаз положил!

— Да нет… То есть она мне, конечно, нравится…

— Не продолжай, — бесшабашно махнул рукой Алмас. — Знаю, что нравится. Такая девушка не может не нравиться… Да, кстати, чем вы тут занимались? — как бы невзначай спросил он.

— Кофе пили! — чересчур поспешно и с плохо разыгранным удивлением ответила Вика.

— А почему ты в халате?

— Я душ принимала…

— После чего?

— Как после чего? После тренировки!

— Там же у вас душ есть.

Алмас выглядел беспечно спокойным, но допрашивал Вику плотно.

— В том-то и дело, что сломался душ… То есть воду отключили…

— А волосы уже высохнуть успели, да?

Игоря покоробило, когда Алмас обнял Вику за талию, привлек к себе, носом зарылся в ее волосы.

— Пшеницей пахнут, да, Игорь? — бравурно спросил он.

— Не знаю…

— Ну как не знаешь! Ты же с моей Викой по льду как бабочка порхаешь… Жмешься к ней, пируэты всякие крутишь, да?

Алмас улыбался, но смотрел на Игоря так, что у него невольно возникла потребность оправдаться перед ним.

— Когда танцуешь, не обращаешь внимания, как пахнет партнерша. И эротики в танце никакой нет… То есть эротика есть, но как бы снаружи. А внутри — напряжение сил, пот. Там думаешь, как элемент исполнить, как партнершу не уронить…

— Алмас, а мы сегодня упали! — поспешила вставить Вика. — Я была виновата, должна была на лед упасть, а Игорь меня удержал. Сначала сам упал, а потом и я легла…

Она говорила быстро, пытаясь за наигранной улыбкой скрыть чувство вины. Казалось, она боится своего любовника.

— Куда легла?

— К нему…

— В постель?

— Ну что ты, Алмас! На него упала… То есть на лед…

— Так на него или на лед?

— На него… И на лед… Ты не думай, ничего не было…

— Где ничего не было? На льду?..

— Ну, на льду не могло…

— А где могло? Здесь?!

— Алмас, ну не путай меня, не надо! — чуть ли не взмолилась Вика.

— Действительно, чего ты к ней пристал? — вступился за девушку Игорь. — Говорит же, что не было ничего, зачем путать?

Алмас посмотрел на него с благодушной улыбкой, но ледяной холод в глазах заставил поежиться.

— Как это не было? А кофе вы разве не пили?

Казалось, он свел разговор к шутке. Игорь натянуто, но с чувством облегчения улыбнулся:

— Пили.

— Кстати, ты, Игорь, пил из моей любимой чашечки.

— Из какой, из любимой? — на этот раз искренне удивилась Вика. — Это же набор, какая была, такую поставила…

— А зачем ты оправдываешься? — недоуменно посмотрел на девушку Алмас. — Это же честь, когда дорогой гость пьет кофе из твоей чашки!.. Правда, Игорек?

— Вообще-то меня Игорь зовут, — в смущении возразил он.

— Ну, Игорь так Игорь… Мне нравится, Игорь, как ты катаешься. Видел вас по телевизору. Аж зависть взяла… И обидно стало. Мы с Викой только в постели обнимаемся, а ты с ней — на людях…

— Ну где ж обнимаемся! Это все элементы номера…

— А зачем она опускалась перед тобой на колени? Руками по груди твоей скользит, а голова вниз… Чем выше любовь, тем ниже поцелуи, да?

— Это не поцелуй! — отчаянно мотнул головой Игорь. — Это элемент программы. Есть идея, есть ее исполнение…

— Я понимаю, что исполнение, — усмехнулся Алмас. — Только не понимаю, зачем было Вику на глазах у всего честного народа исполнять? Или она тебя исполнила?

— А я не понимаю, о чем речь! — возмутился Макеев.

— Какой же ты непонятливый… — на какой-то миг хищно сузил глаза Алмас. И, посмотрев на часы, с добродушной улыбкой сказал: — Тебе уже домой пора, Игорь. Времени у меня мало, а еще надо с Викой побыть. Любовь у нас высокая, а поцелуи низкие, да, Вика?

— Алмас, ну что ты такое говоришь? — в смущении отвела глаза девушка.

— Что есть, то и говорю. И что было, знаю… Давай, Игорь, пора тебе…

Алмас протянул Макееву руку для прощального пожатия и не выпустил ее до тех пор, пока не выпроводил его за дверь.

Глава 3

Вибрирующий телефон со звучавшим рингтоном сполз с тумбочки. Он бы упал на пол, если бы Артем не поймал его в падении.

Это был мобильник, номер которого знало только начальство. Именно поэтому Артем и держал его в изголовье своей кровати. Мало ли что, вдруг война… в «звездных» мирах…

— Слушаю, Гончар!

— Внимательно слушаешь или как? — иронично спросил майор Безродное.

— Как проснулся, так и слушаю, — уныло сказал Артем, с тоской глядя на светлеющую серость за окном.

Для буднего дня время было уже позднее, а для выходного — самое что ни на есть раннее. А сегодня, между прочим, воскресенье.

— А как проснулся?

— Не скажу, что с радостью.

— Понятно. Как состояние?

— Состояние ничего, жить можно. Что там случилось?

— Да так, ничего особенного. Небольшой криминал, но по нашей части. Разбойное нападение, причинение тяжкого вреда здоровью. Из ОВД звонили, сказали, что наш клиент. Они, конечно, по горячим следам искали, но, судя по всему, толку нет. Скорее всего нам дело передадут… В общем, записывай или запоминай, Макеев Игорь Петрович, двукратный чемпион мира по фигурному катанию…

— Знаю такого, он сейчас в «Ледовом сезоне» катается.

— Откатался уже. Переломы ног… В общем, давай, собирайся. Съездишь в Склиф, поговоришь с потерпевшим, выяснишь, что да как. А потом отдыхай… Завтра утром ко мне с докладом. Вопросы?

— Молчу.

— Значит, вопросов нет.

Артем положил телефон обратно на тумбочку, зевнул во весь рот и потянулся.

— Что там такое?

— Что?! — встрепенулся он, но, вспомнив, что вакансия в его постели занята, успокоился.

С Таней он познакомился в пятницу на элитной вечеринке. Она была из тех модельных красавиц, которым платят деньги только за то, чтобы они создавали в клубе атмосферу гламура. Эти девушки не снимаются за деньги, не раскручивают клиентов на выпивку, просто неспешно фланируют по залу, потягивают вино за счет заведения… Впрочем, Артему было все равно, что представляла собой эта мисс. Подошел к ней, слово за слово, а вчера утром она проснулась в его постели. И сегодня, кстати, тоже…

— А-а, это ты… Доброе утро. Если оно, конечно, доброе… Ехать мне надо…

— Куда?

Ему вовсе не обязательно было перед ней отчитываться. Но в то же время не хотелось вылезать из теплой постели. А так хоть какой-то повод понежиться под одеялом.

— На боевое задание.

— Ну и кого ты лечишь? — Таня со скептическим видом оттопырила нижнюю губку.

— Я, конечно, не врач, чтобы лечить. Но к внутренним органам отношение имею.

— Только не говори, что ты тайный транспланто-лог, — сострила девушка — возможно, на страх себе.

— Я не режу, я раскалываю… Если тебе это интересно, то я служу в милиции.

— Мог бы что-нибудь поумней придумать…

— Да мне, в обшем-то, все равно, веришь ты мне или нет.

Артем одним махом вскочил на ноги, трусцой побежал в ванную, принял контрастный душ. На зарядку времени нет, но сегодня воскресенье, можно обойтись и без физических упражнений. На завтрак тост с маслом, кофе…

Таню он оставлял дома. Не хочет уходить, не надо.

Свежести своей она еше не утратила, пусть пока живет у него. А если надоест… Тогда он и будет думать, что делать. Есть несколько способов разонравиться девушке… А она обязательно ему надоест. Фактура у него такая внутренняя — увы, очень слаба тяга к постоянству с женщинами. Но не биться же головой об стену из-за этого…

— А ты что, правда в милиции служишь? — спросила Таня, когда он вернулся в комнату, чтобы одеться.

Девушка по-прежнему лежала в постели, на боку. Скользкая шелковая простыня сползла с ее бедер, обнажила волнующие изгибы тела.

— Да, целый лейтенант, между прочим…

— А где твое оружие?

— Я сам как оружие. Только без предохранителя… А если серьезно, сегодня выходной… Должен быть… Лежал бы с тобой, кувыркался, а так туда, к звездам надо, — вскинув указательный палец к потолку, пафосно изрек Артем.

— Тебя не поймешь, то ты лейтенант милиции, то космонавт.

— Астронавт, — поправил ее Артем. — И притом сухопутный… Слышала про звездный отдел?

— Звездный отдел в темном лесу?

— Нет, в темном лесу звезда может оказаться. Эстрады звезда, кино, спорта… А мы их из этого леса вытаскиваем. Ну, это образно. А если буквально, то сегодня в беду попала звезда спорта. Игорь Макеев, двукратный чемпион мира…

— Из «Ледового сезона»?! — ахнула Таня.

В ее восхищении угадывалась примесь сомнения, но даже в утреннем сумраке было видно, как сверкают ее глаза.

— Он.

— Я же за него болею! И за него, и за Вику Москалеву! Они такие умницы!..

— Тебе кто больше нравится, он или она?

— Я вообше-то не лесби, но красота способна пробудить розовые чувства. Шучу, конечно. Хотя, может, и не совсем… И все же Игорь мне нравится больше. Красавчик, ничего не скажешь!

— Красавчик, со сломанными ногами… В Склифе он, разбойное нападение, криминал… Будем преступника искать…

— Врешь ведь!

— Давай поспорим, — пожал плечами Артем.

— На что?

— Если проспоришь, весь день будешь молчать.

— А как докажешь? Меня с собой возьмешь?

Артем задумался… Все равно ведь придется искать повод для расставания с нею. Может, прямо сейчас этим и заняться? Приревнует Таню к Макееву, изобразит сцену, а потом помашет ей ручкой… А если фигурист воспылает к ней чувством?.. Тем лучше, одна баба с возу — место для другой…

— Собирайся. Только в палату не входить… Пока я не позову…

А может, и не надо ее к Макееву подпускать? Она и сама Артему еще пригодится… Или надо?

Или он долго ломал голову над этим вопросом, или Таня слишком быстро оделась, так или иначе он опомнился, когда девушка уже была готова к выходу.

Темная мисс. Черные волосы, черный мутоновый полушубок, черные джинсы в обтяжку. А глаза светлые, бирюзовые. Улыбка ясная, зубы белоснежные. И еще Артему нравилось, что с ней совсем не скучно было разговаривать. Волосы у нее длинные, ноги тоже, и, между прочим, неглупа. Как-никак, третий курс финансового института… Может, и не нужно от нее избавляться. Мо-Жет, и не надо выигрывать спор. Пусть остается с ним, пусть говорит, о чем хочет…

Таня заметила, что Артем замешкался, капризно надула губки.

— Мы что, никуда не едем?

Артем рукой показал ей на дверь. Хочешь не хочешь, а слово держи.

На лифте они спустились в подземный гараж, сели в его джип. В воскресное утро Садовое кольцо было избавлено от автомобильных заторов, поэтому очень скоро Артем и Таня через полукруглую колоннаду главного входа Склифа прошли на территорию медицинского учреждения. Служебное удостоверение открыло доступ в травматологию, в палату, где находился больной.

Игорь Макеев лежал на высокой койке в жутко неудобной позе: обе ноги были взяты в гипс и на растяжках подвешены к потолку. Артем поднес руку к подбородку, качнул ею — вроде как перекрестился. Уж лучше с пулей в груди лежать, чем так…

— Здравствуйте, Игорь!

Больного он поприветствовал решительно, вежливо, но без подхалимажа. Макеев — звезда, спору нет. Но и себе Артем цену знал.

Фигурист посмотрел на вошедшего с тоской и неприязнью. Его нетрудно было понять. И без того паршиво, а тут еще непонятно кто, да еще здоровый на зависть и бодрый.

— Лейтенант Гончар, следователь отдела особых рас следований.

— Снова следователь? — поморщился Макеев. — Надоели…

Артем сочувствующе, но с яркой улыбкой развел руками. Служба есть служба, ничего не поделаешь.

— А это кто? — Чемпион с интересом посмотрел на стоящую в дверях Таню.

— Наш сотрудник, — соврал Артем. — Пресс-секретарь отдела…

В структуре, которую он представлял, действительно был пресс-секретарь. Место это, правда, было сейчас вакантно, поскольку Катя Поверьева совсем недавно уволилась и вышла замуж. Катя Поверьева, в которую он почти влюбился… Дело прошлое, но вакансия в настоящем. Впрочем, Тане не суждено ее занять — не доросла она до офицерского звания. Да и влюбляться в нее Артем не собирается. Хотя кто его знает…

— У вас есть пресс-секретарь? — слегка удивился Макеев.

— Само собой. Мы работаем со звездами, а это внимание прессы, ну, вы меня понимаете…

— Работаете со звездами?.. Да, да, мне говорили, что есть такой отдел…

— Я бы мог сказать, что вам повезло, Игорь. И сказал бы, если бы не это. — Артем сокрушенно посмотрел на его зависшие под потолком ноги.

— Какое уж тут везение? — вымученно улыбнулся Макеев.

— Должен заметить, вы держитесь молодцом, — поощрительно подмигнул ему Артем.

— Татьяна, и вы должны это видеть, чтобы затем отметить в пресс-релизе!

— Я вижу! — завороженно-восхищенно просияла девушка.

— В хоккей играют настоящие мужчины… И в фигурном катании тоже…

— Вы пришли сюда, чтобы петь мне дифирамбы? — полыценно, без всякого раздражения в голосе спросил Макеев.

— Нет, мы пришли к вам для того, чтобы узнать, как все вышло…

— Ночью уже был следователь, я ему все рассказал…

— Я, конечно, могу его найти. Но вы должны понять, что на это уйдет время. И силы… Вы хотя бы девушку пожалейте.

— Что вы хотите знать?

— Кто, когда и как?

— Кто, не знаю… Они были в масках… Их было двое… Один оглушил меня сзади, другой ударил по ногам. Потом они сняли с меня меховую куртку, в которой был бумажник…

— Оглушил, говорите?.. Значит, вы не видели, как вас били по ногам…

— И видел, и чувствовал… Я был в сознании, когда это все происходило. Но все как в тумане… Так бы я, конечно, смог бы за себя постоять, — сказал Макеев и в поисках сочувствия посмотрел на Таню.

Фигурист явно заигрывал с ней. Артем реагировал на это, в общем-то, позитивно: что ни говори, а ее присутствие помогало ему в общении с потерпевшим. Но при этом Гончар чувствовал, что знак «плюс» очень скоро может смениться на «минус». Все-таки Таня была ему не так безразлична, как хотелось бы…

— А никто в том и не сомневается, Игорь… Ничего, что я обращаюсь к вам по имени? Вы же совсем еще молоды, наверное, обидитесь, если по имени-отчеству… Кстати, сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Да мы с вами ровесники!.. Мне, кстати, тоже доставалось. И по голове били, и по ногам. И, увы, не всегда удавалось дать отпор… Значит, вы видели, как вас били по ногам?

— Смутно, но видел…

— Чем били?

— Я так думаю, железным прутом… Хорошо, колени не пострадали. Если бы по коленям, даже боюсь думать, что было бы…

— А так?

— Кости срастутся, встану на ноги, начну тренироваться…

— Слова мужа… — кивнул Артем.

В его глазах явственно читалось восхищение.

— Значит, куртку, говорите, сняли. Бумажник там был…

— Бумажник, техпаспорт, права, четырнадцать тысяч рублей, банковская карточка, дисконты… Но это все ерунда. Ноги-то зачем ломать было?

— Вот и я, Игорь, думаю — зачем? — озадаченно потрепал себя за подбородок Артем. — Если это банальное ограбление, зачем ноги было ломать?.. Да, кстати, где вас ударили?

— Где… В подъезде собственного дома.

— Подкараулили, значит.

— Выходит, что так.

— Сначала ударили по голове.

— Да, сзади…

— А потом сломали ноги.

— Обе.

— Вы обратились в милицию?

— Нет, она сама ко мне обратилась. Ночью следователь был, расспрашивал…

А потом грабителей искать начали, по горячим следам.

— Да, он говорил, что их по горячим следам искать надо, а то потом не найдешь…

— Вы никогда никого не грабили? — Артем нарочно ошарашил фигуриста, чтобы вывести его из капризного состояния, в которое тот мало-помалу погрузился.

— Это что, шутки у вас такие?

— Нет, встряска. Для перехода в виртуальное измерение. Представьте себя на месте грабителей. Сначала вы Ударили жертву по голове, она упала, делай с ней что хочешь. Ну, забрали куртку и бумажник. Ноги-то зачем ломать?

— Вот и я спрашиваю — зачем? — кивнул Макеев. — Может, чтобы я их не догнал?

— Может быть. Но зачем две ноги ломать?

— Зачем?

— А затем, Игорь, что вас заказали. Ограбление — это для отвода глаз. Чтобы грабителей искали, а не наемников… И не найдешь их, потому что они наемники. Потому что все у них продумано… Железным прутом, говорите, били. По костям. Но не по коленям…

— Если бы по коленям, это все…

— Значит, заказчик не хотел, чтобы вы навсегда остались инвалидом.

— Какой заказчик?

— А это бы я хотел узнать у вас… Татьяна, вы можете идти. Подождите меня в машине. — Артем посмотрел на свою девушку, понуждая ее взглядом выйти.

— Почему? — обиженно спросила она.

— Действительно, почему? — вступился за Таню Макеев. Ему явно не хотелось, чтобы она уходила.

— Чтобы информация о заказчике не попала в прессу. Она же пресс-секретарь, не забывайте…

— Я не знаю никакого заказчика, — качнул головой чемпион.

— А мы постараемся выяснить. Вместе с вами. Истина рождается не только в спорах. Но и во время допросов… Если вы хотите, чтобы присутствовала Татьяна, пожалуйста…

— Разве я говорил, что я этого хочу? — нахмурилс: Макеев.

— Нет, но мне показалось… Э-э, я уже мысленно перекрестился, поэтому могу задать вам наводящий вопрос. Вам нравятся красивые женщины?

— А кому они не нравятся?

— Вот и я заметил, что вам нравятся красивые женщины, и это навело меня на мысль… — Выдержав паузу, Артем напористо спросил: — Скажите, у вас был роман с Викой Москалевой?

Макеев возмущенно хватанул ртом воздух.

— Вообще-то это мое личное дело!

— Иногда личное дело тесно переплетается с уголовным. Думаю, у нас как раз такой случай… У Москалевой есть муж или любовник?

— Ну, знаете что!

— Нет у нее мужа! — блеснула бульварными познаниями Таня. — И любовника тоже…

— Я тоже так думал… — вырвалось у потерпевшего.

— А как на самом деле? — как рыбу на крючок, подцепил его на вопрос Артем.

— А на самом деле у Вики есть мужчина…

Артем заметил, как Таня от любопытства открыла рот. Даже ушко, кажется, слегка оттопырилось — чтобы лучше слышно было.

— Есть, но в пресс-релизы, я так понимаю, он не входит, — подсказал он.

— Можно сказать, что и так, — кивнул Макеев.

— Может, вы с ним что-то не поделили?.. То есть я хотел сказать, кого-то…

— Идите вы к черту со своими вопросами! — неприязненно скривился чемпион.

— К какому черту? — ничуть не смутился Артем. — Как его зовут?

— Мефистофель его зовут, — успокаиваясь, усмехнулся Макеев.

— А в переводе на русский?

— На русский?! С какого, с ассирийского?!

— Почему с ассирийского?

— Потому что… Потому что не похож он на черта. Нормальный в принципе мужик.

— Это вы о ком?

— Не важно.

— Значит, Москалева живет с ассирийцем? — ткнул пальцем в небо Артем. А вдруг попадет в яблочко?!

— Кто вам такое сказал? — задетый за живое, возмутился Макеев.

— Неужели правда? Москалева, и живет с ассирийцем! — наигранно ужаснулся Артем.

— Вы — националист? — обличительно посмотрел на него фигурист.

— Ни в коем случае! Да и должность не позволяет… К тому же ассирийцы — древний народ. И христианство они приняли, кажется, еще в первом веке нашей эры…

— Не знаю, в каком веке они приняли христианство, но Алмас… — Макеев снова одернул себя.

— Что Алмас?

— Ничего… Кстати, ко мне пришли! — обрадовался он.

Похоже, радость его была двойной: и с близким человеком встретится, и от докучливого лейтенанта избавится.

А близким человеком оказался не кто иной, как знаменитый Игорь Овербах. Французский шарм, обаятельная улыбка… Поверх пиджака был наброшен белый халат, но ему бы куда больше подошел шелковый плаш с крестом, шпага и шляпа с перьями. Лейтенант… нет, капитан мушкетеров… Артем смотрел на него с почтением, а Таня — с обожанием.

Но в прострации Артем находился совсем недолго. Смело подошел к звезде, решительно, но аккуратно взял его под локоток, кивком показал в сторону входной двери.

— Игорь, мне обязательно нужно с вами поговорить!

Овербах повелся на нижайше-начальственный тон лейтенанта, поддался его порыву, вместе с ним вышел в коридор. Только там он избавился от наваждения.

— Вы не похожи на врача, — сказал он, с сомнением посмотрев на возмутителя спокойствия.

— Нет, я не врач, я следователь милиции. Но у меня с врачами общая цель — мы должны спасти жизнь Игоря. Дело в том, что ему сломали ноги нарочно. Чтобы он не мог выступать в вашем шоу!

— Но мне сказали, что это ограбление.

— Ограбление в нашем случае — это всего лишь прикрытие, ширма, за которой скрываются подлые замыслы завистников или даже конкурентов. Это грязные игры, Игорь. Кто-то хочет, чтобы Игорь выбыл из «Ледового сезона», поэтому и устроил ему жаркую встречу… Как вы думаете, кто это мог быть?

— Не знаю… И ничего не могу вам сказать…

— Мне чрезвычайно неловко, но я вынужден спросить. Скажите, у Игоря был роман с Викой Москалевой?

— Не уверен.

— А если хорошо подумать?.. Поймите, это не праздное любопытство. Возможно, это вопрос жизни и смерти!

— Не знаю, может, они питают какие-то чувства друг к другу, но я бы не назвал это романом.

— Но Игорь знает, с кем живет Вика…

— Вот с ним об этом и поговорите…

— Скажите, может, у Игоря были какие-то трения с кем-то из проекта? Может, правда зависть, конкуренция?

— В проекте этого точно нет. Уж ноги ломать Игорю никто бы не стал… Нет, нет, это слишком… Мне кажется, что вы все преувеличиваете, молодой человек…

— Хотелось бы с вами согласиться… А еще больше мне бы хотелось поговорить с Викой Москалевой. Вы бы не могли подсказать ее адрес?

— А вы точно из милиции?

Пришлось Артему лезть в карман за удостоверением. Овербах внимательно изучил его и сам достал из пиджака записной блокнот, пролистал его.

— Адреса у меня нет, но я могу сказать вам номер ее домашнего телефона. Сотовый, извините, дать не могу…

— Вы и так много для меня сделали. Спасибо вам, Игорь!

Интуиция подсказывала Артему, что разгадку преступления нужно искать в отношениях между Макеевым и Москалевой. Возможно, это тупиковый путь, но, как говорила незабвенная Варвара Карловна, следствие — это лабиринт, где трудно найти правильный путь, не уткнувшись в тупик.

Глава 4

Найти адрес Москалевой по номеру ее домашнего телефона было делом техники. И не заняло много времени. И путь к ее дому Артема ничуть не затруднил. Хватило удостоверения, чтобы охранник пропустил в воротах, но консьержка оказалась упрямой.

— Не знаю ничего! — Крепенькая женщина лет сорока пяти стояла у лейтенанта на пути, наклонив голову — как будто собиралась с ним бодаться. — Пока она не разрешит, не пущу!

— Она или он?

— Кто — он?

— Ну, она же не одна живет…

— Одна.

— Что, и никого не бывает?

— Вот у нее и спросишь. Дома она. Звони ей. Скажет, пущу!

Артем достал из кармана мобильник, набрал номер. Женщина вскинула голову и с видом победителя скрылась в консьержной.

Домашний телефон не отвечал, и вскоре стало ясно почему. Пока Артем звонил Москалевой, она спускалась вниз в лифте.

Девушка появилась из лифта и легкой плывущей походкой — как «каравелла по зеленым волнам» — прошла мимо него.

Вика Москалева была так хороша, что у Артема захватило дух. Но мозги не переклинило. На изменение обстановки он среагировал почти молниеносно — опередил девушку, угодливо распахнул перед ней двери.

— Вы швейцар? — с надменной насмешкой, но вместе с тем определенно с интересом посмотрела на него Москалева.

Артем проявил смекалку.

— Нет, я француз. — Он нарочно коверкал слова и картавил. — Вы, наверное, меня не знаете, но мы с вами тезки…

— Вас зовут Вика?

— Нет, меня зовут Оливер. А фамилия моя Парижье… Вы Москалева, а я Парижье. Ваша фамилия похожа на Москву, моя на Париж. Москва — столица России, Париж — столица Франции…

Они вместе подошли к ее новенькому «Мерседесу» престижного 5-класса. Судя по красному цвету автомобиля, Вике нравилось привлекать к себе внимание. Но для женщины это вполне естественно. Так же как и желание иметь норковую шубку, в которой она щеголяла…

— Дальше что? — осадила Артема девушка.

— Вика, мне нужно с вами поговорить.

— О чем? О Париже? Так я там была.

— И я там был, какое совпадение!.. А если серьезно, Вика, я вице-чемпион Франции по фигурному катанию, и меня к вам прислал Игорь Овербах.

— Не поняла… — слегка тряхнула девушка головой. — Давайте по порядку. Вы чемпион по фигурному катанию. А при чем здесь Игорь?

— Мы будем кататься с вами в паре на «Ледовом сезоне». А разве он вам не звонил? — изобразил удивление Артем.

— Кто, Игорь?! И что это значит, кататься в паре? — оторопело спросила Вика.

— Разве вы не знаете, что Игорь Макеев находится в больнице?

— Как в больнице?! Что с ним?!

Судя по всему, недоумение Москалевой было искренним. Похоже, она еше не знала, что произошло с ее напарником.

— Странно, Игорь в больнице у Игоря, а вы не в курсе…

— Что, спрашиваю, с Игорем?

— Перелом обеих ног. Жить будет, а кататься нет. Во всяком случае, с вами.

— Значит, со мной кататься будете вы?

— Если позволите! — Артем учтиво прижал подбородок к груди.

— Ну, если Игорь сказал… Но что с Игорем?

— Я же вам говорю, у него сломаны ноги.

— Это я поняла. Но как это все произошло?

— Мы можем поехать к нему в больницу. По пути я вам расскажу…

— В больницу?

— Да, в Институт Склифосовского.

— Но я не могу… То есть могу… Ну, конечно, могу!.. Черт, так я и знала, — забывшись, обронила она.

— Что вы знали?

— Да так, ничего, — спохватившись, мотнула головой Вика.

— Так мы едем?

— Да, пожалуй. Садитесь в машину.

Артем распахнул перед девушкой дверцу и только затем, обогнув автомобиль, занял переднее пассажирское кресло.

— В Москве «Мерседесы» по дорогам ездят, а говорили, медведи по улицам ходят, — для затравки сказал он.

— А вы побольше идиотов разных слушайте!

Похоже, он смог задеть ее за живое.

— И еще преступность, говорят, высокая.

— Врут.

— А как же месье Макеев? Ему сломали ноги, его ограбили…

— А у вас во Франции все в шоколаде! — завелась Москалева.

— Нет, шоколад у нас в кафе подают… И я в кафе хожу, ничего не боюсь. А у вас тут грабят…

— Особенно ничего не боитесь в арабских кварталах, да?

— Арабские кварталы?! Арабские кварталы — это да, плохо…

Артем так увлекся своей ролью, что вдруг ощутил себя настоящим жителем Парижа, страдающим от произвола арабских молодчиков.

— А у вас, говорят, ассирийцы в Москве безобразничают…

— Ассирийцы?! — недоуменно глянула на Гончара Вика. — Почему ассирийцы, а не чеченцы, например?

— А что, чеченцы и ассирийцы — одно и то же?

— Нет, конечно… Ассирийцы у нас вообще мало что значат. Вот у вас во Франции много ассирийцев?

— Понятия не имею.

— Значит, немного. Так и у нас…

— Вы хоть одного знаете?

— Да… На свою голову…

— Как это на свою голову? Он у вас на голове сидит?

— На голове сидит?.. Да, наверное, на голове, — увлеченная своими мыслями, сказала девушка. — Хотя считает, что это я у него на шее сижу…

— Это вы говорите о своем женихе?

— Почему вы так решили? — вскинулась Вика.

— Ну, я подумал, что ваш жених ревнивый… Ассириец он или нет, без разницы. Любой бы ревновал такую красавицу, как вы. Это я вам как специалист по женской красоте говорю… Так вот я подумал, что ваш жених мог сломать Игорю Макееву ноги. Чтобы вы с ним больше не катались… Это я к тому, что и мне может достаться. Ведь я собираюсь кататься с вами…

— А вы можете отказаться, Оливер! — с язвительной Усмешкой бросила Вика.

— Нет, нет, что вы! Никогда! — во благо следствия Фиглярствовал Артем.

— Да вам ничего и не грозит, — в том же тоне сказала она.

— Почему?

— Потому что вы герой не моего романа…

— А Игорь?

— Игорь!.. Игорь это Игорь…

— У вас был с ним роман…

— Не скажу. А то еще и вам захочется, — гладя на дорогу, усмехнулась Вика.

— Значит, было!

— Какой же вы любопытный, Оливер. А не знаете, что у нас в России с любопытными бывает…

— Носы на рынке отрывают?

— Все-то вы знаете…

— Как вашего жениха зовут?

— Алмас… Не боитесь, что он вам нос оторвет?

— А он может?

— Если в чужие дела совать его будете…

— Значит, может, — сделал вывод Артем. — Чем он у вас занимается?

— Носы отрывает, ноги ломает…

— Вы это серьезно?

— Шучу, конечно…

— Как говорят, во Франции, в каждой шутке есть доля шутки… Дело в том, что Игорю Макееву действительно сломали ноги. Сломали намеренно. Чтобы вывести его из игры.

Артем перешел на чистый русский язык, но девушка этого еще не заметила.

— Из какой игры?

— Я так понимаю, что из вашего романа, Вика.

— Погодите, погодите, — наморщила девушка лоб. — А где ваш французский акцент?

— Был, да сплыл. А Оливер Парижье превратился в лейтенанта Гончара, — изображая смущение, Артем раскрыл свои красные «корочки». — Я из милиции…

На какое-то время Вика лишилась дара речи — от удивления и возмущения. Но в конце концов она пришла в себя.

— Что вы себе позволяете, лейтенант?

— Прошу прощения, но все вышло как-то спонтанно. Вы назвали меня швейцаром, и я подумал, почему бы не прикинуться французом. Тем более что у вас действительно нет пары.

— Что с Игорем Макеевым?

— Здесь я вас ничуть не обманул. У него действительно сломаны ноги. А ваш покорный слуга ведет следствие. Извините, что без вашего позволения…

— Хватит юродствовать, лейтенант.

— А то что?

— Смотри ты, как пиявка вцепился.

— Может быть. Но на самом деле я хороший.

— Живчик ты! — насмешливо и почти без осуждения глянула на собеседника Вика.

— Да нет, живчики — это те, кто искалечил Игоря Макеева. И я должен их найти…

— А я здесь при чем?

— Вы ни при чем. А ваш Алмас… Ревнивый, да?

— Кто тебе про него сказал? Игорь?

Вика перешла на «ты», Артем заметил это, но решил не отвечать ей тем же. Хотя Вика вряд ли была старше его. Скорее всего младше. Ее звездный статус не вызывал в нем благоговейного трепета, но дело в том, что он работал в отделе особых расследований и обязан был соблюдать нормы приличия. Тем более что и без того переборщил с французом.

Он молчал как партизан. Но я умею читать мысли. Хотите, докажу? Могу сказать, о чем вы сейчас думаете…

— Не надо. Это мне совсем не интересно.

— Тогда просто скажите мне, знал Алмас о ваших с Игорем отношениях?

— О каких отношениях? То, что мы с Игорем катались в паре? Конечно, знал!

— А о том, что у вас был роман?

— Не было у нас романа…

— А мне почему-то показалось, что был… Оливер Парижье герой не вашего романа, а Игорь Макеев…

— Вам, лейтенант, всего лишь показалось. Больше я вам ничего не скажу… Кстати, мы приехали… Если вы со мной, то я никуда не пойду!

Артем объяснил Вике, как пройти к Макееву, и первым вышел из машины. И тут же лоб в лоб столкнулся с Таней. Она стояла перед ним, чуть выставив вперед ногу; одна рука была уперта в бок, а на пальце другой она вертела ключи от его машины. Джип «БМВ» стоял неподалеку. Оказывается, Таня не осталась ждать его в машине возле дома Москалевой, а поехала за ними. Ключи он оставил в замке зажигания, чтобы девушка смогла смотреть ОУО, этим она и воспользовалась. И теперь смотрела на него исподлобья.

Вика Москалева тоже вышла из машины, но Таня глянула на нее без должного почтения. Подозрение в глазах, и даже неприязнь. Звезде не понравился ее взгляд, но она ничего не сказала, лишь недоуменно повела бровью. И пошла своей дорогой.

— А где же твои розовые чувства? — поддел свою подружку Артем.

— Это ты о чем? — ласково и невинно спросила Таня.

От вызывающей позы не осталось и следа. И рука, которой она подпирала себе бок, нежно обвила его талию. Улыбка милая, невинная.

— Ты на Вику волком смотрела.

— Тебе показалось.

— Даже не поздоровалась.

— Она звезда, а я кто такая, чтобы с ней здороваться?

— Ревнуешь?

— К кому?

— К Макееву.

— Издеваешься?

— А разве он тебе не понравился?

— Я от него балдею… Но еще больше я балдею от тебя… Что у тебя было с этой? — кивнула она вслед скрывшейся в дверях Москалевой.

— Что у нас могло быть? — оторопел Артем. — Ты же знаешь, зачем я к ней ездил…

— Одно другому не помеха… У тебя были романы со звездами?

— Да. Звезды были. А романов с ними нет. Не дорос.

— Ладно, не дорос. Я же видела, ты с ними на равных. Мне понравилось. Круто.

— Работа у нас такая. Серьезная. Потому и романов не крутим. Правило такое.

— А с кем крутим?

— С тобой крутим… Хотя нет…

— Что — нет? — напряглась Таня.

— Нет звездам и тем, с кем служишь… А ты у меня пресс-секретарь, — с игривой улыбкой напомнил Гончар.

— Личный.

— Тем более… Тебе не кажется, что нам пора на пресс-конференцию?

Артем вспомнил, что сегодня воскресенье. Начальник поставил ему задачу всего лишь выяснить, что произошло с Макеевым, а он сделал больше, чем от него требовалось. Можно даже сказать, виновника злодеяния установил. Жаль, что бездоказательно. Как бы то ни было, он имел полное право ехать на пару с Таней домой. Тем более что им было чем заняться…

Хороша была собой Вика Москалева, даже более чем. Но его нынешняя подружка ничуть не хуже…

Глава 5

Как и всякий человек, Атмас обладал странностями, некоторые из которых можно было возвести в разряд достоинств. Например, он имел ключи от квартиры, в которой жила Вика, но никогда не пользовался ими. Даже когда неладное на днях заподозрил — и то в дверь позвонил. А ведь мог застать их с Игорем на месте преступления.

Он и сейчас ждал Москалеву в машине, хотя мог подняться к ней в дом. Высокий, видный, холеный, культурный. Вика могла бы о нем говорить только в превосходной степени, если бы страстно его любила. Но не было такого чувства. Как не было и отвращения. Она легко ложилась к нему в постель, чаще всего с удовольствием. Ей нравилось быть с ним, но вместе с тем она бы ничуть не расстроилась, если бы Алмас вдруг исчез из ее жизни. Перекрестилась бы на радостях и быстренько бы забыла все о нем.

— Где ты была? — Улыбка у него мягкая, но взгляд въедливый, голос вкрадчивый.

— У Макеева, — сказала Вика, делая над собой усилие, чтобы не выказать чувства вины.

Он должен понимать, что она — девушка независимая и гордая… Но Алмас только делает вид, что это понимает. На самом же деле держит ее на поводке.

Они вошли в лифт, и он сразу же легонько взял ее за плечи, мягко прижал к стенке кабины.

— У Макеева или с Макеевым? — пытливо спросил он.

— С Макеевым — это когда в шоу. А я была у него в больнице. Значит, у него…

— В больнице? — притворно, как ей показалось, удивился Алмас.

— В Институте скорой помощи. У него перелом обеих ног.

Вика пристально посмотрела на него взглядом, рассчитывая, что Алмас выдаст себя, однако он продолжал мило улыбаться, и Вика, не выдержав напряжения, безвольно опустила голову.

Он никогда не грубил ей, никогда не кричал на нее. не говоря уже о том, чтобы поднять руку. Но ему и без этого удавалось подавлять ее, подминать под себя. Подсознательно Вика очень боялась Алмаса. Хотя и старалась не показывать виду.

Он умел подать себя как интеллигентного и гуманного человека, но его внутренняя сущность была очень жестокой. О чем говорили его глаза.

— На льду поскользнулся?

— А ты сам как думаешь?

Они вышли из лифта, она ключом открыла дверь в межквартирный холл. Лучше и не найти предлога, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Что я могу думать? У спортсменов часто бывают травмы, — с мрачной лукавинкой во взгляде сказал Алмас.

Они зашли в квартиру, он помог ей снять шубу.

— А если ему сломали ноги?

Вика могла, но боялась смотреть своему любовнику в глаза.

— Кто?

— Двое неизвестных. В подъезде собственного дома… Ему нарочно сломали ноги. Чтобы он больше не катался… Чтобы он со мной не катался, понимаешь?

Все-таки она нашла в себе силы поднять глаза.

— Не понимаю… Сломали ноги, в подъезде… А если он сам споткнулся, упал? Тест на алкоголь у него брали? — невозмутимо спросил Алмас.

Он взглядом показал на бар в гостиной, и Вика покорно направилась к нему. Алмас хотел, чтобы девушка открыла створки шкафа, остальное все сделал сам — достал бутылку коньяка, плеснул на два пальца в бокал, поднес его к носу, с видом большого знатока понюхал. Но пить не стал, хотя запах ему понравился.

— Нет, не брали. Потому что это глупо. Потому что он не был пьян. Сначала его ударили по голове, затем сломали ноги. И бумажник отобрали…

— Вот с бумажника и надо было начинать. Чистой воды криминал… Когда это случилось?

— Вчера ночью.

— Откуда он возвращался? — холодно спросил Алмас.

— Они с друзьями собирались, на вечеринке…

— А ты где в это время была?

— Ты же знаешь, у меня концерт в клубе был…

— А у него в каком клубе вечеринка?

— Не знаю. Но точно не в том, где я была.

— Ты так говоришь, как будто оправдываешься.

— Ты же меня подозреваешь, — в смущении сказала девушка. — Как будто я могла изменить тебе с Игорем…

— А что, не могла?.. Зачем ты привела его к себе домой?

— Я же тебе говорила, нам нужно было обсудить образы для выступления…

— Где, в постели?

— Не было ничего…

— И ты думаешь, я тебе поверил?.. Вика, ты должна понимать, что принадлежишь мне. Ты — моя!.. И если вдруг в твоей жизни появится другой мужчина, прежде всего ты должна сказать об этом мне!

— И что тогда будет с этим мужчиной? — завелась Москалева.

— А что с ним может быть?

— А что случилось с Игорем? А ведь ты всего лишь нас заподозрил. А что бы ты сделал, если бы вдруг у нас правда что-то было? — робко спросила Вика.

— А у вас правда что-то было?

Алмас и не пытался делать страшное лицо, но под его ураганным взглядом душа девушки затрепетала.

— Ты же знаешь, меня не обманешь… Но мы же говорили с тобой об этом. Зачем повторяться? Ты дала мне слово, что ничего у тебя с ним не будет. Я тебе поверил. Зачем нам вообще говорить на эту тему?..

— Затем, что это ты искалечил Игоря.

— Я?! Лично?! Ну что ты такое говоришь, родная? — иезуитски улыбнулся Алмас.

— Никто и не говорит, что лично… Как будто я не знаю…

— Что ты знаешь? — резко оборвал девушку собеседник.

Он владел престижным казино в центре Москвы. Но Вика догадывалась, что это было прикрытие для более темного бизнеса, которым Алмас занимался втайне от всех. У него постоянно были какие-то непонятные для нее дела, он встречался с людьми, знакомство с которыми не афишировал. Он жил на широкую ногу и даже по самым скромным расчетам тратил гораздо больше, чем приносило ему казино. Тратил на себя, но львиная доля денег уходила на женщин… И все же она не решилась сказать о своих подозрениях. Тем более что ей было в чем его упрекнуть.

— Знаю, что ты держишь меня за наложницу! — От обиды на глазах девушки выступили слезы.

— А разве это не так? — с неподдельным удивлением повел бровью Алмас.

— Ты выдаешь желаемое за действительное…

Вика чувствовала, что вот-вот расплачется.

В Москву она приехала в семнадцать лет, четыре года назад. Приехала с твердым желанием стать звездой. У нее был хороший голос, она отлично танцевала, но это не позволило ей пройти кастинг на «Фабрику звезд». Одна девчонка из числа таких же неудачниц, как и она, предложила ей работу в клубе. Сначала было не самое постыдное «гоу-гоу», затем более откровенные танцы, дальше больше… Словом, был период в ее жизни, о котором не хочется вспоминать.

Именно в этот период в ее жизни появился Атмас. Можно сказать, он вытащил ее из этого болота. Но как все началось?.. Она встречалась с парнем, который и проиграл ее в казино. То есть Алмас предложил ему расплатиться ею. Самолично выдал ему фишек на двадцать тысяч долларов, которые он тут же спустил…

Нет в России такого закона, чтобы женщина принадлежала мужчине на правах собственности. Но Вика и не пыталась возмущаться. Алмас подарил ей дорогую иномарку, роскошную квартиру, обстановку. Познакомил с продюсером, дал денег на раскрутку. Несколько удачных композиций и грамотная пиар-компания сделали ее настоящей звездой. Первая десятка во всевозможных чартах отечественного розлива, две премии «Золотой граммофон»… Она была востребованной певицей, ей платили приличные деньги за гастрольные туры и выступления в московских клубах, неплохо продавались диски с ее первым и пока единственным концертом.

Продюсер больше не просил у Алмаса денег на ее продвижение по звездному Олимпу, а он в свою очередь не требовал от нее расплатиться за те суммы, которые он в нее вложил. И квартира была оформлена в собственность Москалевой… Казалось бы. Вика была финансово независима от него. Но это вовсе не означало, что она могла разорвать с ним отношения. Время от времени Алмас давал девушке понять, что имеет на нее все права и не позволит ей связать свою жизнь с кем-то другим… И Вика была уверена в том, что не позволит. И это ставило ее в тупик, из которого она хотела, но не пыталась выбраться.

— Желаемое — это ты. А действительное — это ты и я, — улыбкой сытого хищника ответил ей Алмас.

— Но я должна иметь право выбора.

— Да, конечно, — кивнул он. — Ты можешь потребовать, чтобы я остался с тобой сегодня на ночь…

— А завтра? — саркастическим тоном спросила Вика.

— Ради тебя могу и завтра. И послезавтра…

— А как же другие?

Все бы ничего, но Атмас был помешан на женщинах И у него в Москве был целый гарем любовниц. Сколько их было, где они жили — все это он тщательно от нее скрывал. Но она знала, что он ведет себя с ними как муж-многоженец. Полностью содержит их всех, каждой уделяет внимание. Сегодня с одной ночует, завтра с другой… Видимо, это у него в крови. Но ведь Вика не хочет его с кем-то делить, даже при том, что не любит его до безумия.

— Ты — самая дорогая жемчужина в моем ожерелье, — в медовой улыбке изогнул он губы.

— А если я хочу быть жемчужиной в перстне?

— Я могу пообещать… — Он нарочно сделал паузу.

— Но не исполнить.

— Да, дело такое. Очень деликатное…

— Все себе, все под себя, — съязвила Вика.

— А ты хотела, что бы я позволял пользоваться тобой. О Макееве подумала?.. Я же сказал, что не отдам тебя никому. А он слишком близко подобрался к тебе…

— И ты за это сломал ему ноги?

— Я здесь ни при чем.

Сказал он это мягко, но посмотрел на Вику жестко. Так, что ей стало нехорошо от его взгляда.

— Ни при чем, — покорно согласилась девушка.

— Зачем же ты говоришь, что это я во всем виноват?

Он улыбался почти ласково, но шагнул к ней так напористо, что ее отбросило назад.

— Это не я.

— А кто?

— Француз…

— Какой француз?

— Который взамен Игоря…

— В постели?

— Нет, на льду… Прошу, не надо на меня давить! — взмолилась Вика. — У меня в голове все перемешалось… Не было никакого француза. Лейтенант милиции был…

— Ты хочешь, чтобы и у меня в голове все перемешалось?

— Следователь милиции у меня сегодня был. У парня с мозгами не все в порядке. Поэтому он и назвался французом, вице-чемпионом по фигурному катанию.

— Зачем он это сделал?

— Чтобы с толку меня сбить…

— Значит, есть мозги… Чего он от тебя хотел?

— О тебе выспрашивал… Он думает, что это ты изувечил Игоря.

— Кто ему такое сказал, Макеев?

— Нет… Я говорила с Игорем. Он не считает тебя виновным… Хотя, может, и думает, что ты… Но следователю он ничего не говорил…

— Почему же тогда лейтенант думает на меня?

— Не знаю…

— А я знаю. Он узнал, что у тебя были шуры-муры с Макеевым, — нахмурился Алмас. — Кто-то ему об этом сказал… Макеев сам и сказал… Зачем ты ездила к нему в больницу? Не можешь успокоиться?

— Я ездила… Я ездила, потому что должна была проявить к нему уважение… Я ездила, чтобы узнать, что будет с нашим проектом…

— Нет Макеева — нет проекта… Если бы ты просто танцевала с ним, но у тебя роман… Все, закончился твой роман, девочка. И не надо больше ездить к нему в больницу… Если хочешь, чтобы он выздоровел, забудь про него…

— А это уже угроза… — вслух и с робостью подумала Вика.

— Нет. И даже не предупреждение…

— А надо было бы предупредить… Мог бы Игоря предупредить. Он бы от меня отстал. И ходил бы сейчас на своих двоих…

— Он бы от тебя отстал… — с пренебрежением к сопернику передразнил девушку Алмас. — Не очень ты в нем уверена, если так говоришь… И в самой себе ты не уверена… Не нужен тебе Игорь. И ты ему не нужна. У тебя есть только я. И ты должна это понимать!

Мороз по коже пробрал от его взгляда. Вика скрестила руки, прижала их к груди, чтобы согреться… Алмас не признался в том, что искалечил Игоря. Но и без того было понятно, кто отправил его на больничную койку.

— Ты это понимаешь? — Он подошел близко-близко, склонив к ней голову, заглянул глубоко в глаза.

— Да, — покорно кивнула девушка.

— Тогда нам пора отдохнуть…

Он снова подошел к бару, наполнил коньяком другой бокал. Понюхал, но, как и в прошлый раз, пить не стал. Зато достал из кармана хрустящую стодолларовую купюру, скрутил ее в тонкую трубку, из маленького пакетика высыпал на столик розоватый порошок. Это был кокаин наивысшего качества. И свою дозу Вика приняла первой.

Глава 6

Своей внешностью майор Безродное чем-то напоминал кролика. Узкая продолговатая голова с заостренным лбом, брови тонкие, уши большие, высоко посаженные, закругленный кончик носа. Глаза большие, раскосые. Живые и быстрые: туда-сюда, туда-сюда. Но в трусости его трудно было упрекнуть. В осторожности, может быть, а в боязливости — нет. И на небольшой заячий ум тоже не попеняешь. К тому же Артем должен был быть благодарен ему за то, что попал в отдел особых расследований. Именно Безроднов выручил его в свое время и направил сюда.

Тогда Александр Юрьевич был всего лишь заместителем начальника отдела, сейчас же возглавлял его. Незабвенная майор Вештель покинула свой пост по моральным соображениям, с ней перешел на другую должность и влюбленный в нее капитан Крякин, бывший напарник Артема. Но это дело прошлое. Надо было жить настоящим.

— Ты, Артем, конечно, правильно сделал, что встретился с Викой Москалевой. Но ты должен понимать, что она — звезда. А ты обвинил ее в том, что из-за нее пострадал Игорь Макеев.

— Во-первых, он тоже звезда. А во-вторых, ее лично я ни в чем не обвинял. Просто предположение…

— Передо мной оправдываться не надо. Я считаю, что твоя инициатива ненаказуема. Но если поступит жалоба, придется объясняться…

— Я не думаю, что Москалева захочет выносить сор из избы, — не совсем уверенно сказал Артем.

— Почему сор? Неужели ее ассирийский бойфренд так плох?

— Не знаю… В том-то и дело, что я ничего про него не знаю. Я перевернул весь Интернет, но ничего про Алмаса не нашел. А ведь Москалева звезда, у нее публичная жизнь, про нее известно многое — где она родилась, в каких трушобах прошла ее юность, как она покоряла Москву. Все есть, а с кем она живет — про это ничего… Ей приписывали роман с ее продюсером Филиппом Лисицыным. Может, там что-нибудь и было, но ведь он точно не ассириец, и зовут его не Алмас… Еше ей приписывали роман с Басковым, но это, я вам точно скажу, пиар чистой воды. Так, короткая заметка про нашего мальчика, ни подоплеки, ни развития, ни продолжения… Про ее возможный роман с Макеевым и то чаше писали. А ведь их проект был в самом начале… Все-таки «Ледовый сезон» — это событие, там не только спортивные страсти, сами знаете…

— Закончился их проект, — кивнул в раздумье Безродное. — Мне уже звонили, спрашивали, что да как. Пошел слух, что Макеева нарочно искалечили. Не думаю, что ты этот слух пустил. Домыслы, мифы…

— А если не домыслы?

— Вот и я говорю, что нужно работать… Так что ты там про ее романы говорил?

— С продюсером, говорю, роман приписывали. И с Басковым. Теперь вот с Макеевым… Лисицын не пострадал, Басков тоже. А с Макеевым сами знаете что…

— Значит, Алмас в жизни Москалевой появился после Баскова.

— Не факт… В общем, надо справки наводить об ассирийце. Кто такой, с чем подают… Может, злой гоблин какой-нибудь…

— Людоед, — для красного словца вставил Александр Юрьевич. — С большими острыми зубами… Дело серьезное, преступника надо искать. Начнем пока с ассирийца. Можешь повесткой его вызвать или сам к нему на прием напросись. В общем, действуй…

Артем вернулся в свой кабинет, сел за стол, подпер кулаком голову. Суеты много, а толку мало. Нет у него веских оснований подозревать ассирийца Алмаса. Как нет и его самого. Чтобы найти его, нужно обращаться к Москалевой, а она вряд ли обрадуется встрече с ним… Впрочем, выбора у него нет. Алмаса нужно искать…

Только он собрался звонить Москалевой, как запищал брелок-пейджер автомобильной сигнализации. Кто-то покушался на его джип.

Артем поспешил на стоянку перед входом в здание отдела и возле своей машины увидел Таню.

— Привет! — весело улыбнулась она.

Волосы распущены, глаза теплые, но сверкают, как льдинки на солнце, на щечках приятный румянец. Артем невольно залюбовался ею.

— Какими судьбами?

— Да вот, мимо проходила…

Сегодня утром она отправилась в институт из его дома, но с уговором к нему же и вернуться. Артем пока не хотел отпускать от себя девушку.

— Решила заглянуть, посмотреть, как ты тут… — Таня взглядом показала на машину Гончара. — Колесо туго накачано, чуть каблук не сломала…

Надо было головой попробовать.

— Дурак!

— Знаю…

— Ваше начальство? — спросила Таня, взглядом показав на черный «Гелендваген», остановившийся неподалеку. Рядом с ним припарковался такой же черный «шестисотый» «Мерседес».

— Наше начальство с охраной не ездит, — покачал головой Артем, наблюдая, как водитель «шестисотого» открывает заднюю правую дверь.

Хозяин эскорта неторопливо выбрался из машины, чуть покачнувшись на выпрямленных ногах, осмотрелся по сторонам. Механически стряхнув пылинку с черного нараспашку пальто, направился к воротам, через которые можно было попасть в здание отдела.

Это был высокий, представительного вида мужчина европейской внешности, но все же что-то выдавало в нем азиатское происхождение. Непроницаемо спокойное выражение лица, жесткий невидящий взгляд, надменно сомкнутые губы. Он шел, никого не замечая вокруг.

Но вот его взгляд скользнул по Тане. И как будто фотовспышка сверкнула в его глазах. Как будто сфотографировал ее. Но при этом он не изменился в лице, даже ход не сбавил. И не обернулся, когда прошел мимо девушки.

За ним шел только один охранник, остальные остались возле машин. Крепкие на вид парни, внушительные, все в черном.

— К вам и такие ходят? — спросила Таня. Она смотрела вслед незнакомцу и с возмущением, и осуждением одновременно. — Мафиози чистой воды… Ты видел, какие у него глаза? Сам Балуев сыграть бы так не смог… А может, это террорист? Главный из «Ать-Каиды»?..

— Что-то я чемодана у него не видел. С тротилом…

Мужчина произвел впечатление и на самого Артема.

Только что-то страха не было. Разве что ощущение тревоги возникло…

— Надо бы посмотреть за ним… Ты здесь побудь…

Артем протянул девушке ключи, зашел в здание. И в холле первого этажа увидел «мафиози», который стоял к нему спиной.

— Вот он, лейтенант Гончар, — показал на него рукой дежурный сержант.

Мужчина медленно развернулся к нему. Лицо как было, так и осталось непроницаемо спокойным, но подавляющая тяжесть взгляда исчезла.

— Здравствуйте! — благодушно улыбнулся мужчина, обнажив белые ровные зубы. — Меня зовут Алмас.

— Рад вас видеть. Очень рад… — озадаченно посмотрел на посетителя Артем.

Видно, не все благополучно в ассирийце, если он сам, без приглашения прибыл.

— Прошу! — Артем двумя руками показал вдоль коридора, по которому можно было попасть в его кабинет.

Алмас благодарно улыбнулся, но не сдвинулся с места. Только после вас — говорил его взгляд. И Артему пришлось подчиниться, хотя бы потому, что ассириец не знал, куда идти.

Кабинет у лейтенанта небольшой, но в нем он заседал сам. Ремонт и обстановка — дело его рук и вкуса. Стол с директорским креслом, стулья для посетителей и небольшой кожаный диван для отдыха.

Алмас проявил учтивость — снял пальто, повесив его на рогатую вешалку. Артем ожидал, что гость умостится на диван, но он сел на стул. Спокойное лицо, мягкий, хотя и не смиренный взгляд, отнюдь не вызывающая поза.

— Вчера вы, лейтенант, разговаривали с моей женой, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал он.

— Разве Виктория Марковна — ваша жена?

— Гражданский брак, гражданская жена.

— Ясно. Вы живете вместе?

— Да. Насколько я знаю, это не запрещено законом.

— А в этом вас никто и не упрекает… Кстати, как ваша фамилия?

— Мне скрывать нечего. Сабуров Алмас Евгеньевич… Или вы думали, что у меня и отчество мусульманское? Нет, я православный, хотя и ассириец. Просто мама захотела, чтобы меня так звали… Не думаю, что вам это интересно, — смущенно улыбнулся Сабуров.

— Да нет, интересно…

— Но мы не будем об этом, ладно?

Медленно, но уверенно Алмас брал инициативу в разговоре в свои руки… Или он владел ею с самого начала?

— Поговорим о Виктории Марковне, — кивнул Артем. — Да, я разговаривал с ней.

— И разговаривали с ней в неподобающем тоне.

На какой-то миг Алмас хищно сощурился, но тут же вернулся к бесконфликтной манере общения.

— Вынужден с вами согласиться… — сочувственно развел руками Артем.

— И еще вы обвинили меня в том, что я искалечил Игоря Макеева.

— Я вас не обвинял. Я всего лишь предполагал…

— Не будем вникать в тонкости. Вы подозреваете меня, и это факт… Мы бы могли подать на вас в суд или даже обратиться в прокуратуру. У меня есть связи, у меня есть возможности осложнить вам жизнь. Но я не буду заниматься ерундой. Я человек простой, тайны мадридского двора меня никогда не привлекали. И если меня в чем-то обвиняют, я обычно открываю забрало. У вас есть ко мне вопросы, что ж, я готов на них ответить. Чтобы не было недоразумений…

— М-да, похвальное поведение с вашей стороны… А вопросы у меня к вам есть.

— Я слушаю.

Алмас был весь внимание. Но Артем не строил на его счет иллюзий. Глядя на этого человека, он понимал, что уличить его в чем-то будет ох как сложно. Наверняка Сабуров подготовился к этому визиту. Также очевидно, что у него нет ни малейшего желания садиться на скамью подсудимых.

— Скажите, как вы относились к тому, что Виктория Марковна… Если позволите, я буду называть ее Вика… Вика участвовала в известном телешоу в паре с чемпионом мира Игорем Макеевым?

— И вы хотите знать, как я к этому относился?.. Не скажу, что с восторгом. Все-таки это парное катание. Не скажу, что между партнерами обязательно возникают интимные отношения, но определенный эротизм в них есть… Я видел вас во дворе, вы стояли рядом с красивой девушкой. Это ваша невеста?

— Допустим, — не стал вдаваться в подробности Артем.

— Как бы отнеслись к тому, если бы я стал с ней в обнимку кататься по льду? Прикосновения, объятия, эти поцелуи на публике, одна счастливая улыбка на двоих…

— Я вас понимаю.

— И я понимаю, что это всего лишь игра, телешоу… Вика и сама по себе проект, в продвижение которого я вкладывал деньги… Не буду говорить, в какую сумму обошлась мне ее раскрутка, но влетело в копеечку, можете не сомневаться. Теперь Вика в фаворе, «Ледовый сезон» упрочил ее звездный статус… Мог бы упрочить, если бы не это досадное происшествие с Макеевым…

— Это не происшествие, это преступление…

— Не знаю, я в этом вопросе не компетентен… Мне очень жаль, что с Игорем такое случилось. Жаль, что Вика не сможет принимать участие в шоу.

— Я читал в прессе, что у Вики был роман с Макеевым.

— Это информационная утка. На самом деле между ними ничего не было…

— А если роман все-таки был?

— Допустим, был. Я что, по-вашему, похож на дика-Ря, который ломает ноги своим соперникам?

— Ноги ломают не только дикари.

— Что ж, если разговор пошел в таком ключе, то мне ничего не остается, как предоставить вам алиби, — без вызова, но с сожалением сказал Алмас.

— Вы знаете, в какое время произошла трагедия с Игорем Макеевым?

— Если я смог найти вас, товарищ лейтенант, то, уж поверьте, я смог разобраться и с этим. Вика была в больнице у Макеева. Кстати, вы в курсе…

— Итак, у вас есть алиби?

— Да.

— Какое?

— Извините, но этого я сказать не могу, — сокрушенно развел руками Алмас. — Только не подумайте, что я скрываю алиби вам назло. Ни в коем случае. Просто это пикантный вопрос… Но если будет возбуждено уголовное дело, если мне предъявят обвинение, будьте уверены, утаивать я ничего не буду, скажу как на духу.

— Вы считаете, что вас можно привлечь к ответственности?

— Откуда я знаю, что у вас на уме? — невозмутимо парировал Алмас.

Артем остро ощущал свою несостоятельность перед этим человеком. У него не было никаких фактов, которыми можно было хотя бы ущипнуть его. Одни только голые предположения…

— Нет у нас оснований привлекать вас к ответственности, — уныло пожал плечами лейтенант.

— Тогда я могу быть свободен?

Артем взглядом показал ему на дверь. Алмас вежливо с ним попрощался и был таков.

Еще в процессе общения с Сабуровым у Артема возникло подспудное желание перепоясаться ремнями для скрытного ношения оружия. Он открыл сейф, рукой нащупал «сбрую» с пустой кобурой. Только тогда вспомнил, что за оружием нужно ехать в отдел внутренних дел, располагавшийся на соседней улице. Дело нехитрое, но стоит ли суетиться?

Он закрывал сейф, когда в кабинет зашел начальник.

— Что-то ты бледный какой-то, — заметил Безроднов.

— Зима, нехватка витамина Д…

— А я уж думал, Алмас на тебя страху нагнал… Он дежурному назвался, поэтому я в курсе, как его зовут.

— Представился. Потому что скрывать нечего.

— Действительно нечего?

— Во всяком случае, в этом он пытался меня убедить… Волк в овечьей шкуре. Белый такой весь, пушистый… А нутро черное. И сам в черном… Я у машины был, когда он подъехал. Классический мафиози. На «Оке» не подъедешь. А узнал, кто я, прижал хвост. Я, говорит, человек простой, но с открытым забралом…

— И что ты выяснил?

— Что он хотел сказать, то и выяснил. Конечно же, он ни в чем не виноват… И алиби у него есть.

— Какое?

— Когда обвинение, говорит, предъявят, тогда и скажу… Работать с ним надо. Кто такой, чем занимается… Думаю, криминальное прошлое за ним. Возможно, и настоящее…

— Если так, то сладить с ним будет непросто, — огорченно покачал головой Безроднов. — Хитрый лис. И, видимо, привык играть на опережение…

— Ничего, кто работает, тот ест. Тех, против кого работает…

— Кстати, не мешало бы нам просто поесть.

Артем кивнул. Он так увлекся Сабуровым, что совсем забыл про Таню.

Она ждала его в машине с озадаченным видом.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ну что там с мафиози? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— С главным из «Аль-Каиды»?.. Я за ним сегодня собирался ехать, а он сам ко мне пришел. Чем сэкономил время. Поэтому мы с тобой спокойно можем отправиться домой. Ну, и по пути заскочим в ресторан…

Свой красотой и обаянием Таня вскружила ему голову. Сначала был ресторан, потом постель… На службу он возвращался в приподнятом настроении. Работать, работать и еще раз работать.

К вечеру он уже порядком знал, что представляет собой Алмас Сабуров. Личные впечатления объединились с полученной информацией, и вышла неприглядная картина.

Сабурову было тридцать восемь лет, из них девять он провел в зоне. Впервые сел в пятнадцать лет за кражу, отсидел четыре года, а в двадцать три снова отправился в места не столь отдаленные, на целую «пятилетку», в этот раз за мошенничество. Чем он занимался последние десять лет, не известно, но можно полагать, что это время не прошло без пользы для его криминальных талантов. Мало того, что уберегся от тюрьмы, еще и раскрутился. Артем выяснил, что Сабуров обладал контрольным пакетом акций и управлял известным в столице казино «Главный приз». Возможно, это была легальная вершина криминального айсберга, на котором Сабуров дрейфовал в полном акул океане.

Но как ни крути, а криминальная сторона настоящей жизни Алмаса — не более чем догадки, подкрепленные информацией о его прошлом. Можно обвинить его во всех смертных грехах, но, пока не будет серьезных оснований для обвинения, трогать его нет смысла. И вы рваться может, и укусить…

А что делать, чтобы доказать его вину, Артем не знал Наверняка ноги Макееву Алмас ломал чужими руками Преступников по горячим следам найти не удалось, а сейчас и вовсе нет возможности разыскать их, не говоря уже о том, чтобы допросить и выбить сведения о заказчике. Можно взять Сабурова в разработку — прослушивание телефонных и прочих разговоров, видеонаблюдение. Но для этого нужна как минимум санкция суда, а как максимум — специалисты, транспорт и техника. Очень сложная задача, а учитывая тот факт, что Алмас ведет себя очень осторожно, и вовсе не выполнимая…

Глава 7

Мороз был настолько злым, что вязаная шапочка, казалось, обручем сдавливала голову. Колючий снег хлестал в лицо, ледяные руки февраля лезли под грязный бушлат, холодили тело.

Иван так спешил попасть в дом, что едва не поскользнулся на ступеньках высокого крыльца. Нервно вцепился в ручку двери, потянул ее на себя, но та была закрыта изнутри.

— Э-эй! Ребята! Ну чего вы!.. Ну, откройте, ну, пожалуйста!

Но из-за двери слышался только хохот. Таджики дружно издевались над ним.

— Ну что вы за люди! — в отчаянии взвыл Иван.

Морозный обруч все сильней сжимал голову. Боль становилась невыносимой. Но проклятые неруси продолжали веселиться. Им-то хорошо: в доме тепло. Сюда бы их, на лютый мороз.

— Суки! — Хватаясь за голову, Иван сел на корточки, плечом прислонился к двери.

Еще немного, и, казалось, голова лопнет от боли…

Нехорошо у него с головой. Неизвестно кто непонятно чем ударил его сзади. Хамид смотрел его затылок, он Думает, что в него стреляли, только пуля прошла вскользь. Но контузия, говорит, все равно была сильная. И крови много было…

Хамид нашел его в конце октября, без сознания, в лесу возле реки. Иван не смог объяснить, как он там оказался. Контузия оказалась настолько сильной, что память отшибло напрочь. Он даже имени своего не помнил, а Иваном его таджики окрестили.

Единственное, что вспомнил он из прошлой жизни, так это то, что крепко сидел на игле. Таджики баловались травкой, узнав об этом, Иван чуть ли не на коленях выпросил у них косячок. А когда ему предложили уколоться, от радости он волчком закружил по полу. Героин у них был «грязный», серый, но Иван был рад и такому.

Он не знал, куда ему идти. К тому же таджики его и не хотели от себя отпускать. Он вкалывал на них как проклятый — за дозу в день и «дошираковскую» лапшу. Сделал норму — будет кайф, нет — загнется от ломок. Иван старался…

Ему казалось, что он умирает. Еще чуть-чуть, и он бы околел на морозе. Но вовремя вмешался Хамид, разогнал своих земляков-придурков, открыл дверь. Иван как сидел, так и ввалился в теплый холл.

Его не стали обогревать и растирать спиртом. Хамид поступил более мудро — разжег косяк, сунул его Ивану в рот. Травка легкая: кайфа никакого не было, дури тоже. Но все же она вернула Ивана к жизни.

— Давай, пошел! — пнул его сапогом Амир.

Хамид был старшим в бригаде гастарбайтеров и в определенной степени благоволил к Ивану. Но заступаться за него даже не подумал. Для него главное, чтобы он вкалывал.

Иван смог вернуться к работе. Это была самая настоящая каторга — месить лопатой в тяжелом корыте смесь для стяжки пола. Цемент, песок, гравий, вода… Адом большой, четыреста квадратных метров, ни конца ни краю…

Таджики укладывали стяжку, а он месил.

— Быстрей, быстрей! — подгоняли его. — Собака ленивая!

~
{Страница требует замены}

(|цу разрывало

Руки отнимались от усталости, пояс1 [4ван про-на части от боли, ноги его едва держал)' авится его ра-должал трудиться. Если таджикам не по^а маЛо… бота, дозы ему не видать. А одного кося1*, СПину. Иван Амир подкрался сзади, толкнул парн^ лииом в цене удержался на ногах, упал, ткнувши^ ментно-песочную жижу. сквозь хохот

— Это последнее корыто, — сказал

Амир. — Закончишь, и хватит…,юсь поскорее

Иван даже не стал умываться — так хот1л, дом ДОждал-закончить работу. Он сделал раствор, с т I ся, когда его выработают. чил наркоти-

Он хотел есть, но гораздо больше его М-, ческий голод. Но Хамид его морально уб',вой. — Толь-

— Нет ничего больше, — мотнул он гол*

ко трава. Но нам и самим мало… I _ упал ему

— Хамид, что хочешь для тебя сделан’ ИЗДевается.

в ноги Иван. Он думал, что таджик над ни\<,ф0Су с пла-

— Ладно… — Хамид бросил на пол па!1 процедил он ном. — Больше ничего нет, — с презрение^

сквозь зубы. — До марта ничего не будет..

— До марта?! |И ц голове От страха у Ивана поплыло перед глаза ^одит с ума.

зашумело так, что показалось, будто он с, акие-то ви-И действительно, в подсознании всплыли ’ дения. Марат, Марат… — звал его кто-то. (уЛ его.

— Эй, что с тобой? — Хамид несильно пI робормотал

— Марат, Марат… — ошеломленно г*

Иван.

— Что Марат? Кто Марат? ^ня 30вут…

— Мама меня Маратом зовет… Марат ^

Да, Марат!.. Точно, Марат! — просиял Иван

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Сам вспомнил…

— Что еще вспомнил?

— Ничего… Пока ничего… лавой, рас-Ему нужно было освежить себя дурман-тр

61
~

шевелить мысли. Но гашиш не смог по своей силе заменить ему героин. Он принес всего лишь временное облегчение. Марат ничего больше не вспомнил. И во сне ничего не привиделось, кроме каких-то зеленых драконов, от которых он всю ночь убегал.

А утром ему было так плохо, что к цементному корыту его подвели пинками. Особенно старался Амир.

— Не будешь работать — кирдык! — Он очень убедительно показал на жестах, как будет вскрывать ему глотку ножом.

Но работа не заладилась. У Марата не было никакого стимула, чтобы стараться. Травы мало, героина и вовсе нет. Какой тогда смысл вообще вкалывать на этих чуреков?

— Ты что, ишак, совсем копыта потерял? — снова насел на него Амир.

И со всей силы ударил Марата ногой по копчику. Боль взорвала его изнутри, и вне себя от бешенства он набросился на обидчика. Кулаком в челюсть, подсечка, добивающий удар в солнечное сплетение. Удары были настолько сильные, что Амир потерял сознание.

Абдуллу Марат встретил ударом в живот. Согнул его пополам и лицом насадил на коленку. И этот без чувств рухнул на пол.

Оставался только Хамид. Но тот почему-то появился не один, а с двумя незнакомыми таджиками.

Судя по всему, эти двое были из «высших» гастарбайтерских кругов таджикской общины. Дорогие лыжные куртки, теплые спортивные брюки, кожаные горные ботинки.

— Смотри, какой прыткий! — с едва уловимым акцентом сказал по-русски один из них.

— Иди сюда! — с улыбкой поманил его к себе второй.

Сначала он встал в боевую стойку и только затем распахнул перед ним свои объятия.

Перед глазами закружилась картинка. Холодный ангар, таджик с автоматом на возвышенности, его дружки с пистолетами… Машина, багажник, пакеты с героином… Очень много героина… И Марат, кажется, не один. И у него тоже оружие, кажется, пистолет… Он покупал у таджиков героин. Очень много героина. Миллионы долларов… А потом нагрянули менты. На этом видения обрывались…

— Ну чего стоишь? — снова поманил его таджик. — Ходи сюда! В морду дам!

Но Марат не думал об атаке. Понимал, что лучшая зашита — нападение, но все равно попятился к куче песка за спиной.

— Я же никого не трогал! Они сами первые! — кивнул он на лежащего Амира.

Но таджики обступали его с двух сторон… Наблюдая за ними, краем глаза Марат увидел двух девушек за спиной Хамида. И сразу стало ясно, перед кем выпендриваются «талибы».

Хамид сказал им что-то на таджикском языке, его земляки засмеялись, но от своих намерений не отказались.

Они атаковали разом, с двух сторон. Марат успел поставить блок, защитив лицо, но второй таджик ударил его ногой в живот. Подсечка опрокинула его на спину, и тут же сильный удар в голову выбил из него сознание.

В чувство его привел Хамид. Марат лежал на куче песка, а он хлестал его по щекам.

Таджик увидел, что он пришел в себя, но все равно лишний раз влепил ему пощечину.

— Давай работать, пошел!..

Марат кивнул. Страх перед расправой на какое-то время стал для него стимулом для работы. Но очень скоро он устал и в бессилье опустился на пол. Пусть убивают, все равно…

Но Амир даже слова плохого ему не сказал, Абдулла Же побежал за Хамидом.

Бригадир не стал его ругать. Даже угостил косячком.

— Перекуришь — и пахать! А вечером героин будет. Хороший героин, белый-белый…

— А не врешь? — обожающе посмотрел на него Марат.

— Нет. Ребята привезли… И бабу дадим, если хорошо работать будешь…

Пока Хамид и его гости развлекались с проститутками на втором этаже, Марат как проклятый вкалывал на первом. К ночи он устал так, что потерял аппетит. Но не стал отказываться от дозы.

Это был действительно хороший героин. «Три девятки», «Слеза Аллаха». От одной такой дозы Марат поймал самый настоящий приход, чего с ним давно уже не было… Он потерял ощущение реальности, закружился в фиолетовых облаках наркотических видений.

Он уже стоял одной ногой на земле, когда появился таджик из тех, что задал ему сегодня жару. Марат смотрел на него как на спасителя, ведь это у него Хамид взял сегодня дозу.

— Торчишь? — насмешливо и с пониманием спросил он.

Марат лежал на грязном матраце в комнате с неоштукатуренными стенами, а таджик сел перед ним на корточки. Зрачки сужены, улыбка блуждающая — видно, что парень под кайфом.

— Меня Айбат зовут, — назвался он.

— Марат.

— Давно на игле сидишь?

— Не знаю, не помню…

— Хамид говорит, что тебя по голове сильно ударили.

— Ударили. А кто, не помню… Да мне все равно. Хорошо здесь…

— Сейчас хорошо, завтра плохо будет.

— Днем плохо, а вечером снова хорошо…

— Это если заправка будет, — усмехнулся Айбат. — Завтра мы уедем, и ничего не будет…

— Может, оставишь чуть-чуть? — обеспокоенно спросил Марат. — Я отработаю!

— Как отработаешь?

— Ну, раствор, стяжка…

— Меня твоя стяжка не интересует.

— Ну, Хамид у тебя купит.

— А мы ему не продадим. У нас все очень серьезно. Угостить можем, а продать — нет… Но ты можешь работать с нами. Товар возить будешь. Ты русский, тебе легче… Или не хочешь?

— Хочу!

Марат готов был к черту на рога, лишь бы не подыхать здесь, на каторжных работах. Ведь когда-то, в прошлой жизни, он занимался наркотой. Возможно, даже срок мотал… И ведь жив до сих пор. И дальше жить будет, потому что доступ к наркотикам откроется…

— Молодец, хороший человек! — широко улыбнулся Айбат. — Бабу хочешь?

— Да!

Таджик ушел, а ему на смену пришла шлюха. Слипшиеся волосы, прыщавое лицо; корявая, тощая как вобла. И пахло от нее паршиво… Это была дешевая подзаборная проститутка. Но тем не менее это была женщина.

Ею пользовались уже несколько часов, от усталости она едва держалась на ногах. И, как только Марат уступил ей свой матрац, без удовольствия легла на спину.

— Начнем? — возбужденно спросил он.

Она кивнула и с покорностью заводной куклы раздвинула ноги.

Когда-то у него были гораздо более симпатичные женщины, он почти уверен был в том. Но на безрыбье и рак рыба…

Глава 8

Сначала ему немного повезло. Подумаешь, «стрит» выпал. На брошенные в автомат пять рублей Альберт выиграл двадцать. Затем повезло больше, когда на выигрыш выпал «фулл-хаус», а это — девять к одному…

Альберт не верил своим глазам. «Каре», «стрит флеш», снова «фулл-хаус»… И вот, наконец, удача — «роял флеш», пять старших карт одной масти, восемьсот к одному…

Но игра на этом не закончилась. С лихорадочным блеском в глазах он продолжал бросать в автомат монеты. «Флеш», «каре»… снова «флеш»… Но выигрышные комбинации уже выстраивались не так часто, как прежде. И в конце концов до Альберта дошло, что выигрыш его начинает уменьшаться. Но это его не останавливало. Он продолжал жать на красную кнопку в ожидании «роял флеш».

— Э-эй, может, хватит! — услышал он приятный женский голос.

И все-таки он бросил впустую еще пару монет, прежде чем до него дошло, кто пытается его остановить. В первый момент ему показалось, что это сошла к нему девушка с верхней панели автомата. Парик «Мерилин» из секс-шопа, вульгарный макияж, кожаное бюстье, очень смелая юбочка, ботфорты на высоком каблуке…

— Тебе чего? — спросил он.

И помотал головой, чтобы стряхнуть наваждение. Игровые автоматы и сексапильная красотка — что-то одно из этого нереально… Но «однорукие бандиты» никуда не исчезли. И девушка продолжала кокетливо улыбаться. Хороша бестия — смазливая мордашка, пышный бюст, широкие бедра, длинные ноги… Перед такой невозможно было устоять.

— Чего-чего… — весело передразнила его девушка. — Я уже полчаса за тобой наблюдаю, вижу, что пропадаешь.

— В каком смысле?

— Да в том, что попадаешь… У меня тоже так было. Много выиграла, а потом все коту под хвост…

— Да нет, у меня фарт! — высокомерно улыбнулся Альберт.

— Тпрр! Даже призовая лошадь может упасть от усталости…

— Да, наверное…

Он снова тряхнул головой, но в этот раз — чтобы избавиться от иллюзий. Уж кому-кому, а ему должно быть известно, на какие пакости способна фортуна. Сколько раз он по-крупному выигрывал, а затем круто уходил в минус.

— Забирай выигрыш и сваливай, — понизив голос, посоветовала красотка.

— Если с тобой, то не вопрос…

— Ну, если угостишь меня бокалом бургундского, — зажеманилась она.

Альберт едва не подпрыгнул от радости, когда перевел выигрыш в хрустящие купюры. Восемьдесят четыре тысячи рублей.

— Могло быть и больше, — сказал он. — Если бы вовремя остановился.

— Но ведь остановился, — подмигнула ему красотка.

— Это тебе спасибо. Я теперь кум королю, сват министру!.. Я сегодня пирую!..

Девушку звали Ритой. Альберт помог ей надеть старенький норковый полушубок цвета «орех», оделся сам, вместе с ней покинул игровой зал, вышел на улицу.

— Холодно… — поежилась девушка. — Ты на машине?

— Нет, — обескураженно развел он руками.

— Жаль, я тоже… Тут бар недалеко, посидим?

— Не вопрос.

В баре было тепло и накурено. Мягкий свет, приглушенная музыка. Бородатый здоровяк за барной стойкой: ни дать ни взять — классика жанра.

— Посидим немного, — забравшись на высокий стул, сказала Рита. — Тебе успокоиться надо, расслабиться…

— Это я быстро, — кивнул Альберт, также занявший Место за барной стойкой. — А что потом? Я нынче при средствах, можно придумать что-нибудь поинтересней…

— Виски мне для начала закажи, интересный ты мой, — блудливым взглядом облизнула его девушка.

Рита пила много, но, казалось, не пьянела. Альберт платил деньги, бармен только успевал подливать — и ей, и ему.

— Ты чуть-чуть подожди, я сейчас, — в один прекрасный момент сказала она.

Девушка встала со стула, оправила юбку, едва заметно при этом покачнувшись. И направилась в сторону туалета. Сумочка осталась лежать на барной стойке.

— Где ты такую ляльку снял? — с завистью, как показалось Альберту, спросил бармен.

Суровая улыбка, грубый, прокуренный голос. Неприятный тип. И пугающий. Но именно это и развязало Альберту язык. Он должен был показать, что нисколько не боится его.

— Да в игровом зале, — с показной небрежностью бросил он. — Сама подошла…

— И за сколько договорились?

— Что, перекупить хочешь?

— Ну, я бы от такой не отказался… Но я на работе.

— Тогда чего спрашиваешь?

— Я бы у нее телефончик взял.

— Возьми. Но только на завтра. Сегодня ночью она со мной.

Альберт и сам понимал, что Рита девушка легкого поведения и что за ночь с ней, возможно, придется заплатить. Но ему было все равно, какая она в плане морали. Главное, чтобы в постели она была секс-бомбой. Как же давно у него не было женщины…

Рита вернулась минут через десять, снова забралась на свое место. И в это время на экране плазменного телевизора за спиной бармена появилось знакомое лицо-Певица Вика Москалева, звезда эстрады, секс-символ России. Альберт невольно сглотнул слюнку, глядя, как она крутит бедрами в ритмах композиции.

— Жесть! — не удержался он от комплимента.

— Это ты о чем? — подозрительно покосилась на него девушка и перевела взгляд на экран.

— О ком! Вика Москалева. Круто, говорю, зажигает.

— Ну и что?

— А то, что я когда-то вместе с ней зажигал.

— На сцене?

— Нет, в постели… Хотя да, она и тогда на сцене выступала. С шестом. В стриптиз-клубе.

— Все, ему больше не наливать! — хмыкнула Рита и накрыла рукой его стакан.

— Ты что, не веришь мне?! — возмутился Альберт и в чувствах ударил себя кулаком в грудь. — Да она от меня без ума была!

— Я тоже от тебя без ума.

— Ладно тебе прикалываться… Думаешь, у меня крыша съехала… Я тебе даже расскажу, как все было…

Альберт снял девичью ладонь со стакана, одной рукой поднес ее к губам для поцелуя, другой — пододвинул емкость к бармену, пусть наливает.

— Давай, давай, — с ехидной ухмылкой подбодрила собеседника Рита.

— Давай, давай, — передразнил ее Альберт. — Это она мне давала, тогда, пять… нет, четыре года назад… Я за приват с ней заплатил, ну, она зажгла. Я у нее телефон взял, позвонил, ну, закрутилось… Любовь-морковь, короче.

— Не надо морковь короче… — хихикнула она.

— Да у меня с этим все хоккей! — бодро расправил плечи Альберт. — Еще узнаешь… И Вике понравилось, гадом буду, если не так…

— О-хо-хо!.. Давай, давай, грузи дальше. А то я уже скучать начала, хоть повеселишь.

— А не было ничего дальше…

— Что так?

— А в зону я загремел.

— В зону?! — округлила глаза Рита. — За изнасилование?

— Почему за изнасилование? За кражу! Между прочим, уважаемая статья!..

Альберт не стал вдаваться в подробности. Во-первых, обстановка не располагала. А во-вторых, не хотелось признаваться, что за Вику он получил кругленькую сумму денег от хозяина казино, в котором с ней оказался по воле случая. И Вику потерял, и деньги в тот же день проиграл. А через время связался с каким-то жульем. Мало того, что каталы ободрали его как липку, еще и поставили на счетчик. Сумма была солидная, а крутые парни дышали ему в затылок, требуя расчет. Ему ничего не оставалось, как пойти на преступление. Он обокрал свою двоюродную сестру — пришел к ней в гости, на пару с ней распил бутылочку коньяка, а когда она легла спать, обшарил квартиру, нашел заначку. Но с долгом расплатиться не успел — слишком уж рано сестра спохватилась и обратилась в милицию. Повязали его, закрыли в СИЗО, а там суд и приговор — шесть лет общего режима…

Плохо ему жилось в зоне, хуже некуда. И все потому, что жулики, с которыми он так и не рассчитался, выяснили, куда он попал, и прислали по его следу маляву, где признали его фуфлом. Зоновские воры вызвали Альберта на свой суд, вынесли приговор и там же привели его в исполнение. Словом, обидели они Альберта очень сильно. И обижали все четыре года, что провел он в лагере до условно-досрочного освобождения… Но это дело прошлое. Больше он в зону ни ногой…

— Значит, и ты сам, парень, уважаемый человек, — решил бармен и улыбкой выразил свое к нему расположение.

— А то! — Альберт хвастливо выпятил грудь.

— За это надо выпить! — расплылась в улыбке Рита.

Они опрокинули еше по одному «дринку», и Альберт понял, что пора уходить. Казалось, еще немного — и он свалится под стул.

— Пошли ко мне, — обняв Риту за талию, предложил он.

— А это далеко?

— Такси возьмем…

— Ну, если такси.

Она держала его под руку, когда они выходили на улицу. Сама остановила машину, помогла ему сесть.

— Мы сейчас ко мне поедем, — из последних сил пробормотал он. — У меня видео… ик… видеокамера есть… Я тебя во всех позах…

— А ты шалун! — хихикнула Рита, прижав его голову к своему плечу.

— А хочешь, я покажу, как мы с Викой?.. У меня с ней кассета есть… И запись ничего…

— Ну, если с ней, то я уже сгораю от нетерпения…

Альберт обессиленно закрыл глаза. Он понял, что сам уже сгорел дотла. Спать хотелось невыносимо. Мысли о сексе вовсе не вдохновляли…

Очнулся он в гулкой комнате, под потолком которой тускло светили лампы. Железные койки в ряд, зарешеченные окна, запах перегара и карболки. Спросонья Альберт схватился за голову, решив, что вернулся в лагерный спецбарак. Как бы не пришли гоблины, не потащили в общежитие первого отряда — выполнять обидную повинность.

Но, как выяснилось, Альберт находился в медвытрезвителе. Оказалось, он провел здесь ночь, первую половину Дня и только сейчас пришел в себя. И не ясно, где Рита.

Все бы ничего, но Альберту предложили оплатить ус-лУги медвытрезвителя. Он думал, что у него есть наличность — вчерашний выигрыш, но, как оказалось, вчера ночью его подобрали на улице совершенно без денег. Вот и думай, кто его обчистил — Рита или менты?

Альберт мог бы возмутиться, заявить в прокуратуру на произвол сотрудников медвытрезвителя, но вовремя сообразил, что это может выйти для него боком. Все-таки у него условно-досрочное освобождение, и менты, чтобы отомстить, запросто состряпают предлог, чтобы отправить его обратно за решетку.

К тому же в своих бедах он всерьез подозревал Риту. Она могла подсыпать ему в виски клофелин. Посадила его в машину, дождалась, когда он заснет, и вывернула карманы. Возможно, она была в сговоре с водителем… Не зря, ох не зря дрейфовала она по игровому залу в поисках фартового лоха. Увы, им оказался Альберт.

Домой он вернулся в расстроенных чувствах. В кармане вместо денег счет из медвытрезвителя и требование уплатить штраф за нарушение общественного порядка. Где взять деньги, чтобы расплатиться с ментами? С чем идти в казино, чтобы выиграть миллион?..

Он включил телевизор и, как назло, снова нарвался на клип Вики Москалевой. Как же аппетитно крутила она «восьмерки»… Альберт вспомнил, что у него действительно есть видеокассета с записью интимных моментов. Она же не знала тогда, что станет звездой, и мало думала о моральной безопасности. А зря!

Глава 9

Артем удивлялся тому, как развиваются его отношения с Таней. У него и до нее были очень красивые девушки, но ни к кому из них он так не привязывался. Он даже начал подумывать о том, чтобы познакомить ее с мамой, но Таня неожиданно исчезла. Собрала свои вещи, съехала с квартиры, даже сменила телефон.

В конце концов Артем не удержался и отправился к ней в институт. Подкараулил ее на выходе. Она шла по заснеженной аллее с подругой, эффектной блондинкой с большими ясными глазами. Артем «атаковал» их неожиданно, со стороны белокурой красотки.

— Привет! Бэтмена не вызывали?

— Нет! — решительно заявила блондинка.

Но на Артема посмотрела с интересом.

— А Бэтменов не вызывают. Они сами спешат на помощь!

— А если нам не нужна помощь?

Блондинка определенно отваживала его, но при этом интерес в ее глазах разгорался.

— А если у меня крылья замерзли? Если я улететь не могу?

— Тогда пешочком, пешочком!

— Танюша, твоя подружка не признает мужчин?

— Признает, — угрюмо отозвалась Таня. Она смотрела себе под ноги. — И с женщинами не спит.

— А я уж подумал…

— С мужчиной у меня роман. С мужчиной!

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — недоуменно вскинула брови блондинка.

— Лада, познакомься, это Артем, — не поднимая глаз, сумрачно сказала Таня.

— Артем?! — восхищенно встрепенулась светловолосая красавица. — Тот, с которым ты?..

— Да, тот с которым я…

— Да, тот, которому, судя по всему, дали отставку, — хмуро заключил Гончар.

— Артем, ты меня извини, так вышло… Просто в моей жизни появился другой мужчина… Я не хочу ничего объяснять. Да это ничего не изменит…

— Тем более что все и так ясно… — улыбнулся через силу Артем. — Счастья тебе!

— Извини.

— Да ладно… Лада, мне нужна ваша помощь. Я знаю, вы учитесь на финансиста, но у вас такой мудрый взгляд, что вам в самую пору работать психоаналитиком. Начинающим… Вы «Космополитен» читаете?

— Ну, в общем, да! — Лада смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Похоже, Артем нравился ей по всем статьям.

— Тогда вы, можно считать, зрелый специалист… Как там избавиться от мужчины за десять секунд? — тоскливо улыбнулся он, с упреком глянув на Таню.

— Не знаю, не пробовала…

— А как девушку забыть?

— Найти другую.

— Ценный совет… Определенно, у нас есть шанс прийти к консенсусу.

Артем действовал напористо и так привязал к себе Ладу, что та опомнилась лишь тогда, когда они подошли к его машине.

— А где Таня? — спохватилась она.

— Тебе что, с ней по пути?

— Да, она обещала подвезти меня домой.

— А я на что?

— Как здорово! — Лада восторженно сомкнула перед собой ладони, чуть приподнялась на цыпочки.

Глаза сияют, белоснежная улыбка слепит… Если бы Артем был в настроении, он мог бы мысленно присвоить ей титул «девушка мечты» — как минимум на месяц. Но сейчас он больше думал не о ней, а о том, как отомстить Тане. Другой мужчина у нее…

— Поехали? — Он открыл правую переднюю дверцу, рукой сделал пригласительный жест.

Она уже открыла рот, чтобы ответить «да», но ее вдруг отвлек молодой человек — высокий, спортивного сложения, у него были длинные черные волосы, темно-синие глаза, правильные черты лица… Артем не сомневался, что такие типажи нравятся девушкам.

— Лада! — окликнул он ее.

— Олег?! — в легком замешательстве посмотрела на него девушка и растерянно перевела взгляд на Артема.

— Олег, извини! Но я вынужден забрать Ладу!

Артем не хотел упускать добычу из рук. Он должен был отомстить Тане, доказать себе, что еще состоятелен как мужчина.

— Это еще почему? — напыжился парень.

— Потому что в розыске она.

Артем раскрыл свои служебные «корочки», махнул ими перед глазами Олега. Подал девушке руку — помог ей сесть в машину. Сам присоединился к ней.

Они уехали, а парень остался стоять. Он смотрел им вслед и злился… А ведь у него, похоже, роман с Ладой.

— Твой бой? — спросил Артем.

— Да так… Из параллельной группы…

— Нравится?

— Да ничего себе так… А я что, правда в розыске?

— Да, в амурном. Я давно искал такую, как ты… Хорошо, что у нас с Танькой не заладилось, а то бы я тебя не встретил…

— Жаль, надо было нам сразу. Но у тетки день рождения был, ну, когда она в «Белом Джеке» тусовалась. Так бы я с ней была…

Артем понял, о чем идет речь. О ночном клубе, где он познакомился с Таней.

— Тогда бы я выбрал тебя, никаких сомнений… Пого-Ди, а на чем она собралась тебя подвезти? — спохватился Артем.

— Кто, Таня? Так «Ягуар» у нее.

— Ягуар?!

Ну да, машина такая, «икс-эф»… Новая, с кожаным салоном. Красивая — жуть.

— «Икс-эф»?!

Артем слышал о такой машине. Не самая, конечно, °Шная машина, но красивая. И дорогая. К новой меньше чем за два миллиона не подходи… Лада заметно приуныла, рассказывая о таком авто.

— И откуда у нее такая роскошь?

— Мужчина подарил.

— Какой мужчина?

— Новый.

— А я что, выходит, старый?

— Выходит… То есть выходишь. Ты выходишь, а он входит…

— Вошел? И сразу машину за два миллиона?

— И квартиру.

— Чего?! — оторопел Артем.

— Квартиру, говорю, купил. Западный округ, элитная высотка, четыре комнаты… Она сказала, что даже лучше, чем у тебя…

— Она сравнивала мою квартиру со своей?

— Ну да… Все познается в сравнении…

— Может, и мужик лучше? — не на шутку распалился Артем.

— Да нет, с тобой, сказала, интересней… Но ненамного… Ему еще сорока нет, красивый, говорит, в хорошей физической форме… Сказала, что в такого влюбиться можно.

— Так в чем же дело?

— Может, уже и влюбилась…

— М-да, — озадаченно хлопнул себя по затылку Артем.

И что ж за черт ворвался в их отношения с Таней?

Втерся к ней в доверие втайне от него, купил машину, квартиру. Прямо граф Монте-Кристо какой-то…

— Красивый, говоришь? — в раздумье спросил Артем.

— Ну, не сказать что очень. Но, в общем-то, да, ничего…

— Ты его видела?

— Да. Он однажды за ней заезжал. Деловой весь такой, на «Гелендвагене»… На меня как на пустое место посмотрел. А я что, хуже? — Лада капризно надула губки.

— Ты лучше… На «Гелендвагене», говоришь?

Артем резко подрезал шедшую справа «Тойоту», вызвав в свою сторону истеричный визг пневмоклаксона. Съехал на обочину шоссе, остановился. Взял с заднего сиденья ноутбук, включил его, вывел на монитор изображение Сабурова.

— Этот?

Фотография была взята из личного дела осужденного шестнадцатилетней давности. Алмас выглядел на ней типичным уголовником — бритая голова, нахмуренные брови, мрачный взгляд. Профиль, анфас… Но тем не менее Лада узнала его.

— Он… Ну и рожа у него! Он что, сидел?

— Два раза.

— По нему и не скажешь, что зэк… Ухоженный весь… Но есть в нем что-то темное… Может, зря Танька на него повелась?

— Почему «может»? — в мрачном раздумье спросил Артем.

Он хорошо помнил, как Сабуров проходил мимо них с Таней, когда шел в отдел доказывать свою невиновность. Все-таки прав был Артем, что Алмас в тот момент ее «сфотографировал»… Заметил ее, приставил к ней человека, выследил, после чего навязал ей сначала знакомство, а затем и любовь… Квартиру ей купил, машину… Или он ввел ее в заблуждение, или у них все так серьезно?..

— Почему?.. — задумалась Лада. — Ну, я еще когда его увидела, подумала, что темный он какой-то. А ты говоришь, что он два раза сидел… Как бы не случилось чего… Таня говорила, что у него на содержании сама Вика Москалева…

— Нашла чем гордиться, — мрачно усмехнулся Артем.

— Ну почему ей так везет? — заламывая руки, с досадой вопросила девушка.

— Кому — ей, Москалевой?

— Да Таньке!.. Квартира, машина, с ума сойти!.. Я ей, конечно, не завидую, — спохватилась Лада. — Даже наоборот…

Артем пренебрежительно усмехнулся. Почти все женщины меркантильны по своей природе. Он давно в этом уже убедился. Деньги, квартира, машина… Как будто нет иных ценностей в жизни.

Любовь, семья, дети — все это у женщин стоит на первом месте. Но после квартиры, машины… Обрадовалась Лада, что Артем на нее внимание обратил. А почему? Потому что родители денег на него не жалеют — и квартира роскошная, и джип дорогой, банковская карточка всегда наполнена. А был бы он гол как сокол, променяла бы его Лада на красавчика Олега? Вряд ли… Но Сабуров оказался еще круче. И в итоге Таня уже с ним. И плевать, что с ним опасно. Да и Ладу это не особо смущает. Будь ее воля, она бы с удовольствием поменялась местами с подругой… Все они ненадежны — что Таня, что Лада. И как он должен к ним относиться?

— А ты правда в милиции служишь? — выдавливая из себя восторг, спросила его блондинка.

— Ты же видела удостоверение, — небрежно обронил Гончар.

— С тобой надежней, ты не какой-то там мафиози…

— А он мафиози?

— Ну, образ у него такой…

— И образ, — кивнул Артем. — И нутро…

Лейтенант знал, что говорил. Были у него основания предполагать, что Сабуров действительно занимается черными делами.

Но Лада в подробности вдаваться не хотела. Поэтому сменила пластинку.

— А машина твоя? — звонко спросила она.

— А что, Танька сомневается? — ехидно усмехнулся Артем.

— Да нет…

— И квартира моя… Родители подарили.

— А кто у тебя родители?

— Люди. Обычные люди…

— Обычные люди — это у меня. Отец на заводе за станком, мама там же, в бухгалтерии…

— Если бы мой за станком стоял, я бы его меньше не уважал…

— Ты рассуждаешь как моралист.

— Я не моралист. Я зануда, — улыбнулся Артем. — Должность у меня такая… Завтра, кажется, выходной. Зажечь не хочешь?

— Где, в клубке?

— Запросто.

— А морали читать не будешь?

— Обещаю вести себя аморально.

— Ну, если так, то давай зажжем!

Как выяснилось, Лада приехала в Москву из Самары, а жила здесь у родной тетки в районе Лефортово — снимала у нее комнату, вроде бы по символической цене. Артем подвез ее домой и расстался с условием встретиться с ней вновь.

В отдел он вернулся с опозданием, за что немедленно был вызван к начальнику на ковер.

Что скажешь в этот раз? — сурово спросил его Безродное.

Вы же сами дали отбой по Сабурову, — издалека начал Артем.

С Сабуровым в отделе вышла целая история. От Без-роднова потребовали в кратчайший срок разыскать преступников, искалечивших Макеева. Делать нечего, пришлось выбивать постановление суда, привлекать специалистов по наружке и прослушке, чтобы взять Сабурова под колпак. Но неожиданно в дело вмешался наркокон-троль. В отдел прибыли серьезные ребята и без лишних слов предъявили начальнику распечатку всех телефонных разговоров Сабурова. Правда, ознакомиться с ними подробно не позволили. Дали только понять, что ни в одном из разговоров этого господина не проскальзывала фамилия Макеева. Если и был заказ на фигуриста, то проходил он по каналу, не доступному борцам с наркомафией. Ребята очень убедительно попросили оставить Сабурова в покое и клятвенно пообещали, что, если вдруг узнают о заказе на Макеева, сразу же сообщат Без-роднову.

Из всего этого Артем понял, что Сабуров находится в разработке у наркоконтроля. И возможно, ему известно, что за ним следят. Об этом говорило хотя бы то, что борцы с наркотиками не побоялись известить о своей разработке отдел особых расследований.

Человечество с каменных веков наблюдало за Луной. Все знали о темной стороне ночного светила, но только совсем недавно ученые смогли рассмотреть ее — с помощью искусственного спутника. Так же и с господином Сабуровым. Наркоконтроль знал о его черных делах, но пока не мог поймать его за руку. Шпионская техника совершенствуется, возможно, когда-нибудь высветится и его «темная сторона». Но пока что он свободно разгуливал на свободе.

Разгуливал. И соблазнял чужих женщин. Это Артем никогда ему не простит.

— При чем здесь Сабуров? — не понял его начальник.

— При том, что сволочь… Не подумайте, что жалуюсь. Скорее предупреждаю, что у меня с этой гнидой личные счеты. Я его в покое не оставлю…

Артем рассказал, что Сабуров увел у него любимую девушку.

— Он бросил мне вызов. И я его принимаю.

— Ты погоди, не горячись…

Безроднов не стал насмехаться над ним. За что Артем был ему очень благодарен.

— «Ягуар» за два миллиона, четырехкомнатная квартира в элитном доме… Новая звезда гарема?

Александр Юрьевич знал, что говорил. Борцы с наркотиками просветили его насчет образа жизни, который вел его подопечный. То ли Сабурову некуда было деньги девать, то ли он был помешан на красивых женщинах — как бы то ни было, у него на содержании находился целый гарем. То ли пять, то ли шесть гражданских жен, и все на его полном обеспечении — квартиры, машины, деньги на карманные расходы. В их числе была и Вика Москалева… Безроднову пришлось засекретить эту информацию, чтобы она не стала достоянием крикливой прессы.

— Выходит, что да, — угнетенно кивнул Артем.

— Постарайся забыть об этом, — покачал головой Безроднов. — Понимаю, что гложет обида. Но лучше тебе в эти дела не соваться. Сабуров — очень серьезный человек. Можешь и не справиться с ним… К тому же им наркоборцы занимаются. Не надо мешать им… Парень ты видный, найдешь еще себе красотку.

— Уже нашел, — совсем не весело сказал Артем.

— Тем более… Завтра выходной. Но ты оружие не сдавай, не надо. Что-то не нравится мне этот Сабуров. Твоя Татьяна действительно очень хороша. Но что, если он увел ее назло тебе?

— Я же говорю, он бросил мне вызов, — кивнул Артем.

— Поэтому оружие не сдавай. И смотри, чтобы никаких приключений. А то я тебя знаю. Дома сиди… Пора тебе остепениться, Гончар. Скорей бы ты женился…

— Была мысль. Но теперь не дождетесь.

Хватит с него серьезных отношений с женщинами. Погулял и бросил — он снова возвращался к этому принципу…

Что ни говори, а оружие дисциплинировало. Утрата боевого знамени — позор для целой части, а потеря табельного пистолета — срам для офицера. Поэтому, оказавшись в ночном клубе, Артем не стал злоупотреблять спиртным, хотя и было у него желание напиться и забыться. Зато танцевал до упаду, распаляя себя и Ладу. Он ничего не стеснялся и мог бы взять ее прямо в клубе, где-нибудь в туалетной кабинке. Но все же ему хватило терпения продержаться до двух часов ночи, после чего он увез ее домой…

Лада не просто была готова к плотному телесному знакомству, но и сама провоцировала его на это. Но только переступила порог, сразу же бросилась осматривать квартиру.

— Круто!

В холле Артем снял с девушки дубленку и бросил ее прямо на пол.

— Вау!

Ей очень понравилась его кухня, а его восхищали ее ноги. Артем посадил гостью на стол, стянул с нее сапоги, затем колготки. Но удержать ее на месте не смог.

— А что там еще?

В гостиной-студии Лада пришла в восторг от его бара с настоящей стойкой из красного дерева. Покружившись по комнате, она забралась на высокий крутящийся стул. Недолго думая, Артем подошел к ней сзади, обнял, зарылся носом в ее волосы. Запах сладкого дурмана…

— Что там у нас на аперитив? — выгнув спину дугой, с замиранием спросила Лада.

— Могу предложить коктейль.

— Наливай!

— А чем расплачиваться будешь?.. Мне твое платье нравится. В ломбард заложу. Снимай.

Лада возражать не стала и осталась в одних трусиках.

Артем включил акустическую систему и запустил цветомузыку. Встал за стойку, на скорую руку соорудил коктейль из белого рома и сока лайма. К этому времени Лада уже вовсю двигала тазом, не слезая со стула. Взвинченный Артем смотрел, как колышется в такт движениям ее не самая большая, но совершенной формы грудь.

Девушка потянулась к бокалу, не касаясь его рукой.

сделала несколько глотков. И спорхнула со стула. Стрип-дэнс в ее исполнении захватывал дух и поднимал настроение на такой уровень, что Артем не смог долго терпеть.

— Пошли, покажу спальню!

Он нисколько не сомневался в том, что ей понравится и эта комната. Свой восторг она выразила тем, что, раскинув руки, с ликующим воплем рухнула на кровать. Девушка была пьяна, и Артем не постеснялся воспользоваться этим.

Глава 10

Вику разрывало чувство противоречия. С одной стороны, она была только рада тому, что Алмас пропадал целую неделю. С другой — ей вовсе не нравилось, что это время он провел с чужими женщинами.

— Отстань!

Она была уже под кайфом, ее распирало изнутри от желания. Но все же девушка оттолкнула от себя Алмаса.

— Я не понял!

— Ты по бабам шляешься, а потом ко мне! Как это называется?

— Как хочу, так и живу — так это и называется.

— Ты много на себя берешь!

Много. Квартира, машина, деньги на раскрутку. Не забывай, кто сделал тебя звездой. — Сабуров говорил спокойно, но уверенно.

— Деньги я тебе отдам. Подожди немного…

— Может, и отдашь, если поднатужишься. А дальше что?

— Дальше мы расстанемся. Ты сам по себе, я сама по себе.

— Ты хоть поняла, что сказала? — сквозь хищный прищур улыбнулся Алмас.

— Надоело мне все это…

— Что надоело?

— У тебя в собственности быть надоело!

— Это судьба, моя дорогая. А от судьбы никуда не деться…

— Отпусти меня, а? — умоляюще посмотрела на своего любовника Вика.

— К Макееву хочешь? — подозрительно сузил глаза Сабуров.

— При чем здесь Макеев?

Игорь ей нравился, она была не прочь закрутить с И ним роман. Но иногда ей казалось, что она готова броситься в объятия любого более-менее симпатичного мужчины, лишь бы назло Алмасу… Не человек, а удавка на шее. Уйдешь от него, и затянется эта петля…

— Ты меня душишь. Понимаешь, душишь!

— Тебе надо успокоиться!

Алмас решительно поднялся с постели, надел брюки.

— Ты куда?

Вика хотела, чтобы он исчез из ее жизни навсегда. Но сейчас ей нужен был мужчина, и она не хотела, чтобы он уходил. Все-таки целая ночь впереди.

— Ты меня сегодня злишь, — застегивая пуговицы на рубашке, сказал Сабуров.

— В твоем ожерелье новая жемчужина? — язвительно спросила Вика.

Кажется, она понимала, почему Алмас так долго не приходил к ней. Новая женщина, свежие впечатления, острые ощущения… Сделал ей сегодня милость — пришел на ночь. Но тянет его к новенькой. Оттого и рад он предлогу покинуть Вику.

— Зачем тебе это знать?

— Что, лучше меня?

— Нет, не лучше… Лучше тебя никого нет, — покачал он головой.

— Зачем же к ней тогда едешь?

— Она здесь ни при чем. Просто у меня дела…

— Ну и пошел!

Вика в сердцах запустила в него одну подушку, а в другую зарылась лицом. Пусть проваливает! Лучше всего — навсегда!..

Но только за ним закрылась дверь, как она была уже на ногах. Макияж она уже навела, прическа в порядке, осталось только одеться. Джинсы, джемпер, полушубок…

В принципе ей было плевать, куда поедет Алмас. К любовнице — пожалуйста, ей, в общем-то, все равно. Но дело в том, что дома сидеть совершенно не хотелось. Даже жаль, что сегодня у нее не было концерта. Почему бы не последить за неверным любовником? Узнает, где живет его новая протеже. Предъявит ему затем… Хоть какое-то, но развлечение на ночь.

В лифте она спустилась прямо в подземный гараж, села в свой «Мерседес», выехала во двор дома к воротам. Охранник открыл шлагбаум, но, прежде чем ехать дальше, Вика спросила его про машину Алмаса. Оказалось, что его «Гелендваген» выехал со двора минуты три-че-тыре назад. Это значило, что смысла гнаться за ним не было.

Вика всерьез подозревала, что консьержи, охранник за небольшую сумму, которую им подкидывал Алмас, могут следить за ней, сообщать о ее перемещениях в придомовом пространстве. Может, кто-то из них и позвонил Сабурову, сообщил, что Вика пришла домой с Макеевым. Возможно, этот охранник свяжется с Алма-еом, скажет, что она собиралась преследовать его…

— И все же я поеду за ним, — решительно сказала девушка.

Пусть звонит, пусть сообщает. Пусть Алмас думает, ЧТо Вика ревнует его. Как бы не так!.. Не будет она его преследовать. Заедет в какой-нибудь бар, дернет пару кРепких коктейлей… Может, с мужиком каким-нибудь повезет? Получит удовольствие или нет — это дело десятое. Главное, Алмасу отомстит… А он пусть думает, что Вика за ним всю ночь гонялась… Как бы не так! Много чести!

Девушка собралась закрыть боковое стекло, когда охранник спохватился:

— Да, вас тут один парень искал…

— Какой парень?

— Ну, высокий такой. В шапочке. Куртка «аляска»… Пришибленный какой-то.

— Я, по-твоему, с пришибленными вожусь?

— Нет, конечно… Он в зал игровых автоматов зашел…

Охранник показал рукой в сторону станции метро, на подходе к которой светилось неоновыми огнями низкосортное казино-забегаловка, где пытал судьбу всякий сброд.

— Ну что ж, посмотрим, кто такой.

Она была хороша собой, к тому же звезда, но в зале игровых автоматов на нее никто не обратил внимания. Бледные малахольные личности с ожесточением избавлялись от своих денег в угоду «одноруким бандитам». Среди них она увидела знакомое лицо. Альберт сидел на стуле перед автоматом и с безумным блеском в глазах жал на красную кнопку.

Вика должна была бежать от него. Слишком уж подло он с ней поступил. Но в то же время когда-то она его любила. Может, и не всей душой и сердцем, но чувство было. К тому же она въехала на звездный олимп на той самой свинье, которую он ей подложил. Не будь Алмаса, шлифовала бы она сейчас пилон в каком-нибудь стриптиз-гадюшнике… А еще ей нужен был мужчина на ночь. Сегодня она может позволить себе съехать с катушек. Будь что будет…

Вика постаралась притушить блудное желание, подступила к Альберту с беспристрастно-холодным выражением лица.

— Ты хотел меня видеть? — сухо спросила она.

— Да что такое! Снова ты? — зло-возмущенно вскрикнул он.

Но разглядев, кто перед ним, вскочил со стула, виновато вжал голову в плечи. Растерянно улыбнулся.

— Извини. Это у меня срывает… Случай был… Ну да ладно!.. Я рад, что ты меня нашла…

— Я тебя искала? — пренебрежительно выпятила девушка нижнюю губку.

— Но ты же здесь не просто так…

Вика с недовольством смотрела на Альберта. Раньше он был мачо — весь из себя, двери открывал ногой… А сейчас действительно какой-то пришибленный. Смотреть противно.

— Ну, может быть… Пошли в машину.

Она уже не хотела продолжать вечер в его компании. Но ей хотелось знать, зачем он ее искал. Может, что-то важное.

И в машину к себе вести его не хотела. Но это лучше, чем находиться с ним в душном и тесном зале.

Альберт сел к ней в машину, с принужденной улыбкой огладил рукой кожаную обивку кресла, провел пальцами по приборной панели.

— Неплохо устроилась. Дом элитный, «мерс»… Гори, гори, моя звезда, да?

— Моя-то звезда горит. Только тебе-то что до этого?

— Ну как же, когда-то мы вместе зажигали!

— Зажигали?! — презрительно фыркнула девушка. — Спичками чиркали, не более того… Зажигать я с Алмаом стала. Которому ты меня продал…

— Ой, ну да ладно, продал! Не в Средние века живем! Нынче все условно!.. Смотри, как ты живешь! Как сыр в Масле катаешься! Так что благодарить меня должна!

— Да, сейчас, только губы подкрашу… Чего тебе надо, Альбертишко?

— А вот хамить не надо! Я, между прочим, обидеться могу!

— Между прочим?! Все у тебя между прочим… Я думала, ты мужчина, а ты так себе, между прочим!.. Если просто искал, выходи, а то у меня дела…

— Мне деньги нужны! — дрогнувшим голосом заявил Альберт.

— Ну почему ты такой примитивный? — всплеснула руками Вика. — Деньги ему нужны! А кому они не нужны?

— Мне много нужно.

— Я здесь при чем?

— При том… У меня есть два способа заработать. Или тебе кассету продать, или какому-нибудь интернет-изданию…

— Какую кассету?

— А помнишь, как мы с тобой порно снимали? Да, у меня дома… Помнишь, как ты возбудилась, когда смотрела?

Вику сильно тряхнуло изнутри. На какое-то время она даже потеряла дар речи… Она хорошо помнила, как Альберт испытывал на ней свою видеокамеру. Ох и оторвались они тогда… Но ведь все это — дело прошлое. Она уже и забыла об этой ошибке молодости.

— Ты же все это стер!

— Стер, — пакостно усмехнулся Альберт. — С чистой кассеты все стер. А грязная осталась… Там столько грязи с тобой, что у меня эту запись с руками оторвут…

— Ну ты и подонок! — вскипела Вика. — Смотри, как бы руки на самом деле не оторвали!

— Угрожаешь?

— А ты думал, в губы буду тебя целовать?

— Но ведь целовала же… Хочешь посмотреть?

Альберт достал из кармана диск, протянул девушке.

— Новое время, новые технологии, раньше кассеты, сейчас ди-ви-ди…

— Заткнись! — осадила Вика Альберта.

Она утопила диск в магнитолу с экраном ЭУО, нашла кнопку воспроизведения. Ей хватило и десяти секунд, чтобы понять, какой удар по ее карьере может нанести Альберт. Порно в ее исполнении действительно могло разойтись по всей стране, опозорить ее, втоптать в грязь.

Она достала диск из приемника, в приступе злобы сломала его.

— Ты же понимаешь, это не единственный экземпляр, — гнусно усмехнулся Альберт.

— Сколько ты хочешь?

— Двести пятьдесят тысяч.

— Долларов?!

— Ну, в долларах я бы не отказался. Но я не гордый, поэтому можно в рублях…

— А где гарантия, что копий у тебя не останется?

— Моего честного слова тебе хватит?

— Ты издеваешься?

— Боюсь, что другого выхода у тебя нет…

Вика задумалась. Двести пятьдесят тысяч — большие деньги, И не было желания расставаться с ними в угоду какому-то подонку. Но и Алмасу пожаловаться она боялась. Во-первых, не хотела, чтобы он знал о ее позоре. Во-вторых, он просто-напросто мог убить Альберта, и где гарантия, что ответственность за это преступление не ляжет на нее?..

— Я подумаю…

А может, все-таки сказать Алмасу? Убьет так убьет. А то, что порно с участием любовницы посмотрит, так, может, после этого бросит ее… Хорошо, если просто бросит. Но ведь он может начать сам шантажировать. Тогда она будет зависеть не от Альберта, а от Атмаса. И в этом случае четвертью миллиона не отделаешься…

— И долго будешь думать?

— Уже подумала… Я согласна. Но мне нужно собрать Деньги.

— Двести пятьдесят тысяч для тебя — не деньги.

— Много ты знаешь… Давай в понедельник, на этом же месте, в это же время…

— Хорошо, давай в понедельник и здесь, — кивнул Альберт. — Но учти, если ты вдруг решишь меня кинуть, очень горько об этом пожалеешь. Если со мной что-то случится…

— Знаю, знаю, — перебила его Вика. — Ты оставишь письмо с диском, и, если с тобой что-то случится, оно будет отправлено адресату…

— Не оставлю! Я его уже оставил! — пафосно заявил Альберт. — У меня все предусмотрено!

— Все, — презрительно скривилась девушка. — Кроме мозгов!.. Пошел к черту, козел!..

Альберт убрался, а она повернула назад. Хватит на сегодня приключений.

Глава 11

Вика Москалева выбивалась из сил, пытаясь расшевелить публику. Клуб дорогой, публика солидная, гонорар соответствующий. Вот она и жгла. Пела под фонограмму. Но танцевала по-настоящему. Бешеный ритм, отточенная пластика движений. А как смотрелась!.. Распушенные волосы, короткое кожаное платье с отчаянным декольте, босоножки с прозрачной подошвой и высоким плетением. Ни дать ни взять секс-дива…

Она старалась, собирая публику на танцпол. Но не все велись на нее. Кто-то потреблял коньяк, кто-то виски, кто-то десерт.

Артем же смотрел на девушку во все глаза. Во-первых, она была дьявольски хороша. А во-вторых, они были связаны одной нитью. Ее мужчина спит с его женши ной, значит, он имеет право на нее саму. И это даже не право, это обязанность…

— Ты чего на нее уставился? — капризно дернула Артема за рукав Лада.

— А он у нас большой спец по звездам, — отозвался Макс.

— Я знаю, он ею занимается! Но нельзя же так на нее смотреть! — возмущенно протянула девушка. — Глаза сломать можно!

— Мои глаза, что хочу, то и делаю, — отмахнулся от нее Артем.

Он нарочно выбрал этот клуб. То есть с утра он даже никуда не собирался. Решил провести субботний день в компании с Ладой. Вино, кино и секс — чем не времяпрепровождение?.. И надо было ему включить телевизор, увидеть клип с новой песней Вики Москалевой. Посмотрел, послушал и понял, что будет делать сегодня вечером. Узнал, что Вика будет сегодня выступать в ночном клубе, заказал там столик поближе к сцене. Заведение дорогое, столик на ночь стоил сто тысяч — погуляешь на эту сумму, хорошо, нет — деньги тебе никто не вернет. Поэтому Артем созвонился с Максом, скооперировался с ним, тот привел еще двух «мажоров». В общем, компания собралась что надо. Лада в полном восторге от такого общества. Одно плохо, из-за Вики на него наседает. Впрочем, ему все равно.

— Что хочет, то и делает, — хлопнув Артема по плечу, подтвердил Макс. — Он у нас такой, сказал — сделал… Тебе, наверное, Вику нужно допросить?

— Макс, ты, как всегда, зришь в корень, — кивнул Гончар.

— А как же я? — чуть не расплакалась Лада.

— Тебя он допросит после!

Вика честно отработала свой номер. Зал проводил ее хоть и хлипкими, но аплодисментами. Овации для ночного клуба — это нечто из ряда вон выходящее. Так что Вике, можно сказать, повезло.

— Ну, я пошел!

Лада попыталась удержать Артема, но куда там. Он мысленно представил себя крылатой ракетой, в своем безудержном напоре способной огибать рельеф местности. Он шел напролом, не признавая на своем пути никаких препятствий.

Попавшуюся навстречу официантку лейтенант взял за талию и развернул вокруг себя так мягко, что с ее подноса не упал ни единый бокал. Вход в закулисье охранял дюжий парень в черном костюме. Артем ясно осознавал, что любая заминка с его стороны сыграет на руку этому громиле. Но он не позволил себе сбавить шаг. Уверенным движением прямо на ходу он вынул из кармана удостоверение и, как ковшом грейдера, прорвал заграждение на своем пути. Охранник лишь растерянно посмотрел ему вслед… Главное, не останавливаться на пол-пути. Главное, сокрушать всех своей непоколебимой уверенностью… Артем умел это делать. К тому же он заранее выяснил, какую гримерку заняла Вика.

Его смутил еще один охранник, стоявший у ее двери. Но виду Гончар не показал — шел на него, как танк с заряженной пушкой. И все же парень преградил ему путь.

— Отдел особых расследований! — жестко отчеканил Артем.

И снова предъявил служебное удостоверение.

— И что с того? — слегка растерянно, но все же упрямо спросил парень.

Артем уже остановился, но его энергетика продолжала давить на охранника.

— Москалеву зови. Быстро!

Парень не устоял перед натиском лейтенанта. Постучал в дверь:

— Виктория Марковна!

Вика отозвалась почти сразу, приоткрыла дверь.

— Что здесь такое?.. — недоуменно спросила она, глядя на Артема.

— Экстренная ситуация, — пугающе грозно сказал Гончар.

Взялся за дверную ручку, мягко, но уверенно потянул ее на себя. Он мог бы втиснуться в образовавшийся проем. Но философия его тактики предполагала эффект победителя, поэтому он открыл дверь нараспашку и только тогда зашел в гримерную.

Вика в растерянности попятилась от него. Она еще не сняла с лица грим, еще не сняла кожаное платье — словом, не избавилась от образа «секси».

— Какая ситуация? — сконфуженно спросила девушка, наблюдая, как Артем закрывает за собой дверь.

— Экстренная. И конфликтная.

Он вплотную подошел к Вике, бесцеремонно вторгся в зону ее личного пространства. Видимо, его аура завоевателя оказалась достаточно насыщенной, чтобы подавить инстинктивное возмущение Москалевой. Она смотрела на него робко и покорно. И не пыталась отстраниться от Артема, хотя места для маневра хватало…

— Вы меня пугаете! — угнетенно пробормотала девушка.

— Перейдем на «ты»! — едва ли не приказным тоном предложил Гончар.

— Я ничего не понимаю…

Сейчас Вика опомнится, оправится от шока, вызванного агрессией самца. Возведет бастионы безопасности. Артем должен был спешить.

— Алмас живет с моей девушкой, — резко, с атакующим напором сказал он. — А я буду жить с тобой.

Коротко и ясно. Лаконизм, подкрепленный эмоциями, — на женшин это действует похлеще красноречивых ™рад. Если, конечно, она уже терпит мужчину в зоне своего личного пространства.

— Ты меня понимаешь? — спросил Артем.

И, как будто так и надо, руками обхватил Москалеву за талию, порывисто прижал ее к себе.

— Ты псих!

Это прозвучало как комплимент. А то, что Вика даже не попыталась вырваться из его объятий, было воспринято как полная капитуляция.

— Я самец. А ты…

Он нарочно не договорил, чтобы спровоцировать ее на вопрос.

— Кто я?

Он мог сказать, что в каждой женщине живет примитивная самка. Но чтобы объяснить ей это, уйдет много слов. К тому же она воспримет это утверждение в штыки… Проще всего и убедительней было продемонстрировать свою правоту на живом примере. Да и нет для женщины ничего вразумительней языка тела…

Артем чувствовал ответное влечение с ее стороны. Поэтому и решился на рискованный шаг… Он облапил ее ягодицы, с нежной силой сжал их. С отвагой победителя продолжил наступление, запустив руки под подол ее платья… Вика лишь тихонько застонала, закусив губу. Выгнула спину, отбросила голову назад. А затем покорно легла животом на стол, отчаянным движением руки смахнув с него косметику…

Общение на языке тел и природных инстинктов сводило с ума обоих. Наверняка Вика боялась, что их бур ное уединение кто-нибудь нарушит, но продолжения она требовала неистово. И успокоилась лишь тогда, когда получила полнейшее подтверждение тому, что самка в ней живее всех живых.

— Ну, ты и козел! — с блаженной улыбкой пробормотала она, обессиленно опускаясь в кресло.

— Ну, ты и коза, — не остался в долгу Артем.

Он погрузился в другое кресло, поодаль от нее.

— Бык.

— Телка.

— А если бы кто-нибудь зашел?

— Плевать.

— Я даже не думала, что могла бы с тобой…

— А с кем думала?

— Может, и думала… Может, вчера… Но точно не сегодня… А ты как ураган… Что ты там про свою девушку говорил? — Облокотившись на гримерный столик, ватным тампоном Вика вяло стирала с лица грим.

На Артема старалась не смотреть.

— Твой Алмас подарил ей квартиру, машину. В общем, взял на полное вещевое довольствие.

— Твоей девушке?.. Это с ней я тебя видела у Скли-фа? — озадаченно спросила Вика.

— С ней.

— А она ничего…

— С тобой не сравнить, — на всякий случай польстил ей Артем.

— Знаю… Но я уже приелась, а твоя — еще свежая… Квартиру, говоришь, машину… Это серьезно…

— Я знаю. Теперь у него на содержании целая неделька, — совсем не весело улыбнулся Артем.

— Неделька?

— Ну да, как трусы в комплекте. Эти надену в понедельник, эти во вторник… К этой приду в среду, к этой в четверг…

— Ты так много про него узнал? — удивилась Вика. — Я мало что знаю, а ты уже всех сосчитал…

— Кто работает, тот в теме…

— Работаешь… Врать не буду, сегодня мне понравилось, как ты работаешь… Но это в первый и последний раз…

— Не обещаю.

— А это уже от меня зависит… — Девушка остановила Движение руки, медленно повернулась к Артему, просительно посмотрела на него. — Увези меня отсюда!

— Куда?

— Да хоть к черту!.. Только не домой… Надоело все!

Ее голосом говорило само отчаяние. Артем не мог ей отказать. Она быстро смыла грим и, не переодеваясь, набросила на себя шубу.

Артем позвонил Максу, сказал, что уезжает, и попросил отвезти Ладу к тетке в Лефортово. А сам вместе с Викой отправился к себе домой. Своего телохранителя Москалева отпустила.

— Он у меня на правах аренды, — пояснила она, усаживаясь в свою машину.

Артем оставлял свой джип возле клуба. Во-первых, выпил немало; во-вторых, Вике будет спокойней, если ее «мерс» займет место в его гараже. Но при этом он забрал у начальника охраны свое оружие. Правила в этом клубе были настолько серьезными, что даже удостоверение сотрудника милиции не позволило ему пронести в зал табельный пистолет. А спорить он на входе не стал. О чем сейчас нисколько не жалел: и пистолет на месте, и Вика с ним.

— На время выступления нанимаю, — продолжала девушка. — А так он мне не нужен…

— Через фирму нанимаешь?

— Да… Алмас предлагал, но я отказалась.

— Почему?

— Чтобы он следил за мной?..

— А разве он не следит?

— Иногда кажется, что да. Иногда — нет… Сейчас кажется, что следит… Может, останешься здесь? — обеспокоенно спросила Москалева, пытливо посмотрев на своего спутника.

— Мы едем ко мне. Или ты передумала?

— Я — нет. Мне все равно, меня он не тронет… А что будет с тобой, я не знаю…

Артем невольно сунул руку под куртку, нащупал рукоять «ПММ». В обойме двенадцать высокоимпульсивных патронов плюс запасная обойма — это успокаивало.

— Макееву он ноги сломал. Со мной этот номер не пройдет.

— Ну, смотри!

Она с места взяла в карьер, на скорости выехала на Садовое кольцо. Пробок на дороге не было, поэтому Артем рассчитывал через пять минут быть на месте… Что, если Сабуров уже в курсе, с кем и зачем он едет к себе домой? Что, если его люди уже наготове?..

— А Макееву ноги сломал он, — утверждающим тоном сказал Артем.

— Ты думаешь, я забыла, кто ты такой? — усмехнулась Вика. — Ты — мент, и тебе нужен преступник… Я бы пошла тебе навстречу. Но я не знаю, кто искалечил Игоря. Догадки есть, но это всего лишь догадки…

— И тем не менее ты тоже думаешь, что Алмас.

— Да, думаю. Но доказательств у меня нет. Так что в этом плане с меня как с козла молока…

— Что у тебя было с Макеевым?

Ш— Ничего… Ты думаешь, я выкручиваюсь? Нет… Правда ничего не было. Хотя и могло быть… Но Игорь не такой шустрый, как ты… Если бы что-то было, а так пострадал ни за что…

— Значит, все-таки Алмас его приголубил?

— Да больше некому… Он страшный человек, — подавленно сказала Вика и нервно, с силой сжала рулевое колесо — так, что побелели костяшки пальцев.

— Насколько страшный?

— Одному только черту известно…

— Чем он занимается?

— Казино у него… Больше ничего не знаю. Он мне ничего не говорит. Но у него так много денег, что невольно задумаешься…

— Он дважды судим.

— Мне он об этом не говорил…

— А сама не догадывалась? У него татуировка лагерная на плече.

— Да, голова тигра… Он сказал, что в салоне сделал… Да и не похож он на зэка. Манеры у него хорошие, говорит без жаргона… Но нутро у него черное, с этим я поспорить не могу… Надоел он мне. А уйти от него боюсь…

— Так, здесь направо… А бояться не надо, я же с тобой…

— Со мной… — с вялым ехидством усмехнулась Вика. — Это всего лишь обмен. Он увел твою девушку, ты увел меня… Или месть?..

— Месть — благородное дело… Так, снова направо…

— Мсти, я не против. Лишь бы только он у тебя охоту к этому делу не отбил…

— Все, приехали, тормози…

Машина остановилась перед шлагбаумом, Артем высунулся из окна, помахал охраннику, чтобы открывал. И только когда машина въехала в подземный гараж, вспомнил о том, что у ворот его могли поджидать люди Сабурова. Но не было никого. Да и не могло быть. Во всяком случае, так рано. А что будет дальше, покажет время… Может, он зря связался с Викой Москалевой? Может, ну его к черту, это гусарство?..

Артем показал, где нужно поставить машину, вместе с Викой вошел в кабинку лифта, с нулевого этажа они поднялись на свой. На лестничной площадке их никто не поджидал. И квартира была избавлена от неприятных сюрпризов.

— Неплохо для лейтенанта милиции, — взглядом окинув студию, с похвалой, но совершенно без восторга заметила Вика. — Такого бара у меня нет…

— Может, выпьем?

— Мне бы душ принять, переодеться…

— Есть халат. Женский. В упаковке.

— Я смотрю, ты здесь не скучаешь, — едко усмехнулась девушка. — А размер какой?

— Твой…

— У меня стандарт.

— Значит, у меня стандартное мышление…

— И ориентация.

— Тьфу, тьфу!..

Халат она не взяла. У нее была объемная вещевая сумка, в ней было скромное на вид, но очень дорогое платье, в которое она должна была переодеться еще в гримерной.

Вика приняла душ, высушила волосы, слегка подкрасилась и вышла к Артему. К этому времени он сообразил пиццу на готовой основе, на скорую руку покрошил овощной салат.

— Ты даже не представляешь, как я голодна…

В глазах озорной блеск, на щечках нежный румянец, на сочных губках блуждающая улыбка, ротик призывно приоткрыт… Зрачки, правда, расширены. И движения какие-то неестественные.

Она жадно набросилась на пиццу, но слишком быстро к ней остыла, с капризным видом отодвинула тарелку.

— Налей мне коньяку.

— «Мартель»?

— Все равно.

Вика порывисто выхватила из руки Артема бокал, но лишь поводила им возле носа. Ей нравился запах коньяка, но пить она не торопилась.

Артем вопросительно смотрел на девушку. И она заметила это.

— Я бы выпила, но смешивать нельзя…

— Что нельзя смешивать? — нахмурился он.

— Ничего, — спохватилась девушка. И, сделав паузу, чтобы придумать отговорку, сказала: — Вина немного выпила перед выступлением. Смешивать не хочу.

— У меня и вино есть.

— Да что-то неохота…

— Кололась или нюхала? — хлестко спросил Артем.

— Что? — испуганно вскинулась Вика.

— Героин, кокаин, экстази?

— Да что ты такое говоришь!.. Кокаин… Совсем чуть-чуть… Прости! — Москалева уронила голову на плечо Артема, жалко всхлипнула и заплакала, как маленькая напроказившая девочка.

Но вдруг встрепенулась, вскочила на ноги, в агрессивном порыве сделала круг по комнате.

— Тебе какое дело, мент? — зло спросила она.

Артем не стал жевать сопли. Подошел к Вике, взял ее лицо в ладони, в упор заглянул в глаза.

— Только без истерик, ладно?

Девушка, мотнув головой, вырвалась, отступила на шаг, покорно кивнула.

Артем понимал, что глупо читать ей мораль сейчас, когда она под кайфом. Но неплохо было бы воспользоваться моментом.

Он подошел к Вике, обнял ее за талию, вместе с ней опустился в одно кресло.

— Давно тебя Алмас на это дело подсадил?

— Алмас?! — глядя куда-то в потолок, глуповато улыбнулась Москалева. — Давно… Мы с ним жить только начали, он угостил, мне понравилось… Да это не наркотик, так, допинг… Я бы дала тебе попробовать, но самой мало… Алмас редко приносит. Боится…

— Чего боится?

— Ну, милицию… То есть он никого не боится. Просто очень осторожный. Мало ли что, остановят, обыщут…

— Он занимается наркотиками?

— Наркотиками? Занимается?.. Кто тебе такое сказал? — дурашливо посмотрела на Артема Вика.

Похоже, она все глубже погружалась в наркотический транс.

— Откуда у него тогда кокаин?

— Ты, наверное, глупый? У него же казино. Там и героин гуляет, и кокаин, и все такое прочее… Ну, я так думаю… А я героин даже не пробовала, не хочу. Боюсь. Героин — это смерть. А кокаин — так себе… Может, попробуешь? Мне, конечно, жалко, но ты такой клевый!

— За наркотики знаешь что бывает?

— Вау! Ты меня арестуешь?.. Давай, давай, где у тебя наручники! Можешь приковать меня к кровати, можешь взять плетку, можешь… Нет, не можешь. Без адвоката нельзя… Где твой пистолет? Пусть он будет адвокатом, ладно?

— В сейфе пистолет. Устал за день, пусть отдохнет, ладно?

— Артем, а ты сможешь меня защитить? — всхлипнула Вика.

Частая смена настроений для наркоманов — дело привычное.

— Ты уже под моей защитой.

— А с этим поможешь разобраться?

Вика села к Артему на колени, подобрав под себя ноги, обвила руками его шею.

— С Алмасом?

— Ну, и с ним тоже… Поговори с ним, скажи, что ты поменял свою девушку на меня…

— Он согласится?

— Нет. Но ведь попытка не пытка… Или пытка?

— А это смотря где мы с ним встретимся. Если на его территории, то, может быть, и пытка…

— Да?.. Знаешь, пусть он идет к черту! Пусть он со своей… то есть с твоей… И с ней, и со мной… Хорошо, что ты ему отомстил. Но завтра я домой поеду… А дома меня Альберт будет ждать… Вот с ним бы разобраться надо… Он меня компроминети… компорне… компрометирует… Ну и порно тоже…

— Давай обо всем по порядку.

— Ну, хорошо, давай по порядку…

Не сказать что язык у Вики заплетался, но ее речь сложно было назвать связной. Она постоянно отвлекалась на второстепенные темы, перескакивала с одной мысли на другую. Но все же Артем понял, что ее бывший парень пытался ее шантажировать любительской «клубничкой».

— Двести пятьдесят тысяч — это, конечно, серьезно, — кивнул он. — Но я бы на твоем месте откупился. Если бы, конечно, не знал, кто этот человек. Игрокам доверять нельзя. Равно как и наркоманам… Сегодня получит деньги, сегодня же их спустит до копейки, а завтра снова к тебе припрется. Скажет, что это в последний раз…

— Вот и я так думаю… Только я не наркоманка, — капризно хлюпнула носом Вика. — Я же не колюсь!

— Это потому что деньги у тебя есть… Пока есть… Как бы этот Альберт тебя не разорил…

— Пусть только попробует! Я Алмасу скажу!

— И что?

— Ничего… — сникла Вика. — Ты же его не убьешь?

— Кого, Алмаса?

— Нет, Альберта… Поговорил бы ты с ним. Ты парень брутальный, он поймет… Ну, может быть… Я его адрес знаю, зайди к нему, может, завтра, видео забери…

— Не надо впутывать меня в свои дела, — покачал головой Артем.

— В свои дела?! — вскинулась Москалева. — А разве я не звезда? Разве я не в твоей компетенции? Меня шантажируют! И ты должен мне помочь!

— Пиши заявление, оформим его как положено, начнем работать…

— Заявление?! — смахнув пальцами локон со лба, разнузданно улыбнулась Вика. — Писать?! Может быть, лучше примешь в устной форме?..

Она соскользнула с Артема, встала перед ним на колени, расстегнула сначала одну пуговицу на рубахе, затем вторую… Артем всерьез подозревал, что эта ночь для него будет веселой и длинной.

Глава 12

Наивно было думать, что Альберт находился дома. Человек решился на преступление, ввязался в опасное дело, и сейчас он должен был прятаться. Но Артем все же решил наведаться к гражданину Чеканкину. Мало ли что…

Дверь открыла женщина с одутловатым лицом и красными прожилками в глазах.

Артем вежливо поздоровался, эффектно улыбнулся во все зубы.

— Мне Альберт нужен!

— Альберт?! — переспросила женщина, приложив ладонь к уху.

Одно из двух — или со слухом проблемы, или хочет, чтобы притаившийся сынок слышал разговор.

— Да, Альберт… Я ему деньги принес.

— Какие деньги?

— Авторский гонорар, — громко сказал Артем. — Он меня не ждет. Он меня даже не знает. Но я про него знаю. У него вещь одна есть, очень больших денег стоит. Про Вику Москалеву там. Мы ее в Интернет вывесим, на платный сайт. Ну, если, конечно, Альберт захочет продать… Скажите ему, что больше трехсот тысяч мы ему заплатить не сможем!

— Ага, передам!

Артем уже нажимал на кнопку лифта, когда дверь открылась снова и на пороге появился высокий бледнолицый парень с выпученными глазами.

— Это вы из Интернета? — взвинченно спросил он.

— Да… А вы, я так полагаю, Альберт? — задушевно Улыбнулся Артем.

— Откуда вы знаете, что у меня есть?

Он держался настороженно, готовый в любой момент шмыгнуть за дверь.

— Мы — солидное интернет-издание… ну, не совсем пуританского, скажем так, содержания… Эротика, развлечения, все такое… И у нас в штате, как вы должны понимать, есть специальные люди, их еще принято называть папарацци… Там у них и рации есть, и направленные микрофоны… В общем, ваш разговор с Викой Москалевой прослушивался… Я, конечно, человек простой, но если вы хотите, чтобы я заплатил вам сполна, то вы должны как минимум пригласить меня к себе домой…

— А-а… Ну ладно… — пробормотал Альберт и, беспокойно глянув на лестничный пролет, открыл дверь нараспашку. — Проходите!

В квартире было тепло и чересчур сухо — видно, здесь об увлажнении воздуха ничуть не заботились. Остро пахло некастрированным котом и старыми вещами. Альберт провел гостя в свою комнату — там под потолком висела большая клетка, где вместо птички валялось несколько перьев.

— Попугай здесь был, — как о чем-то незначительном сказал Альберт. — Темкой звали. Капитон, падла, сожрап.

— Капитон — это, я полагаю, кот?

— Котяра с яйцами, — кивнул парень.

— А попугай один?

— Ну да…

— Поэтому тебе и не везет. Выигрышная комбинация — три попугая.

— Да, да, пятьсот к одному, — закивал Альберт. И, ткнув пальцем себе в переносицу, наморщил лоб. Задумался. — Может, правда трех попугаев взять?

— В зону?

Прежде чем наведаться к Чеканкину, Артем успел навести о нем справки.

— В зону?! В-в к-какую зону? — И без того бледное лицо шантажиста стало белее мела.

— А в ту, в которую ты можешь вернуться, парень…

— Лейтенант милиции Гончар, — представился Артем. — Что будем делать с тобой, Чеканкин?

— Вы… Вы же говорили… — попятился от него Альберт.

— Что мы — солидное интернет-издание? А разве нет? Ты видел сайт «Их разыскивает милиция!», нет?.. Еше увидишь…

— Я… Я не собирался брать деньги у Москалевой. Это я… Это я, чтобы ей больно сделать, — промямлил парень. — Она же меня бросила…

— Или ты ее продал… Но дело не в том, Чеканкин. А в том, что ты пытаешься шантажировать Викторию Москалеву…

— Я же говорю, что не взял бы деньги…

— Знаю, деньги ты у нее еще не взял. Но это тебя не спасет, парень. У тебя условно-досрочное освобождение. В твоем случае доказательства не нужны, хватит одного обвинения… Хочешь обратно в колонию?

— Н-нет! — схватился за голову Чеканкин.

— Что ж, могу тебя обрадовать. Есть шанс решить дело мирно. Ты отдаешь мне видео с Москалевой, а я, так уж и быть, закрываю глаза на твой взбрык. Только мне нужны все копии. Все!

— Д-да, да, все отдам…

— Ну, вот видишь, как все замечательно! — широко улыбнулся Артем.

Один диск Альберт достал из-под тумбочки, другой — из-за шкафа, третий вынул из DVD-плеера.

— Больше нет.

— А кассета? Ты же с пленочной кассеты писал?

— Да, была кассета, — не стал спорить Чеканкин.

Из древнего видеомагнитофона он достал кассету и отдал Артему.

— Теперь точно все.

— А в компьютер заглянуть?

На письменном столе Альберта стоял старенький тринадцатидюймовый монитор, рядом — системный блок с допотопным триста восемьдесят шестым процессором. Но и там Артем обнаружил непотребный видеофайл.

— Вот теперь все, — сказал он, очистив память компьютера. — И больше не балуй, парень! А то ведь в тюрьме сейчас холодно. И дяденьки там злые… Пошли, проводишь!

Альберт вышел в коридор, во всю мощь голосовых связок позвал маму. Но женщина не откликнулась.

— Черт! Ушла куда-то!

— Тебе-то что? В жилетку хотел поплакаться?.. Мой тебе совет, Альберт, возьмись за ум. Жизнь у тебя еще] длинная. Если, конечно, будешь жить с умом…

Обратно Артем возвращался с чувством исполненного долга. Не терпелось отдать Вике свою добычу.

Она должна была ждать его дома. Но вместо нее в своей квартире Артем обнаружил Таню. Какое-то время он оторопело смотрел на нее, не в силах вымолвить слово.

— Какого черта? — выдавил он из себя.

Таня стояла в своей фирменной позе — правая нога выставлена вперед, одна рука уперта в бок, на пальце другой она вертела кольцо с нанизанными на него огонами.

— Вот, ключи приехала тебе вернуть!

— А что за тон? — возмущенно спросил Артем. — I А где Вика?

— Уехала… Мы с ней поговорили, и она уехала. К себе… А ведь я знала, что ты ненадежный!

Артем ошалел от такого заявления.

— По-твоему, я должен был постричься в монахи? — саркастически ухмыльнулся он. — Или застрелиться?

— Зачем стреляться?

— Ну, от несчастной любви… Ты меня бросила, и все, жизни больше нет.

— При чем здесь я?

— При чем здесь ты?! Слушай, ты нормальная или под кайфом? — подозрительно посмотрел на девушку Артем.

— Я нормальная, а у тебя совести нет… Зачем ты Ладу бросил?!

— А-а! Так ты за нее радеешь!..

— Да! Ты ее бросил!.. И меня бы бросил!.. Ты же с самого начала собирался меня бросить!

— Дура ты!.. И Лада твоя дура!.. Такая же меркантильная идиотка, как и ты!.. А ты еще и стерва!

— Все сказал?

— Нет. Но мне с тобой неохота говорить. Катись к своему Сабурову!.. Кокаина у него попроси, догонишься!

— Какого кокаина? Что ты несешь?

— Не знаю, может, он называет это манной небесной? Грузить он умеет, это я знаю.

— Я понимаю, ты его невзлюбил. Может, из-за меня. Может, из-за Вики. Но напраслину зачем на человека возводить!.. Алмас — честный человек, занимается честным бизнесом. А то, что выглядит грозно, так это имидж у него такой.

— А девять лет лагерей! Это тоже для имиджа?

— Каких лагерей? — озадаченно спросила Таня.

— Пионерских!.. Кража, мошенничество!

— Кто тебе такое сказал?

— Прокурор!.. Или ты забыла, где я служу?.. Короче, ты можешь целовать своего Сабурова и дальше. Тем более что тебе ничего другого больше не остается… Неужели все женщины такие продажные, как ты?

— Я не продажная… — замялась Таня. — Просто…

— Что просто?

— Алмас меня очаровал… А ты ненадежный… Зачем ты бросил Ладу? — с померкшим осуждением в голосе неуверенно спросила она. — Из-за тебя она от Олега отдалилась…

— Потому что я был более перспективным, чем он. А для тебя предпочтительней оказался Алмас… Клади ключи на место и проваливай.

— Артем, зачем так грубо?

— А что заслужила!..

— Нельзя так.

Артем поджал губы, чтобы не тратить попусту слова; сложил руки на груди — принял стойку Наполеона. Всем видом он давал понять, что аудиенция окончена.

— И все-таки я была права! — бросив ключи, сказала на прощание Таня.

Артем закрыл за ней дверь и позвонил Вике.

Глава 13

На дисплее высветилось «Артем». Первым ее желанием было отключить вызов — так не хотелось разговаривать с ним. Но в то же время он должен был разобраться с Альбертом. Вдруг он смог справиться с ним…

— Да.

Вика чувствовала вину — прежде перед самой собой. Да, ей подспудно хотелось согрешить с каким-нибудь мачо — себе в удовольствие и назло Алмасу. Да, лейтенант Гончар сумел вчера ее ошеломить, вогнать в эмоциональный ступор, заблокировать нравственные сигналы. И, как итог, она грязно отдалась ему прямо в гри-мерке… Потом был секс у него дома. Стыд и срам… Но еще больше Вику смущало, что Артем узнал о кокаине. И каялась в том, что впутала его в историю с Альбертом-И вообще, она жалела, что позволила Гончару вторгнуться в свою жизнь.

— Вика, все в порядке! Диски у меня! — бодро сообщил Артем.

— Все диски?

— Да, все. Больше у него ничего не осталось.

— Ты смотрел, что на них? — дрогнувшим голосом спросила девушка.

— Если разрешишь, посмотрю.

— Нет!

— Тогда не буду. Можешь не сомневаться… Почему ты уехала?

— Потому что я не шлюха! Ты привык водить к себе в дом всяких шлюх, — презрительно поморщилась Москалева, вспомнив его девушку.

Вика уже собиралась уходить, когда появилась Татьяна. Она всего лишь попросила эту дрянь привязать к себе Алмаса так сильно, чтобы он забыл о ней самой. На этом их разговор и закончился.

— Ну, что было, то было. С этим я уже завязал. Поэтому хочу, чтобы ты снова приехала. Вместе уничтожим диски… Можно создать новый! Без всяких Альбертов! Ты и я!

— Обойдешься! А за дисками я приеду!..

Артем жил недалеко, по воскресным дорогам — минут десять на машине. И собираться она долго не будет, потому что на ночь с ним точно не останется. И ничего подобного больше не будет. Хватит с нее приключений…

Она открыла дверь, чтобы выйти из квартиры. И вздрогнула, увидев Алмаса. Он стоял неподвижно и монументально, словно каменное изваяние с острова Пасхи. Весь в черном, взгляд свинцово-темный, грозовой. Но пока без вспышек молнии…

— Куда собралась? — пугающе-монотонным голосом спросил он.

— Я?! Ну, дела у меня… — пришла в смятение Вика.

Алмас подавлял ее своей энергетикой, взглядом вселял в нее животный страх.

— К своему менту собралась?

Он лишь слегка прикоснулся к ее груди, но девушке показалось, будто он с силой втолкнул ее в глубь квартиры. Она подалась назад, едва удержав равновесие.

— Ты что, какой мент?!

Вика пребывала в состоянии, близком к панике.

— Ты что, за идиота меня держишь?

В гостиную он зашел прямо в обуви, чего раньше себе никогда не позволял. Вика покорно последовала за ним. Алмас погрузился в кресло, забросив ногу на ногу, она же присела на краешек дивана.

— Хорошо, когда собака чувствует, чье мясо сожрала, — надменно, с ледяным холодом в глазах усмехнулся он. — Но все же плохо, что она это сделала… Он драл тебя в гримерке, как последнюю шлюху!

— Т-ты знаешь? — в ужасе пробормотала Москалева.

— Что с тобой, Вика? Разве я этому тебя учил? Разве я не пытался сделать из тебя порядочную женщину?..

— Я… Я порядочная…

— Порядочная. Строго по порядку. Сколько у тебя их было в этом ряду?

— После тебя… После тебя никого. Клянусь, что никого!

— А мент?

— Это не в счет… Он… Он меня шантажировал… Да, шантажировал! — нашлась Вика. — У него видео с компроматом на меня, он сказал, что сбросит его в Интернет, если я ему не отдамся…

— Звучит складно, — кивнул Алмас. — И я бы мог тебе поверить. Если бы не знал, как было все на самом деле… Я думал, ты поняла, что за тобой следят. Я знаю о каждом твоем шаге… И про Альбергика твоего знаю, который деньги хотел с тебя содрать за «клубничку». И про то, что ты Гончара на него натравила… Он, кстати, забрал диски. Ты за ними собралась?

— Нет… То есть да…

— Вместе смотреть собрались?

— Нет… Только забрать… Он очень страшный человек…

— Кто?

— Гончар! — выпалила Вика.

— А ему ты говорила, что я — страшный человек, — презрительно усмехнулся Алмас.

— Нет.

— Ну что там нет, если да… Хотела, чтобы он тебя защитил. От меня… И он тебя защищал. Всю ночь. Копье не затупил, нет?

Апмас прижал девушку к стенке. У Вики не было иного выхода, как перейти в наступление.

— Алмас… Это ты во всем виноват!.. Ты не должен держать меня в клетке! Тогда я не буду рваться на волю!.. То, что со мной было вчера, — это всего лишь протест…

— Одно дело протестовать против меня. И совсем другое — предавать. А ты меня предала, Вика… Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое. Хорошо, я оставляю тебя в покое…

Алмас поднялся, посмотрел на нее так, будто она была тряпкой, о которую вытирают ноги. В дверях он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Но сначала отработай свой долг. Три миллиона долларов. Срок у тебя — полгода. Когда отдашь, тогда и поговорим о твоей свободе. А пока ты моя рабыня. И только попробуй сказать, что это не так…

Он ушел, а Вика сползла с дивана на пол. Обхватив голову руками, до скрежета стиснула зубы.

Алмас не подарил ей свободу. Но все равно создалось такое впечатление, будто он бросил ее. При этом фактически он отказал ей в своей помощи. И выставил счет в три миллиона долларов… Она не в состоянии заработать такие деньги. Разве что продать квартиру, машину, залезть в долги… Но как после этого жить дальше?

Глава 14

Артем ждал Вику, но вместо нее вечером к нему пожаловали хмурые парни из МУРа. Капитан Лузгин и старший лейтенант Несытов.

— Ничего не понимаю, — недоуменно мотнул головой Артем.

— А мы сейчас объясним, — пристально посмотрел на него Лузгин. И вместе со своим коллегой проследовал в дом.

— Неплохо порнографы живут! — хмыкнул Несытов, осматривая студию.

— Какие порнографы?! — изумился Артем.

— Интернет-издание, эротика, развлечения… Или это не ваши слова? — продолжал давить на него капитан.

— Если бы я был порнографом, я бы вас и на порог не пустил…

— А разве мы не показали постановление на обыск? — удивился Несытов. — Можем это исправить…

Он предъявил Артему заявленный документ.

— Что это?

— Постановление на обыск, разве там не написано?

— А кто его вынес? Дежурный следователь?

— Да, с последующим уведомлением прокурора. Вдруг вы, гражданин Гончар, уничтожите вещественные доказательства своей вины.

— Моей вины?.. Так, давайте обо всем по порядку. Во-первых, я не порнограф. Я — лейтенант милиции, следователь отдела особых расследований…

Он показал служебное удостоверение. Лузгин внимательно всмотрелся в печать, изучил каждую строчку в документе.

— Это не липа… если разбираетесь… Во-вторых, в чем меня обвиняют?

— А как вы сами думаете? — въедливо посмотрел на него Несытов.

— Только не надо в шерлокхолмсов играть.

— Хорошо. Вы, гражданин Гончар, подозреваетесь в убийстве гражданина Чеканкина.

— Чего?! — не поверил своим ушам Артем. — В убийстве?! Когда его убили?

— Вчера вечером.

— Да, но сегодня днем он был в полном здравии… Или это не тот Чеканкин, о котором я думаю?

— А что, есть какой-то другой?

— Загадки любят отгадывать адвокаты. Хотите общаться через них?

— Вы обвиняетесь в убийстве гражданина Чеканкина Альберта Витальевича, проживающего по адресу…

Несытов назвал адрес дома, где сегодня побывал Артем. Это пугало.

— Когда я от него уходил, он был жив.

— Когда вы от него уходили?

— Я вам точное время скажу… В машину я сел без двадцати час. В двенадцать сорок. Еще подумал, что двадцати минут мне хватит, чтобы доехать до дому…

— В двенадцать сорок? А в двенадцать пятьдесят домой вернулась мать потерпевшего. Она и обнаружила сына мертвым. Дверь была открыта, а он лежал на полу в своей комнате. Его застрелили. Тип оружия устанавливается… У вас есть оружие?

— Да, табельный пистолет.

— Придется его у вас изъять.

— Само собой… Я понимаю, что вы имеете на это право, — в замешательстве пробормотал Артем. — Но давайте разбираться. Какой мне смысл убивать Чеканкина?

— Давайте попробуем разобраться, — кивнул Несытов. — Мать потерпевшего показала, что вы собирались купить у Чеканкина некий материал об известной певице Вике Москалевой. На этом основании вы и проникли в дом…

— Да это был предлог… Дело в том, что Чеканкин шантажировал Вику Москалеву. И у него на девушку был компромат, который он хотел продать…

— Кому?

— Ей. А она попросила меня помочь ей разобраться с этим делом.

— Лично просила?

— Да.

— Вы ее знаете?

— Да, знаю… Дело в том, что отдел особых расследований работает со звездами отечественной эстрады. Я следователь там… В общем, Москалева обратилась ко мне за содействием.

— И что за компромат?

— А вот это я вам не могу сказать, — озадаченно поскреб небритую щеку Артем.

Диски он уничтожил, кроме одного, который нужно было передать Вике. И эта «болванка» лежала на журнальном столике. Если будет обыск, ее непременно найдут.

— Что ж, тогда скажу я, — немигающе посмотрел на хозяина квартиры Лузгин. — Вы должны были забрать у Чеканкина видеозапись, где Москалева занималась с ним сексом.

— Вы откуда знаете? — нахмурился Артем.

— Все очень просто. Вы не нашли запись, зато нам повезло. Кассета для видеокамеры, вы ее искали?

— Вы ее нашли?! — Артем пытался, но, похоже, не смог сохранить беспристрастность.

Про кассету из магнитофона вспомнил, а про формат видеокамеры — нет.

— Ну, вы же спешили, а мы — нет… Значит, искали кассету! — торжествующе улыбнулся Лузгин.

— Не искал. Он мне сам отдал. Диск ОУО… И с компьютера я все удалил… А кассета с видеокамеры — это я упустил, — посетовал Артем.

— То есть Чеканкин вам сам диск отдал?

— Не один, а несколько. И то не сразу. Сначала один, затем другой… В общем, вытягивать из него приходилось. Тянул, да не вытянул… Кассету, о которой вы говорите, нужно уничтожить…

— Во-первых, она будет приобщена к делу. А во-вто-рых, позвольте нам решать, что и как делать… Зачем вы стреляли в Чеканкина?

— Вот и я спрашиваю, зачем это мне было нужно?

— Вы подозревали, что Чеканкин отдал вам не все экземпляры записи. Поэтому вы решили от него избавиться.

— Ну да, ну да. Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал. Признания не будет. Так что, если следовать вашей логике, вы должны меня убить. При попытке к бегству… Я был при исполнении, когда забирал у Чеканкина диски. Поступило заявление, я проводил следствие!

— Где диски? — оборвал Артема Лузгин.

— Уничтожил.

— А это что? — Капитан взял с журнального столика диск, вставил его в приемник домашнего кинотеатра. Ликующе улыбнулся, дождавшись срамной сцены с участием юной Вики Москалевой. — Что и требовалось доказать…

Он снова положил диск на столик.

— Несытов, давай понятых!

Муровцы изъяли диск и пистолет под протокол, но этого им показалось мало. Не обращая внимания на возмущение Артема, шаг за шагом обыскали его квартиру. Когда закончили, Лузгин поинтересовался, где находится автомобиль Гончара.

— В гараже, где ж еще…

Он уже знал, каким образом уголовный розыск вышел на него. Грешным делом он было решил, что это Сабуров указал на него оперативникам. Сам заказал Чеканкина, сам же и анонимную помощь в расследовании оказал… Но все было гораздо проще. Соседи Чеканки-ных видели, как Артем садился в свой джип, а номера у него приметные — «три семерки» и две «о» в буквенных обозначениях. Машина была зарегистрирована на него, и муровцам ничего не стоило узнать адрес ее владельца… Сработали ребята оперативно. Только им ничего не светит — диск с записью эротических «подвигов» Москалевой не может служить доказательством его вины. И табельный пистолет не станет уликой, потому что есть баллистическая экспертиза и она докажет непричастность его к убийству.

— Пошли в гараж.

Артем лишь пожал плечами. Он давно уже понял, что с Лузгиным спорить бесполезно.

Они спустились в охраняемый подземный паркинг, Артем подвел оперативников к своему джипу, открыл двери.

— А это что такое?

Несытов сел на корточки, сунул руку под машину и на двух пальцах за спусковую скобу поднял пистолет с накрученным на него устройством для бесшумной стрельбы.

— Это вы у меня спрашиваете? — холодея, спросил Артем.

— «ТТ», с глушителем… А мы еще удивлялись, почему выстрела не было слышно, — проигнорировав реплику Гончара, обратился к своему коллеге Лузгин. — Где там у нас понятые?

Несытов положил пистолет на землю и поднял его снова в присутствии понятых.

Артем в бессилии стиснул зубы… Все-таки это была подстава. Сабуров мог узнать, что случилось между ним и Викой. Или он следил за ним, или Вика сама сообщила ему о том, что Артем отправился к Чеканкину. Так или иначе, человек Сабурова исполнил Атьберта, а пистолет сбросил Артему под машину. Смог проникнуть в подземный гараж, но джип взламывать не стал — испугался охранника.

Артему стоило усилий сохранять спокойствие. А когда ему подали на подпись протокол изъятия, он вписал в него требование провести дактилоскопическую экспертизу внешних поверхностей оружия и его внутренних деталей. Наверняка киллер стер жировые отпечатки своих пальцев с рукояти пистолета, но, возможно, оставил их на патронах, обойме, стволе под кожухом затвора…

— Боюсь, что вам придется проехаться с нами, — резким тоном сказал Лузгин.

Артем и сам понимал, что его могут взять под стражу — как минимум до выяснения обстоятельств. Можно было бы возмутиться, осыпать муровцев угрозами, но он держался с достоинством. И позволил увезти себя на Петровку…

Глава 15

Если Марату грозила смерть от наркотиков, то это могло произойти с ним прямо сейчас. В его утробе было спрятано пять контейнеров с первоклассным героином — по десять граммов в каждом. Желудочный сок потихоньку разъедал полиэтилен. Достаточно было прохудиться одному пакету, чтобы Марат поймал смертельный кайф от передозировки. В принципе не плохо так эффектно закончить свою никчемную жизнь, но все же страшно.

Товар он получил в Казани, через которую проходил трафик афганского героина. Отсюда в Москву тянулся не самый опасный маршрут. По большому счету, это для Марата была проверка. Пятьдесят граммов героина — ерунда. Он знал людей, которые могли перевозить целый килограмм порошка. И это не считая емкости в прямой кишке… Таджики боялись, что он уйдет с товаром, поэтому не доверили ему большой объем. А он не Удерет. Ему нужна определенность в этой жизни. Ему бегать вовсе неохота. Лучше в шкуре наркокурьера рисковать, чем прятаться по кустам, как заяц…

Поезд подъезжал к станции Вековка. Здесь Марат и сойдет. Он вышел в тамбур, поставил на пол сумку. Само чутье подсказало ему обернуться. В проходе вагона он увидел двух ментов. Они шли, зыркая по сторонам взглядами. Марат понимал, что выглядит неважно. Взлохмаченные волосы, щетина, синева под глазами, одежда не первой свежести. Как бы не заподозрили чего. Совсем чуть-чуть осталось…

Догадка пришла сама по себе. Он сунул руку в карман, вытащил из пачки сигарету, сунул ее в рот. И в это время в тамбур зашли менты. Марат нарочно изобразил испуг, резким движением выдернул изо рта сигарету. Пусть думают менты, что ему больше нечего бояться, кроме штрафа за курение в неположенном месте.

— Это правильно! — кивнул рыжеволосый сержант с круглым краснощеким лицом.

— Посторонись! — протрубил его напарник, верзила с длинным, как у грузина, носом.

Менты прошли дальше, а спустя минуту-две поезд остановился, проводница выпустила Марата на перрон.

У здания станции его ждала старая обшарпанная «четверка» с гнилым днищем. Впрочем, на большее Марат и не рассчитывал. За рулем сидел незнакомый таджик с пасмурным лицом.

— Брат, за стольник в Москву не отвезешь?

— С ума сошел? — притворно возмутился водитель.

— А за сто пятьдесят?

— За сто пятьдесят поехали.

До Москвы двести километров, и только полный кретин мог предложить за такое расстояние сто пятьдесят рублей. Но это был своего рода пароль.

Марат сел в машину, закрыл за собой дверь.

— Ты чего так хлопаешь? — пристально посмотрел на него таджик. — Не в тракторе!

— Боишься, что развалится?

— Зачем так говоришь? Машина — зверь!

Таджик не просто смотрел на Марата, он вглядывался в него.

— Чего зенки пялишь? Влюбился?

— Ты еще поговори!

Водитель завел машину, включил первую скорость. Но, прежде чем отпустить педаль сцепления, еще раз посмотрел на Марата.

— Ну ты чё, не понял?

Его вояж был всего лишь проверкой на вшивость. Но, как бы то ни было, он справился с заданием. И мысль об этом придавала Марату уверенность… Еще совсем недавно он пресмыкался перед таджиками, а сейчас уже понукал этого глазастого барана. Надо будет, и вывеску ему начистит…

«Машина-зверь» скакала по дорогам резво, но все же два раза ломалась, прежде чем доставить Марата до места назначения. Он не на шутку перепугался, думая, что пакеты растают в желудке.

Но все обошлось. Таджик Фархан привез его в подмосковный поселок, привел в новый теплый дом, внутреннюю отделку которого заканчивали его земляки. Там его и ждал Айбат. Он и помог Марату вытащить из желудка контейнеры, после чего вместе с Фарханом скрылся в своей комнате.

Марат пил чай и жадно курил, ожидая, когда ему принесут награду. Он столько мучился, превозмогая себя. Даже ломку смог унять. Но сейчас его колотило так, что горячий чай из чашки в его руке выплескивался на колени.

Айбат вышел с обнадеживающей улыбкой на губах. И Фархан рядом с ним, кулак зачем-то потирает.

— Молодец, Марат, все до грамма привез!

— Я же серьезный человек, — заискивающе улыбнулся Марат.

Он сам чувствовал, что на глазах превращается в безвольную тряпку.

— Это мне нравится, — еще шире улыбнулся Айбат.

— Мне тоже.

— Все пятьдесят граммов привез.

— Ну, ты же сказал, что в долгу не останешься… Ты обещал.

— А где еще пятьдесят килограммов? — все так же с улыбкой спросил Айбат.

Марату показалось, что он ослышался.

— Пятьдесят килограммов?! Я сам столько не вешу…

— Весишь. А если гири к ногам привязать, еще больше будешь весить…

Айбат ударил внезапно и мощно — кулаком в солнечное сплетение. На какие-то секунды Марат потерял сознание от боли. Очнулся на полу.

— Говорят, у тебя память отшибло? — нависая над ним, зловеще оскалился Айбат.

— Так это когда было! — через силу выдавил Марат.

Боль скручивала его в бараний рог, от нехватки воздуха тошнило.

— Что было?.. Фархан тебя узнал. Ты с Хаджой договаривался. У тебя с ним стрелка была…

— Какой Хаджа? Не знаю никакого Хаджи!

— Фархан! Объясни ему, кто такой Хаджа!

В красноречии Фархан упражняться не стал. Молча ударил Марата ногой в голову.

Очнулся Марат в холодном подвальном отсеке, мокрый с головы до ног. Рядом стоял Фархан с ведром. Судя по всему, это он привел его в чувство — с помощью ледяной воды.

— Что с Хаджой сделали, суки? — злобно спросил он.

— Не знаю такого, — мотнул головой Марат.

И тут же нога в тяжелом ботинке состыковалась с его носом. Потолок сначала закружился перед глазами, затем вдруг стал падать на него… Так же падала на него земля… Да, его закапывали в землю, он вспомнил это… И кто такой Хаджа, он тоже, кажется, знает.

— Скажу! Все скажу!!! — во весь голос закричал Марат.

— То-то же!

В знак поощрения Фархан несильно ударил его ногой по ребрам. Легкий дружеский тычок… Как бы перелома не было.

Фархан позвал Айрата и, пока тот спускался, помог Марату сесть, спиной оперев его о стену.

— Ну что, вспомнил? — хищно усмехнулся Айрат.

— Да… Как с Хаджой договаривался, не помню. А саму сделку помню. Да, там полцентнера героина было, «три семерки», все дела. Мы деньги привезли, два «лимона». А потом вдруг менты, руки в гору, Гитлер капут…

— Про ментов мы знаем. Только Хажда пропал, и все, кто с ним, тоже…

— Тебе объяснить, в чем здесь фишка?

— Давай, попробуй.

— Баян давай, сыграю…

— Хорошо, будет тебе баян.

Айрат вышел из отсека, минут через двадцать вернулся, принес заправленный шприц. От нетерпения у Марата конвульсивно задергалась нога — так сильно хотелось уколоться. Ремнем перетянул руку повыше локтя, наработал вену, воткнул иглу…

Доза оказалось убойной. Марата торкнуло капитально.

— Чудь заморская, — балдежно пробормотал он, закрывая глаза.

Хотелось просто лежать и качаться на высоких и плавных волнах. Но Фархан ударил его ногой в бок.

— Ты давай не улетай. — Айрат нагнулся и влепил ему пощечину.

Марат блаженно улыбнулся.

— Ты знаешь, я бы мог соврать… Мог бы соврать, говорю… Сказал бы, что это были настоящие менты… А что, менты тоже жрать хотят. А тут целых два зеленых лимона. И товара на три пуда… Зачем в казну отдавать, а? Всех в могилу, а добычу распилить… Они нас на карьер привезли… Мы могилу вырыли… Сначала Хаджу с его пацанами… Потом нас… Он меня на колени поставил, ствол к затылку. Я дернулся, он выстрелил… Дальше ничего не помню… Могила не очень глубокая была, а трупов много, я на самом верху был. Песок там. Может, потому и выбрался…

— Что-то я тебя не пойму, Марат, — обеспокоенно посмотрел на парня Айрат. — Врешь ты или нет? Было то, что ты говоришь, или не было?

— Все было… И могилу рыли, и стреляли… Только менты липовые… Не было никаких ментов… Это все Хоттабыч, падла…

Нирвана в душе стремительно заполнялась злостью.

— Ненавижу, тварь!.. Пацанов моих положил… А меня в расход! Что я этому козлу сделал!.. Ну, на иглу сел! Так это мое личное дело!.. Ну, Костик на киче раскололся. Я-то здесь при чем?..

Айрат снова отхлестал его ладонями по щекам.

— Успокойся, слышишь!.. Кто такой Хоттабыч?

— Хоттабыч?! Ты таджик — и не знаешь, кто такой Хоттабыч?! — глупо хихикнул Марат. — Он же у вас. в Средней Азии живет. Джинн такой, из кувшина… Потер горлышко, да, бац, а оттуда дым валом. Ну и Хоттабыч, на… «Слушаю и повинуюсь!» Дай косячком затянуться, Хоттабыча покажу!

Айрат дал. Ногой в зубы.

— За что? — жалко заскулил Марат.

— Кто такой Хоттабыч, спрашиваю! — тряхнул его за грудки таджик.

— Босс мой! Моя бригада на него замыкалась… Мы по мелочи работали, а тут заказ крупный. Я думал, Хоттабыч поднять нас хочет, а он, падла, опустил. В землю… Мразь!

— Как его найти?

— Гонишь? Он шифруется знаешь как. Нас менты вяжут, а он сухой. Хитро придумал, да?

— Я спрашиваю: как его найти?

— Ты чё, нерусский? Говорю же, не знаю!.. Телефон у меня был, он сам звонил, когда надо…

— Где телефон?

— Да я откуда знаю?! Да ты хрен его через телефон вычислишь! Он телефоны каждый месяц меняет, шифруется…

— Где живет?

— Вот ты меня достал! В кувшине живет!.. Не знаю, не был у него никогда… На машине подъезжал, да…

— Какая машина?

— Да я что, помню? Каша в голове… «Форд», кажется, этот, «Фокус»… Фокусник…

— Номер какой?

— Какой, какой! Государственный!.. Я тебе что, Плешнер?.. Не знаю, не помню… А если б и помнил, он сейчас, сто пудов, на «мерсе» рассекает!.. Я здесь, в дерьме, а он, падла, в шоколаде!.. Увижу, убью!

— А вспомнишь, если увидишь?

— Да его рожа у меня перед глазами! Лыбится, гнида! Думает, что не достану!

— Достанешь, — в раздумье качнул головой Айрат. — Мы тебе поможем его достать…

Он помог Марату выбраться из подвала, вместе с ним поднялся на второй этаж дома и запер его на ночь в теплой комнате, где на паркетном, еше не отциклеванном полу лежал грязный матрац.

А утром его посадили в машину, и через два-три часа пути он входил в небольшую квартиру в «хрушевском» Доме. Там его ждали два кряжистых таджика в опрятных спортивных костюмах.

— Тебе не надо знать, кто мы такие, — на сносном Русском сказал один из них. — Но мы всегда будем с тобой. Меня зовут Рахмон, и я твой друг. Мы вместе будем искать твоего Хоттабыча, хорошо?

— Да я чё, я ничё, — пожал плечами Марат. Он чувствовал себя овцой перед этим азиатским пастухом.

— Сейчас ты вспомнишь, где продавал свой товар. Какой район Москвы, какие точки… Сможешь вспомнить?

— Ну, думаю, смогу…

— Думай, думай, — обнажив золотую фиксу, зловеще улыбнулся Рахмон. — Мы твои друзья, но ты же должен понимать, что и друг может больно ударить. Чтобы воспитывать, да?

— Не надо меня бить, — невольно вжал голову в плечи Марат. — Я уже все вспомнил. Я покажу…

В тот день ему дали возможность отдохнуть, вымыться, постирать одежду. На ночь дали дозу. А утром он вместе с Рахмоном отправился в Москву.

План у таджиков был прост и, как считал Марат, имел мало шансов на успех. Они намеревались тупо возить его по «местам боевой славы», где он в прежние времена толкал наркоту. По их логике, Хоттабыч должен был по-прежнему контролировать эту территорию. А это значило, что рано или поздно этот делец выберется на свет божий и Марат его заметит… Идиотская затея. Но Марат и не пытался возражать. Работа непыльная — катайся весь день на машине, смотри в оба. Кормежка, ежедневная доза — что еще можно было желать в его положении.

Глава 16

Артем в замешательстве перечитывал письмо, адресованное начальнику по оперативно-режимной работе.

— Да, дешево, но сердито.

Это было послание в несколько машинописных строк, и его суть заключалась в том, чтобы предупредить «кума» о том, что на Артема Гончара готовится покушение. Дескать, есть очень влиятельный в уголовном мире человек, который когда-то мотал срок вместе с покойным Чеканкиным. Якобы Альберт был очень дорог этому криминальному авторитету, как сын, и он поклялся отомстить его убийце…

— Не просто дешево, — усмехнулся начальник оперативно-режимной части. — Это полный бред… Письмо отправил обычной почтой какой-то аноним-доброжелатель. А кто именно поклялся отомстить за Чеканкина?.. Как сына он его любил. Я тут узнавал, как Чеканкин срок мотал. В петушином бараке пропадал… Может, кто-то любил его там как жену? Все возможно. Но за такую, гм, «жену» мстить точно не будут. Да как этот некто узнал про смерть Чеканкина? Два дня всего прошло…

— Бред, — кивнул Артем. — Но если кто-то бредит, значит, это кому-то нужно…

В изоляторе он чувствовал себя неплохо. Сидел в трехместной камере с арестованным прокурором, сытно ел, сладко спал. Телевизор, видео — все было. И начальник оперативно-режимной части на его стороне, но это спасибо отцу, бывшему милицейскому генералу.

— Кому это нужно?

— А кто меня подставил, тому и нужно.

— Кто тебя подставил?

— Да есть один… Кстати, криминальный авторитет. Но с Чеканкиным он срок точно не мотал… Но у него на меня зуб… Очень хитрый. Волк в овечьей шкуре. Весь такой пушистый, а в глазах злоба…

Артем еще раз прочел письмо. Действительно, бред сивой кобылы. Но если хорошо подумать, то это — своего рода черная метка, роковое предупреждение. И прежде всего попытка пустить пыль в глаза. Дескать, если с Артемом Гончаром что-то случится, то в этом будет виноват некто, с кем Чеканкин мотал срок. Некто, но только не господин Сабуров… Дешево. Так же дешево, как блестящая пластинка в системе пассивной защиты боевого самолета. То есть цена одной такой блестки маленькая, но в комплексе множество таких штучек могут спасти машину от ракеты, а значит, и от поражения.

После разговора с начальником оперативно-режимной части Артем был отправлен в камеру, но пробыл там недолго. Конвоир препроводил его к следователю, который вел его дело.

— Есть три новости, — объявил он. — Одна другой лучше. Начнем по порядку. Первое, баллистическая экспертиза установила, что пистолет, найденный под вашим автомобилем, является орудием убийства гражданина Чеканкина. Второе, на орудии преступления нет жировых отпечатков ваших пальцев. Более того, на обойме пистолета были обнаружены отпечатки пальцев, вам не принадлежащие. Третье, в результате оперативно-следственных действий был установлен свидетель, видевший человека, который выходил из квартиры Чеканкина после вас. На двери в квартиру были обнаружены отпечатки пальцев, идентичные тем, которые найдены на обойме пистолета. С личностью преступника их идентифицировать не удалось — за отсутствием данных в специальной картотеке. Но составлен фоторобот предполагаемого преступника, ведется розыск…

— Новости действительно хорошие, — улыбнулся Артем.

— Работаем.

— Осталось только выяснить, как орудие преступления оказалось под моей машиной.

— Мы выясняли. Но пока ничего конкретного. Охранник говорит, что видел незнакомого мужчину, выходившего из гаража. Сверили его приметы с портретом предполагаемого преступника — не то…

— Понятное дело, преступник действовал не один.

— Но все прошло не так гладко, как он бы того хотел… Следствие продолжается, но с вас подозрения сняты. Обвинение, понятное дело, выдвигать не будем. Так что вы свободны, Артем Игнатьевич. Но с одним условием, — нахмурился следователь.

— Я слушаю.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы занялись самостоятельным расследованием. Все ваши доводы, все ваши подозрения приняты к сведению. Гражданина Сабурова мы взяли под наблюдение, так что предоставьте его, пожалуйста, нам…

Артем лишь усмехнулся. Наркоконтроль занимается Сабуровым, теперь вот МУР должен взяться за него, а тому хоть бы хны. У него у самого все под контролем. А возможно, даже под прикормом… Разумеется, Артем не станет сидеть сложа руки. Но следователю лучше об этом не говорить.

В тот же день Гончар оказался на свободе. Ему вернули не только документы, но и табельное оружие. Отец лично прибыл за ним, и не один, а в сопровождении крепких парней из охранного агентства. Они взяли Артема в кольцо и таким образом привели его к отцовскому бронированному «Мерседесу».

— Ну и зачем это все? — уже в машине спросил Артем.

— Береженого бог бережет, а небереженого — родители. Мать места себе не находит…

— Ты когда лейтенантом был, твой отец тоже тебя охранял?

— Ты нас не сравнивай. То мы, а то вы!

Отец в свое время совершил ошибку, решив, что Артем должен служить в армии. Сын рос шалопаем, пьянки-гулянки, бабы, драки. Армия бы могла его исправить… Но у Артема был характер, поэтому он не захотел служить в Москве под бочком у родителей. Мало того, что напросился на Кавказ, в спецполк МВД, он после службы твердо решил стать сотрудником милиции. Окончил академию, получил погоны лейтенанта… Отец этому не очень рад, но сын у него упрямый, его не переубедить…

— Куда мы едем? — спросил Артем.

— Домой. К нам домой…

— Это что, домашний арест?

— Не зря в милиции служишь, — усмехнулся отец. — Что-то вроде того… Думаешь, я не понимаю, в какую историю ты вляпался?

— В какую?

— В гадкую!.. Сначала тебя подставили, теперь это письмо.

— Какое письмо?

— Только ваньку не валяй. Я все знаю. Какой-то авторитет тебе угрожает…

— Это кто-то из друзей Чеканкина. Такой же придурок, как и он сам…

Как это ни странно, Артема больше пугала родительская опека, нежели опасность, исходящая от Сабурова. Поэтому он и пытался ввести отца в заблуждение.

— Да нет, тут все серьезней, — не согласился с ним родитель. — И я знаю, откуда уши растут.

— Откуда?

— Не считай меня глупее себя. Думаешь, я не знаю о твоих приключениях с Москалевой!

— Какие приключения?! Я расследовал дело Макеева, вышел на Москалеву.

— Переспал с ней… Сколько раз говорила тебе мать, что твои бабы до добра не доведут!

— Началось.

— И началось. И продолжается… Лишь бы только не закончилось… Ничего, мы с этим Сабуровым разберемся!

— С Сабуровым?!

— Только не надо делать глупые глаза! Ты подозреваешь Сабурова в том, что он искалечил фигуриста Макеева. Ты спал с его женщиной… Он же мог тебя и подставить. Возможности у него для этого есть. Я уже наводил справки. Темное прошлое, неясное настоящее. Судя по всему, наркотики… Но это уже моя головная боль. А ты пока дома побудешь. Я говорил с твоим начальником, он тебе недельку отпуска выделил, по личным обстоятельствам…

— Сейчас разрыдаюсь от счастья… Пап, ты это прекращай! Я человек самостоятельный! И сам знаю, что мне делать дальше!

— Что?

— Работать буду. Дел у нас в отделе хватает… Ты газеты почитай, что в мире творится, Фриске укусила кого-то за нос, Турчинского хотел съесть крокодил, Ти-мати устроил оргию с малолетками, Билан ходит с пистолетом… Кто, по-твоему, должен со всем этим разбираться?

— И без тебя разберутся. А ты отдыхай. Считай, что это приказ, лейтенант!

Отец сумел отсечь возражения сына. А поскольку Артем был далек от мысли на ходу выпрыгнуть из машины, они благополучно прибыли в родительский особняк на Рублевке.

Артем очень хотел надеяться, что мама находится на работе. Все-таки пост генерального директора крупной компании, вагоны дел, встречи, соглашения… Но не тут-то было!

Она обняла его так, будто он только что вернулся с войны. Всхлипы, слезы на глазах. Но затем тон резко сменился.

— Все, хватит, наигрался!.. Это что такое? — спросила мать, пытаясь вытащить пистолет из кобуры сына. — Сдать немедленно!

— А если враги? — усмехнулся Артем.

Он вернул пистолет на место, застегнул куртку.

— Какие враги? — всполошилась мама.

— Вот и я говорю, что нет врагов. На службу мне пора.

— Ты неисправим!

— Какой есть…

— Пистолет пусть при тебе останется, — распорядился отец. — Все-таки табельное оружие. За пределы двора не выходить, на балконы второго этажа не высовываться…

— Ну, хватит тебе пугать ребенка! — отмахнулась от него мама. — Пусть отдыхает. А мамочка пока приготовит его любимый «Наполеон».

Артем удивленно посмотрел на мать. Видно, она действительно очень-очень переживала за него, если решилась на такой подвиг. Торт «Наполеон» в ее кулинарном исполнении — чудо из чудес. Но все уже и забыли, когда она пекла его в последний раз…

— Ему больше нравится коньяк с тем же названием, — сострил отец.

За что был удостоен гневного взгляда.

— Не наговаривай на сына! Артем уже давно себе этого не позволяет. Правда, Артем?

— Ну что ты, мама? Я же служу в милиции. Я должен быть примером для всех. Вино и женщины — все это осталось в прошлом…

— Ну да, и женщины… — поджав губы, кивнул отец.

— А я тебе всегда говорила, что не нужны тебе вульгарные особы. Одни беды от них… А жениться тебе надо. Остепениться… Да, кстати, я тут недавно разговаривала с одним очень достойным банкиром, так вот у него дочь — умница, красавица, учится в Лондонском университете… Кстати, мы давно не были в Лондоне. Мы бы могли отправиться туда в ближайшее время. Заодно и с Лизой познакомимся…

— Мам, у тебя, случайно, коржи не подгорают?

Артем поцеловал маму в щеку и отправился в свою комнату.

В Лондон он не поедет, пусть некая Лиза пропадает там без него. А торта дождется. И даже переночует в родительском доме. Но завтра здесь его уже никто не удержит.

Глава 17

Любой индивидуум стремится к безопасности. Даже столь грозная рептилия, как крокодил, заботится об этом — перед лицом безумного бегемота. У Алмаса тоже были враги: менты, конкуренты. Он уже два раза побывал за решеткой и больше не желал туда возвращаться. Поэтому он много сделал для того, чтобы обезопасить себя от внешних факторов. Прежде всего конспирация, целая сеть посредников от низовых звеньев созданной им структуры до него самого. Казалось бы, все предусмотрел в этой системе, но… Все же вышел на него наркоконтроль. И теперь сотрудники этой службы держали его под колпаком. Или сам где-то прокололся, или кто-то его сдал…

Впрочем, нет худа без добра. Алмас вовремя вычислил наркоборцов, раскрыл систему, по которой они работали. И теперь при всем своем старании эти деятели не смогут нарыть на него компромат. Он позволял прослушивать только те разговоры, которые не представляли для него опасности. А с посредниками он связывался по особым каналам, о существовании которых наркоконтроль мог только догадываться.

Но в любом случае ситуация напрягала. И Алмас уже всерьез подумывал о том, чтобы исчезнуть из страны. Недвижимости у него за рубежом нет, но есть деньги на тайных счетах. Можно будет купить круизную яхту метров тридцать-сорок длиной и отправиться в бесконечное путешествие по океанским просторам. По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там… Но сначала нужно было продать весь товар, с прибытком вернуть вложенные в него деньги. А товар — это наркотики, девочки, оружие. Классический бизнес крупной мафии. Бизнес, которым Алмас мог только гордиться.

— Алмас Евгеньевич, к вам Татьяна, — сообщил по фомкой связи начальник охраны.

— Пускай.

У него было пять жен. Пусть и не официальных, но I всех он в какой-то мере любил. Мало того, какое-то время он всерьез считал, что все они составляют смысл его жизни. А что это за жизнь, если в ней нет женской ласки? Зачем тогда деньги, если их не на кого тратить?..

Но с недавних пор его убеждения претерпели некоторые изменения. Он влюбился в красавицу Татьяну. Влюбился по-настоящему. Если до этого звездой его «гаре-ма» бесспорно была Вика, то теперь пальма первенства принадлежала новой его пассии.

— Привет!

Татьяна вошла в его кабинет, заполнив каждый метр I пространства энергией своих женских чар. Алмас влюбленно смотрел на нее.

— Ты один? — спросила она.

— А с кем я еще могу быть?

Татьяна была единственной женщиной, которой он позволил приходить к нему в казино. Даже Вике он отказывал — и в личных визитах, и в концертах, хотя на его площадке частенько выступали другие звезды… Хотел он отказать и Тане, когда она попросилась к нему в казино. Хотел, но не смог. Поэтому она здесь. И, к его тайной радости, не первый уже раз. Ей нравилось быть с ним, и это ему льстило.

— Ну, мало ли что, — с намеком на интимные казусы пожала плечами девушка.

— Мало ли что — в головах сомневающихся… Ты когда-нибудь видела секретаршу в моей приемной?

— Нет.

— Потому что это мне неинтересно. Потому что семейные ценности для меня — это свято.

— Ты хочешь сказать, что ни с кем мне не изменяешь? — удивленно посмотрела на Алмаса Татьяна.

— Нет.

— А с другими своими женами?

— Какие другие жены, о чем ты говоришь?

— Я понимаю, ты не хочешь об этом говорить. Но ведь они есть…

— Ты понимаешь? Ты, девочка, ничего не понимаешь… — Алмас взял Татьяну за руку, притянул к себе, посадил на колени. — Я же говорил тебе, забудь своего Гончара…

— Я забыла.

— А домой зачем к нему ездила?

— Я же тебе говорила, что ключи хотела отдать.

— Хорошо, если так. Плохо, если это всего лишь повод.

— Какой повод? Нужен он мне, этот самовлюбленный болван!.. Я сказала ему, какой он ненадежный. Я же знаю, он собирался бросить меня, — не очень уверенно сказала Таня. — И Ладу бросил… И еще с этой… с твоей закрутил…

— С этой? Ты можешь называть ее Викой. Я же тебе сказал, что порвал с ней.

— Сказать все что угодно можно…

— Сколько раз тебе говорить, что я никогда не вру! — жестко сказал Алмас.

Он хлопнул Татьяну по ягодице, чтобы она поднялась с его колен, встал, нервным шагом сделал круг по кабинету.

— Представляю, что Гончар наговорил про меня. И гарем у меня, и сам я, наверное, уголовник…

— Да, сказал, что у тебя две судимости.

— И ты ему поверила?

— Да.

— Еще что он наплел?

— Я не хотела тебе это говорить… Он сказал, что у тебя есть кокаин. — Татьяна смотрела на Алмаса так, будто надеялась выявить признаки наркотического опьянения.

Пусть не старается. Сабуров употреблял наркотики, но в разумных дозах. Чисто для тонуса. Он никогда не скатится до уровня грязного наркомана.

— Кокаин?! — недоуменно улыбнулся хозяин кабинета. — Да, у меня был кокаин… Вчера служба безопасности задержала дельца, который толкал кокаин в моем казино. Вот на этом столе вчера лежал пакет с кокаином. Но мы передали его в милицию. Вместе с дельцом… Ты не должна верить этому пустозвону Гончару!

Неприязнь к Артему очень быстро переросла в ненависть. Сначала из-за Татьяны, которая была его девушкой. Затем из-за Вики, которую он грязно совратил… Алмас готов был отказаться от всех своих жен, кроме Татьяны, от своего бизнеса. Но Гончара в покое он не оставит. И если его не привлекут за убийство, Алмас приведет в исполнение свой приговор. Он уже сделал шаг в этом направлении. И не один…

— Да я не верю… — в раздумье пожала плечами девушка. — Ты хороший…

— Я хороший. Но ты сомневаешься… Как ты думаешь, где сейчас находится твой героический Гончар?

— Не знаю.

— А я знаю. Гончар сейчас в тюрьме.

— Ну, это его работа, преступников сажать.

— Ты не поняла, он сам сидит в тюрьме. За убийство… Вот такой он хороший. А я здесь, плохой, но ни в чем не повинный…

— Да-а… А кого он убил?

— Да какого-то парня… Вроде бы из-за женщины… Так и до меня бы мог добраться. Из-за тебя…

— Он тебе уже отомстил.

— Не пойму, что Вика в нем нашла? — поморщился Алмас.

— Он умеет кружить головы… Но ты все равно лучше… Мы домой когда поедем?

— У меня еще дела.

— Можно, я немного в зале побуду?

Алмас молча кивнул. Открыл ящик, достал оттуда плотную стопку пятитысячных купюр, протянул их Татьяне:

— Кокаин обещать не могу, но деньги даю. Иди, пощекочи себе нервы.

— Какой же ты!

Девушка одновременно поцеловала Сабурова и забрала у него деньги.

Только она ушла, как на столе загорелась красная лапочка. Это значило, что Алмасу нужно было выйти в потайную комнату, где находился секретный телефон. Это помещение было надежно защищено от «жучков» и прочих шпионских штучек. Кроме того, там же находился лифт, в котором можно было спуститься в подземный ход. Еще один элемент личной безопасности.

Но пока что не было нужды спускаться в подземелье. Алмас нажал на потайную кнопку, дождался, когда шкаф-купе плавно отойдет в сторонку и откроет вход в потайное помещение. Прошел в комнату, сел в кресло.

Звонил Коля Майоров, один из немногих в подпольной системе, кому Алмас мог доверять, как самому себе. Впрочем, кроме него, никто и не мог звонить на этот телефон.

— Алмас, ты как в воду глядел! Выпустили твоего Гончара. Не знаю, на каких условиях — совсем или под подписку, но встречали его круто.

— Кто встречал?

— Да мужик какой-то. Седой, важный, в очках, чисто пуп земли. «Мерс», похоже, бронированный. Охрана, я тебе скажу… Гончара в круг взяли, как будто он президент какой-то. Чисто антиснайперская система… На Рублевку повезли, в Барвиху. Там поселок элитный. Сам знаешь, какая там крутизна живет… В общем, мы их потеряли…

Алмасу не понравился приподнятый тон, в котором разговаривал с ним Коля.

— Ну и чему ты радуешься?

— Да не радуюсь. Просто, ясень пень, письмо сработало. Ну, месть за Чеканкина. Схавал Гончар. Потому и охрану нанял…

— И дом в Барвихе заодно прикупил?

— Ну, парень он не бедный. Может, предки его подсуетились… Я все выясню, брат.

— Выясняй. Но помни, наш уговор остается в силе.

Алмасу было все равно, кто стоит за Гончаром. Он задался целью отомстить ему, и он добьется своего.

Сабуров предполагал, что мент сумеет избежать наказания за убийство Чеканкина. И раз это случилось, пусть пеняет на себя. Алмас уже сделал заказ на него и отыгрывать его назад не собирается.

— Может, лучше повременить? — осторожно спросил Коля. — Пока весь этот сыр-бор не утихнет.

— Повременить можно. Недельки две-три. Но не больше…

Глава 18

Артем прекрасно понимал, что Алмас — очень серьезный противник. Но ничего не мог с собой поделать. Он смог обмануть охрану, тайком покинул отчий дом и прямиком направился в логово Сабурова.

Прежде всего Артем хотел доказать самому себе, что не боится Алмаса. К тому же он был не прочь спровоцировать Сабурова на конфликт, чтобы затем надеть на него наручники… Но при всем при этом Артем прекрасно понимал, что за этими внешне благородными поводами стоит обыкновенное ребячество, мальчишеская глупость. Не должен он был соваться в казино «Главный приз», тем более в одиночку.

Но что сделано, то сделано. Артем прошел пост охраны, купил фишек и, не привлекая к себе внимания, подошел к столу для игры в рулетку.

Главное правило казино — здесь не должно ощущаться время. Именно поэтому в игровых залах не было окон, на стенах не висели часы. Но все же время не обманешь. Как ни крути, а половина третьего пополудни — час ранний для подобного заведения. Поэтому посетителей раз-два и обчелся. А за столом, который выбрал Артем, кроме крупье, и вовсе никого не было.

Симпатичная девушка в униформе улыбнулась Артему вежливо и даже мило, но при этом у него не возникло никакого желания заигрывать с ней. Она сохраняла беспристрастность по долгу службы, а он совершенно не был расположен заводить с ней шашни: обстановка не располагала.

Артем сделал ставку на первую дюжину. Прыгающий шарик привел его к проигрышу. Он повторил. И снова тот же результат. Снова повторил. В этот раз выиграл — два к одному.

После была ставка на шесть чисел. Масть пошла после трех проигрышей кряду. Целая серия побед под пять к одному сменилась более крупным триумфом. «Стрит», «сплит» и наконец «плейн» — фишка на одно число, выигрыш по ставке тридцать пять к одному…

Артем и не рассчитывал на выигрыш, главное, думал он, остаться при своем. Но фортуна продолжала подыгрывать ему. И чем ярче она ему улыбалась, тем тусклей становилась улыбка крупье.

Сначала к столу подошел начальник охраны — худой жилистый мужчина с проникновенным взглядом. И все время, пока он наблюдал за игрой, Артем продолжал наращивать свой капитал.

А потом к столу подошел сам хозяин казино. Сабуров смотрел на Артема с удивлением волка, к которому пожаловал выбранный им на заклание агнец. Но при этом он не проронил и звука — молча наблюдал за игрой. Вернее, за тем, как Артем проигрывал. Увы, но с появлением Сабурова удача отвернулась от него. То ли он мог взглядом гипнотизировать шарик или само рулеточное колесо, то ли сама фортуна испугалась его грозного вида. Так или иначе, Артем решил остановиться.

— Что ж так? — язвительно спросил Сабуров. — Не хватает духу продолжать?

— А зевак много, — парировал Артем. — Ходят тут всякие, мешают сосредоточиться.

— Если это камень в мой огород, я могу присоединиться к игре.

— Как в том анекдоте? Плохая новость — я проиграл квартиру. Хорошая — проиграл самому себе… А бывают новости еще лучше. Например, женщину выиграл. И не просто женщину, а звезду эстрады…

Сабуров хищно сузил глаза.

— Ты хочешь об этом поговорить?

— Уже говорю.

— Может, пройдем ко мне в кабинет?

Артем понимал, что в этом предложении может заключаться западня. Не трудно пройти к Сабурову в кабинет, гораздо трудней будет из него выйти.

— Да, мы пройдем в кабинет, но ко мне, — нашелся он. — Завтра в девять я жду вас у себя.

— Разве тебя еще не уволили? — с ядовитой насмешкой спросил Сабуров.

— За что?

— Я слышал, тебя обвинили в убийстве человека.

— А кто его убил? — в упор посмотрел на хозяина казино Артем.

— Без понятия.

— А кто отомстить за него хочет?

— О чем ты?

— Все ты знаешь, Сабуров. И я знаю, что ты за человек… Опасный ты человек. И мстительный… Мой тебе совет: приди ко мне с повинной. Признайся в том, что покалечил Макеева. А потом в МУР — им очень интересно будет узнать, кто заказал Чеканкина…

— Ты — псих! — презрительно усмехнулся Алмас.

— Нет, я совершенно нормальный… Ставлю на зеро!

Артем чувствовал возникшее между ним и Сабуровым напряжение. Но еще больше ощущала искрящуюся наэлектризованность пространства девушка-крупье. Она и рада была исчезнуть, но ей нельзя было бросить стол без присмотра. Шарик на крутящееся колесо она бросала дрожащей от волнения рукой.

Артем должен был выиграть эту ставку. Как должен был выиграть в игре с Алмасом. К тому же выигрыш наглядно бы доказал, что он совершенно нормальный человек. Но, увы, шарик вынесло на цифру «восемь».

— Твое дело — зеро! — уничижительно усмехнулся Алмас.

— Явка с повинной облегчит твою участь, — не сдавался Артем.

Но Сабуров его не слушал. Он повернулся к лейтенанту спиной и с гордо поднятой головой направился в сторону бара.

Артем снова поставил на зеро, и в этот раз фортуна улыбнулась ему. Но Сабуров этого уже не видел…

Гончар потерял интерес к игре. Не вдохновляла его и собственная глупая храбрость. Если он и смог спровоцировать Сабурова на противоправное деяние, то ему из этого казино точно не уйти. Перехватят его на выходе, затолкают в темный закуток и…

Оружия у Артема не было: не стал брать с собой, чтобы не забрала охрана казино. Силовая поддержка также отсутствовала. Оставалась лишь надежда на то, что Сабуров не позволит превратить свое казино в поле боя.

И эта надежда оправдалась. Артем обменял пластиковые фишки на деньги, с полными карманами вышел из казино. Обернулся, чтобы засечь «хвост», но, похоже, за ним никто не следил.

Лейтенант поднял руку, чтобы поймать машину, но вместо такси возле него остановился микроавтобус, из которого стали выскакивать бравые парни в бронежилетах и с автоматами. Не обращая внимания на Артема, один за другим они ринулись в казино.

Рядом с микроавтобусом остановился милицейский «Мерседес» с включенными проблесковыми маячками, из машины вышел высокий седовласый офицер с генеральскими погонами, за ним — отец Артема.

— Ты что здесь делаешь? — увидев сына, оторопел он от удивления.

— Да вот, колесо фортуны немного покрутил… А это что за маски-шоу?

— Я же тебе говорил, что не дам твоему Сабурову житья… Ты к нему ходил? Зачем?

— Послушать, как он зубами клацает…

Спецназовцы, казалась бы, сработали четко — уложили на пол охрану, перекрыли все пути-выходы. В результате операции боевых потерь не было, но при этом они умудрились потерять самого Сабурова. Перевернули вверх дном все казино, но его нигде не обнаружили. И с наркотиками они также оплошали — пытались найти, но даже понюшки кокаина разыскать не смогли.

Гончар-старший не скрывал своего разочарования.

— Как же так! Он должен был быть здесь!

— Должен и был, — кивнул Артем.

— И куда же он делся?

— Можно предположить, что вышел из казино через бар. Но тогда бы он уехал на машине.

«Гелендваген» Сабурова находился во внутреннем дворе казино, а его самого нигде не было. А это могло значить, что этот гад улизнул через какой-то тайный выход.

Глава 19

За окном — серый снег и мороз, а в машине тепло и сухо. А еще сытно. Только что Марат полакомился шаурмой, запил ее горячим кофе. Еще бы косячок дернуть, и был бы полный кайф. Впрочем, в сон его клонило и без этого. Глаза все Уже, а рот все шире — от зевоты…

Хоттабыч выходил из дверей продуктового магазина. Самодовольный, напыщенный, под руку с ним блондинка в норковой шубке…

— Э-эй! — встрепенулся Марат.

— Ты чего? — озадаченно глянул на него Рахмон.

Марат глянул в окно, но Хоттабыча нигде не было.

Точно, померещилось ему спросонья. Заснул, и тот ему приснился…

А если не приснился? Если они просто проехали мимо? Ведь машина двигалась, и Хоттабыч мог банально скрыться из вида.

— Сдавай назад!

Рахмон послушно дал задний ход, но сделал это так ретиво, что не смог справиться с управлением и столкнулся с выезжающей на дорогу машиной. Громкий гулкий стук, толчок от удара.

— Ну, ты, урод! — заорал он на Марата.

— Ну, ты, чурка дубовая! — вторил ему пострадавший водитель.

Он подскочил к машине, открыл водительскую дверь, схватил Рахмона за грудки:

— Я тебя урою, падла!

— Эй, эй, ты чего, не надо! — залебезил перед ним таджик. — Извини, брат, виноват! Давай платить буду!

— Платить?! Две зеленью, и разошлись!

— Эй, зачем две? Давай смотреть будем!

Рахмон был готов заплатить пострадавшему, лишь бы не доводить дело до конфликта. Но на беду потерпевшего Марат его опознал.

— Это Хоттабыч! — крикнул он.

И Рахмон резко изменил манеру поведения. Четким Ударом в солнечное сплетение он сложил Хоттабыча пополам. втолкнул в машину, передал на руки своему напарнику Сухбату.

— Точно Хоттабыч? — спросил Рахмон, усаживаясь за руль.

Ошибиться Марат не мог.

— Он.

— Что вы делаете, уроды? — простонал Хоттабыч.

Сухбат крепко и больно держал его за шею.

— Мы не уроды. Мы — твоя смерть! — обернувшись к нему с переднего сиденья, угрожающе прохрипел Марат.

Хоттабыч узнал его, но не смог выдавить и слова — настолько сильно парализовал его страх.

— Я за тобой, падла, с того света вернулся!

Рахмон уже гнал машину по шоссе в сторону Кольцевой автострады.

— И тебя с собой на тот свет заберу! И того урода, который в меня стрелял!.. Кто убил меня, Хоттабыч?

— Это не я! Это майор! Он от самого!.. — вне себя от суеверного страха выдал Хоттабыч.

— Что за майор?

— Майор?! Я когда в армии служил, у нас майор был, — спохватившись, включил заднюю Хоттабыч. — Майор Панкратов. Зверь-человек…

— Кто меня убил?

— А кто тебя убил? Живой ты, Марат!.. Я же вижу, живой… Что, с чурками связался?

Сухбат с такой силой сжал Хоттабычу шею, что тот от боли отключился.

В себя Хоттабыч пришел уже за городом. Рахмон свернул с шоссе на проселочную дорогу, остановил машину в безлюдном пролеске.

— Твой майор убил моих друзей, — сказал он, обернувшись к пленнику. — Теперь я буду убивать тебя.

— Да пошел ты. чурка!

Рахмон ударил его локтем в лицо.

— Твою мать! — заорал Хоттабыч, выплюнув на пол обломок зуба.

— Скажешь, как нам твоего майора найти, умрешь быстро. Если нет, пеняй на себя…

— Ничего я тебе не скажу, урюк ты гребаный!

После очередного удара Хоттабыч недосчитался сразу нескольких зубов. Но проклятия продолжал изрыгать с неменьшим остервенением.

— Щука ты, щурка!

— Ладно!

Рахмон загнал машину еще поглубже в лес. Ехал, пока не застрял в снегу. На пару со своим другом вытащил Хоттабыча из салона, стащил с него куртку, джинсы, достал из багажника веревку, связал за ноги, подвесил к дереву головой вниз. И уже тогда окончательно раздел его, трусами заткнул рот.

— Сразу снимем или отбивать надо? — на русском языке спросил он у напарника.

— Сейчас посмотрим. — Сухбат с видом знатока ощупал кожу на ребрах пленника. — Отбивать надо, чтобы легче снималась.

— Чтобы что легче снималась? — подыграл Марат.

— Чтобы кожа легко снималась, ее от мяса надо отбить, — важно сказал Рахмон.

Он достал из машины острый тесак, срезал ветку, изготовил из нее дубинку и стал охаживать ею бедного и несчастного Хоттабыча. Скоро к нему присоединился и Сухбат.

Хоттабыч мычал, дергался, но ничем себе помочь не мог. Его тело сплошь покрылось синяками, а Рахмон и Сухбат не унимались.

— Может, хватит? — опять же на русском спросил один.

— Попробуем с руки, — кивнул второй.

Сухбат взял нож, поймал Хоттабыча за руку и ловким Движением сделал надрез вокруг запястья. Пленник дернулся от ужаса и затих — или обморок, или разрыв сердца.

Хоттабыча привели в чувство, выдернули кляп изо рта.

— Скажешь про майора — быстро убьем, — сказал Рахмон. — Нет — кожу сдерем и на морозе оставим…

— Не надо, не убивайте!

— Про майора говори, ну!

— Это не звание, это кличка такая. Он на самого работает!

— На кого на самого?

— Да я не знаю, кто он такой! Слишком высоко! Знаю, что главный босс. А Майор его самого знает. Он с ним конкретно работает…

— И своих убивает, и чужих, да? — озлобленно спросил Марат.

— Там два «лимона» было на кону! А поставщик разовый, такого кинуть не грех… Ну, это Майор так сказал… В общем, и деньги себе оставили, и товар взяли. А то, что тебя, Маратка, так это главный босс. Он сказал, что ты ненадежный…

— Хорош пургу гнать! Главный босс про меня знать не мог. Ты меня приговорил. И пацанов… Я тебя, суку, лично задушу!

— Не задушишь, — покачал головой Рахмон. — Я не дам. Потому что у меня настроение хорошее. Если Хоттабыч найдет нам своего Майора, я ему жизнь подарю.

— А если нет?

— Тогда задушишь. Но после того, как кожу с него снимем…

— Не надо кожу! Я знаю, как Майора найти! — завизжал Хоттабыч.

Рахмон снял его с дерева, даже помог ему одеться, посадил в машину. И, обращаясь к Марату, спросил:

— Ты с нами?

— Само собой.

— Тогда хорошо. Если поможешь Майора взять, будешь с нами всегда. Как сыр в масле будешь… Смотри, дело опасное.

— Ничего, я к этому привычный.

Марат давно уже понял, что у него нет иного выхода, как вплотную примкнуть к таджикам. Поэтому ничуть не сомневался в правильности своего решения. И не затрепетал как лист на ветру, когда Рахмон полез в потайные глубины багажника и вытащил оттуда оружие — три пистолета «ТТ».

— Как мы возьмем твоего Майора? — спросил Рахмон у Хоттабыча.

— Не знаю. Звонить ему надо…

— Номер телефона есть?

— Да.

— Отлично, — кивнул Марат. — Позвони ему, скажи, что бандиты наехали, деньги за разбитую машину просят. Скажи, что встретиться надо, вопрос обсудить…

Он понимал, что Хоттабыч волнуется, переживает, а значит, его голос будет предательски дрожать. Но этот мандраж легко будет списать на проблемы с братвой. Лишь бы только Майор не привел с собой толпу своих бойцов.

Но Майор пришел на встречу с Хоттабычем один. Марат вышел к нему, не вынимая рук из карманов куртки, остановился.

Безлюдный сквер в спальном районе Москвы, холодный пронизывающий ветер, слегка разреженная фонарным светом темнота.

— Ты кто? — спросил Майор.

Высокий, плотного телосложения парень. Массивная челюсть была в два раза шире лба. Не человек, а пиранья какая-то… И голос знакомый. Именно таким голосом Разговаривал с Маратом «капитан спецназа». Именно этот человек стрелял в него.

— А что, не узнаешь? Марат я. Ты убил меня и закопал в карьере…

— Чур тебя! — невольно шарахнулся Майор.

Страх у него был суеверным, ибо у парня и мысли не возникло сунуть руку под куртку, где у него мог быть пистолет. Ведь привидение застрелить невозможно.

— Меня в рай не принимают. Сказали, пока убийцу не найду, не пустят.

— Ты беса не гони, не надо, — попятился парень.

— Ты в меня стрелял. А кто деньги получил? Два «лимона»?

— Я же контрольный не сделал, — вспомнил Майор. — И тебя неглубоко закопали… Надо же, выбрался… Что тебе нужно?

Все-таки он сунул руку под куртку, но было уже поздно. Рахмон уже подкрался к парню сзади, ударил его рукоятью пистолета по голове.

Майора скрутили, сунули в машину, завезли в глубины Лосиного Острова. Там с ним можно было делать все что угодно — никто не поможет.

Марат вытащил из багажника новую, только что из магазина лопату, бросил парню под ноги:

— Копай!

— Давай, давай! — подтолкнул пленника Рахмон.

— З-зачем? — запинаясь от страха, спросил Майор.

— Могилу рой. Для Хоттабыча. И для себя.

— Э-эй, вы чего, мужики? — запаниковал парень. — Так нельзя!

— А меня убивать можно? — спросил Марат.

— Так это не я! Что мне сказали, то я и сделал!

— Кто сказал?

Майор с опаской посмотрел на связанного Хоттабыча. Хотелось бы на него вину свалить, да не получится.

— Да это, в общем-то, не важно.

— Не важно, как закапывать тебя будем, живым или мертвым… Кто сказал?

— Ну, Хоттабыч сказал… Сказал, что не будет от тебя толку, Марат…

— Да че ты гонишь? — вспылил Хоттабыч. — Это босс твой сказал всех мочить!

— Ну, сказал, — сдался Майор.

— Как нам твоего босса найти? — спросил Рахмон.

— Зачем?

— Шкуру с него спустим.

— Не выйдет, у него охрана…

— Плевать на охрану… Как его зовут?

— Не знаю… Для меня он просто Босс.

— И как связаться с ним, тоже не знаешь? — недоверчиво посмотрел на Майора Марат.

— Не знаю…

— Ну, не знаешь и не знаешь. С тебя спросим, тебя и зароем. Живьем. Давай копай!

— Эй, ты чего! Не буду я копать! — запротестовал Майор.

Марат подошел к нему сзади, приставил к голове пистолет, взвел курок.

— Ничего, Хоттабыч выроет. А ты молись. Три секунды у тебя… Раз… Два!..

— Да знаю я, знаю!.. Алмас его зовут!

— Деньги у него?

— Какие деньги?

— Два «лимона»?

— Для него два «лимона» — на один зубок! Он в деньгах меры не знает!

— Безобразие!

— Все на баб спускает!

— Ни в какие ворота!.. А ты цену деньгам знаешь?

— Да.

— Так давай твоего Алмаса скинем. А тебя на его место! — предложил Марат.

— А думаешь, я не хочу?.. Вы его сделайте, а я вам два «лимона» верну…

— И по «лимону» за каждого убитого брата! — подсказал Рахмон.

— Заметано!

Конечно же, Марат понимал, что Майор выкручивается. Не отдаст он деньги, когда займет место Алмаса. Да и не займет он ничье место, потому что в живых оставлять его нельзя. И Рахмон прекрасно это понимает.

— Ну и как нам сделать твоего босса?

— Как? Валить его надо. Он в казино заседает. Казино «Главный приз». К нему так просто не подобраться, но я знаю, что делать… Только давайте точно договоримся, что вместо Алмаса встану я!

— Конечно, дорогой! О чем разговор! — кивнул Рахмон. — Все сделаем, чтобы мерзавца наказать!

Марата мало волновало, хитрил азиат или нет. Что бы ни случилось, он все равно прикончит Майора. Он мог простить Хоттабыча или даже Алмаса, но человека, который стрелял в него, — никогда.

Глава 20

Ржавая клетка лифта со скрипом опускалась вниз. В тусклом свете лампочки под потолком было видно, как мелькают бетонные пролеты шахты. Артем невольно поежился, когда лифт остановился. Бункер гражданской обороны на глубине шестидесяти метров не вдохновлял его на приключения. Хотя, признаться, чувствовалось приятное щекотание нервов.

Прежде чем попасть в бункер, нужно было пройти самый настоящий контрольно-пропускной пункт, где на лавке, закутанная в старый тулуп, сидела пожилая женщина с недовольным лицом. Артем протянул ей билет, она с тяжким вздохом оторвала корешок — на этом их общение и закончилось. Хотя можно было бы поговорить о незавидной доле этой старушки, вынужденной прозябать в сыром холоде глубоко под землей.

Длинные, окованные металлом темные тоннели, арочные своды из чугунных болванок, закрепленных метровыми болтами; под потолками на толстых проводах — допотопные лампы без абажуров. Вдоль стен тянулись кабели коммуникаций, а также стенды с агитками в стиле шестидесятых годов прошлого века. Пол грунтовый, сырой и холодный, плесень по углам. Комнаты управления с несуществующими расчетами войск ПВО, телефонно-телеграфной связи, зал инструктажа дежурных смен, склады вооружения и продовольствия, комнаты радиационного и дозиметрического контроля… Целый подземный город…

Артему стоило усилий найти это сооружение, расположенное прямо под зданием казино «Главный приз». Когда-то оно называлось подземным бункером и было рассчитано на три месяца полной изоляции от внешнего мира. Обслуживал сооружение персонал из тысячи человек. А сейчас здесь размещался музей гражданской обороны, судя по всему, не пользующийся особой популярностью у жителей и гостей наземной Москвы. Артем прошелся по тоннелям и казематам, но только в «генеральском кабинете», центре управления комплексом, обнаружил хлипкую экскурсионную группу. Желания присоединиться к ней не возникло, поэтому он отправился в подземный кинотеатр, где сам по себе крутился проектор — выдавал на экран старинные ролики из серии «Защита граждан СССР от оружия массового поражения». Здесь же находился бар, где уже отогревались горячим чаем два замерзших туриста. Артем с удовольствием присоединился к ним.

До закрытия музея оставалось всего полчаса, но уходить он не собирался. И уже присмотрел место, где можно было спрятаться.

Пока что ему не удалось обнаружить дополнительный вход в подземный бункер, который мог оборудовать для себя Алмас. А он, возможно, существовал. Иначе как можно было объяснить, что Сабуров смог уйти от спецназа. Где-то в казино у него был тайный выход, а здесь — портал. В бункере было несколько закрытых дверей, которые неизвестно куда вели. Возможно, за какой-то из них находилось помещение, куда Сабуров мог спуститься из казино. А от какой-то другой у него мог быть ключ, и эта дверь могла вывести его, например, к станции метро. А это уже верный путь к спасению.

У Артема не было инструментов для взлома дверей, не имел он и отмычек, которыми так умело пользуются квартирные воры. Но все же он надеялся найти ключ к разгадке. Поэтому и спрятался в складском отсеке за ржавой вагонеткой.

Он очень надеялся, что свет в подземелье останется включенным. Прошло не меньше часа после закрытия музея, но тусклая лампа под потолком продолжала светить. Зато за дверью послышался подозрительный скрежет — кто-то с другой стороны закрыл ее на засов. Вот этого Артем никак не ожидал…

* * *

Коля Майоров избегал смотреть в глаза. Это можно было объяснить его долгим пребыванием в местах не столь отдаленных — все-таки семь лет кряду за решеткой не могли не отразиться на его психике. Типичные зэки, как правило, стараются не смотреть в глаза собеседнику. Но дело в том, что Алмас хорошо знал Майорова. Он много раз общался с ним напрямую, поэтому его поведение показалось ему подозрительным.

— Зря мы с этим Гончаром связались, — стенал Коля. — Отец у него — большой человек.

— Это я уж и без того знаю, — кивнул Алмас.

Спокойным шагом он зашел к Майорову сзади, положил руки ему на плечи, раздул ноздри — как будто мог уловить носом запах измены.

Не было такого запаха. Но на стриженом загривке у Коли он заметил шишку с кровоподтеком.

— Спецназ позавчера зверствовал, — сказал Сабуров и подошел к столику, где стояла вскрытая бутылка коньяка, наполнил бокал, понюхал напиток. После обеденной дозы кокаина он обожал запах коньяка. Привычка.

— Надо в суд обращаться, — посоветовал Майоров.

— Ты обращался?

— Мне зачем? Меня спецназ не трогал… Но если скажешь, я все организую.

— Что ты организуешь?

Алмас снова подошел к Майорову сзади. На этот раз Коля попытался подняться с кресла, но он его удержал за плечи.

— Ну, адвокаты там, все такое.

— С каких пор ты занимаешься моими адвокатами?

— Ну, мало ли что…

— Ты занимаешься спецзаказами. Фигуриста сломали. А с Гончаром что?

— Как что? Ты же сам сказал, что надо сыр-бор переждать!

— Я сказал? Это ты посоветовал мне.

— Ну, так смысл все равно один. Нельзя трогать мента, пока все не уляжется. А лучше вообще от него отстать…

— Это чья такая мысль? Твоя? Или кто-то подсказал? — свирепо улыбнулся Алмас.

Майоров не мог видеть его лицо, иначе бы задергался от страха.

— Кто мог подсказать?

— Менты тебя сильно били? — резко спросил Алмас.

— Что? — встрепенулся Коля. — Менты? Меня?!

— А что, нет?

— Брат, ты чего?

Майоров попытался встать, но Алмас очень сильно надавил руками на плечи, усадил его на место.

— Что, не трогали тебя менты?

— Ну, ты, в натуре! Что на тебя нашло?

— Что, и никто не трогал?!

— Ты вот наезжаешь, — вымученно улыбнулся Майоров.

— И все?

— Ну да…

— Тогда это у тебя откуда? — Алмас надавил пальцем на шишку.

— Да ты что, сдурел! — взвыл от боли Коля.

— Ты что, падла, ментам меня сдал?!

— Да ты что, брат, с дуба рухнул?

— Я тебе не брат!

Алмас ударил Колю ногой в голову так, что он рухнул на пол вместе с креслом.

— Ментам, гнида, продался!

Он сунул руку под столешницу, нащупал прикрепленный к ней пистолет, выдернул его и направил на Майорова.

— Да не продавался я ментам! — запаниковал тот.

— А кому продался?

— Никому!

— Врешь, сука!.. Считаю, до трех…

Алмас успел сосчитать только до двух, когда с поста охраны поступил сигнал об опасности. К казино снова подъехала машина со спецназовцами. В такой ситуации глупо было убивать Майорова в своем кабинете. Но его можно было оглушить и вместе с ним спуститься в «ментоубежище».

* * *

Айрат умел держать слово. Он мог бы убрать Марата, как инородный элемент, но он взял его с собой на важное дело.

О подземном бункере им рассказал Майор. Айрат связался со своими боссами, получил в помощь людей и оружие. Одна часть бойцов должна была изображать ментовский спецназ, чтобы спровоцировать Алмаса на бегство, другая — уничтожить его здесь, под землей. Если план сработает, то главный босс организации будет наказан за свои злодеяния.

Впрочем, Марат сомневался в успехе. Говорил он Айрату, что не нужно было выпускать Майора. Но у него были свои соображения на этот счет. Поэтому Марат очень переживал, когда выходил из своего укрытия в подземном бункере.

Группа собралась в помещении телеграфной связи. Холодно: сквозняки, студеные пол, стены. Айрат, Сух-бат, Марат и еще два бойца.

— А где Зариф? — спросил Айрат и многозначительно посмотрел на Марата.

Тот все понял и отправился на поиски пропавшего бойца.

Зариф должен был прятаться в складских секциях дальнего тоннеля. Отсеков было три, и все они были закрыты на защелку. То ли сторож это сделал перед уходом, то ли еще кто. В любом случае Зарифа нужно было освобождать.

Марат открыл один отсек. Никого. Прислушался. Тишина. Он уже закрывал дверь, когда услышал, как за вагонеткой что-то ворохнулось. Он не придал значения этому звуку. Скорей всего это была большая крыса. Да и какой смысл было обследовать эту секцию, если Зариф обнаружился в следующей.

— Все нормально? — спросил он, глядя на продрогшего таджика.

Парень молча кивнул и направился вслед за Маратом.

Айрат вскрыл заранее подготовленный тайник, достал оттуда два автомата, два помповых ружья, пистолеты, гранаты, сумку с портативным автогеном… Вроде бы все нормально, но почему на душе так тревожно? Марата слеза прошибла от мысли, что эта ночь может оказаться последней в его жизни…

Глава 21

Алмас не стал возиться с Майоровым. Он вызвал в кабинет начальника охраны и двух своих телохранителей.

Лифт в подземелье обошелся ему в солидную сумму, но он нисколько об этом не жалел. И аренда отсека в бункере стоила денег, зато у него имелся выход к станции метро, а значит, и путь к спасению. Не так давно он уже воспользовался тайным выходом. Надеялся он улизнуть от ментов и сейчас.

Похоже, генерал Гончар разыгрался не на шутку. Или из-за сына своего бесится, или его люди получили сигнал, что подлые замыслы Майорова раскрыты и его пора спасать. Как бы то ни было, Алмас воспользовался лазейкой и вместе с Котловым спустился в отсек бункера.

Он мог бы уйти прямо сейчас, но нужно было дождаться, когда лифт вернется наверх и заберет живого пока еще Майорова и двух сопровождающих его бойцов. Здесь предатель будет оставаться, пока не прояснится ситуация с ментами. Как только опасность минует, Алмас вернется за ним и совершит над ним суд. Собаке собачья смерть.

— Что-то на клапан давит, — в напряжении оглянулся по сторонам начальник охраны.

— Это земля давит. Шестьдесят метров под землей, понимать надо, — сказал Алмас.

Ему и самому не очень приятно было ощущать огромную толщу земли над головой. И эти холод, сырость… Может, ну его к черту, Майорова? Телохранители спустят его вниз, прикуют наручниками к железному шкафу, вмурованному в стену. Алмас же к тому времени будет уже в пути. Через некоторое время вернется в казино, спустится к предателю и рассчитается с ним…

— Идти надо.

Похоже, и Котлова тревожило недоброе предчувствие… Что, если Майоров сдал тайну бункера ментам?

Алмас кивнул, давая понять, что можно идти. И в этот момент услышал странное шипение за дверью. Обоняние уловило запах раскаленного железа.

— Автоген! — шепнул начальник охраны.

Но еще до этого предупреждения в руке Алмаса появился пистолет.

— Может, не надо? — покачал головой Котлов. — Если это менты…

— А если нет?

— А кто еще?

— Не знаю…

Он нутром чувствовал, что дело принимает смертельный для него оборот. Ментов бояться не стоит — эти если возьмут, то рано или поздно отпустят, хотя бы за отсутствием состава преступления. А если конкуреты?.. Что, если ментов пустили сверху для затравки, а дверь сейчас взламывают беспредельные головорезы…

— Дверь крепкая, — шепнул начальник охраны. — Не успеют, пока ребята не спустятся…

Алмас уже жалел о том, что отпустил лифт. Лучше подняться наверх и сдаться ментам, чем оказаться на заклание здесь.

Но лифт опустился за несколько секунд до того, как распахнулась дверь. К этому времени Котлов успел предупредить телохранителей об опасности, правда, не сумел произвести расстановку.

Впрочем, и сам противник был застигнут врасплох. У него было автоматическое оружие, но в ход оно было пущено уже после того, как замертво свалился газосварщик и помогающий ему боец…

* * *

Артем внимательно наблюдал за подозрительными азиатами.

Кто-то из них помог ему выбраться из ловушки, но вовсе не из благих намерений. Этот кто-то искал какого-то Зарифа и, судя по всему, нашел.

Теперь этих «зарифов» было шесть человек, и они стояли перед дверью, которую пытались вскрыть с помощью автогена.

Возможно, за этой дверью скрывалось логово Алмаса. Возможно, самому Сабурову грозила смерть. Ведь известно, что выходцы из Средней Азии держат московские рынки наркотиков. Переделы мафиозных сфер влияния не обходятся без крови, и, похоже, Артем имел все шансы убедиться в этом — к счастью, на чужом опыте.

Сотовый телефон под землей не ловил. Впрочем, он и не пытался с кем-то связаться. Сабуров ему не друг. Он — враг, который угрожает его жизни. И не важно, кто избавит Артема от него — законное правосудие или криминальные беспредельщики. В данном случае главное — результат… Мобильник нужен был ему для другого. В одной руке он держал пистолет, в другой — телефон, используя его как видеокамеру.

«Зарифы» старались не зря: взломали дверь, распахнули ее. Но тут же из глубины вскрытого помещения раздались выстрелы, и в один миг двое из них потяжелели на энное количество граммов в медно-свинцовом эквиваленте. Двое других ответили огнем из автоматов, но тут же один из них получил пулю в голову.

Кто-то из азиатов швырнул в помещение наступательную гранату, остальные бросились врассыпную. И, как ни странно, все это сыграло с ними злую шутку. Находящиеся в отсеке люди не захотели ждать, когда граната придавит их взрывной волной и посечет осколками. Двое из них один за другим выскочили из помещения и с ходу начали стрелять в таджиков. И среди этих двоих Артем узнал Сабурова.

Увы, но на стороне Алмаса был эффект внезапности. Никак не ожидали азиаты, что черт сможет выскочить из своей табакерки. Но это произошло, и они потеряли шансы на победу.

Алмас выстрелил в автоматчика, его напарник убил следующего по счету «зарифа». Остался только парень, внешне гораздо более похожий на русского, нежели на азиата. И он выстрелил в сабуровского бойца.

Выстрел оказался настолько удачным, что Сабуров остался в полном одиночестве. Но парень тут же поплатился за это. Алмас выстрелил ему в живот и, когда тот упал, отбросив оружие, наставил на него пистолет.

— Не надо! Не убивай!

Одной рукой парень держался за простреленный живот, а другой размахивал, пытаясь защититься от пули. Но Алмас уже жал на спусковой крючок.

— Замри! — крикнул Артем.

И выскочил из своего укрытия за штабелем ржавых железных решеток.

Рука у Алмаса дрогнула, и он промазал. Пуля взрыла пол в двух сантиметрах от головы приговоренного.

Следующий выстрел он предназначил Артему, который слегка замешкался и не смог опередить противника. Они разом навели друг на друга пистолеты.

— Бросай оружие!

— Опять советы? — презрительно ухмыльнулся Алмас.

— Это предупреждение!

— Предупредил? Ну, стреляй!

Ствол Сабурова смотрел Артему в лоб. Расстояние между противниками — каких-то пятнадцать-двадцать метров. И захочешь не промажешь…

— Или я буду стрелять!

— Лучше не пытайся…

— Да что ты можешь? — презрительно скривился Сабуров. — Это тебе не тир! Человека убить не просто!

— Знаю!

Алмас нарочно пытался вывести лейтенанта из себя. От злости может дрогнуть рука, смазаться выстрел.

— Что ты об этом знаешь? Привык за папочкой прятаться! Генеральский сынок!

— Все мы чьи-то сыновья… Я думал, ты навел обо мне справки. Про отца знаешь, а про медаль нет. «За боевые заслуги» у меня, за Чечню. И папа здесь ни при чем… Как же так, Алмас. Чеканкина выследил, убил, меня подставил, а в мое личное дело не заглянул…

— И Чеканкина выследил, — кивнул Сабуров. — И тебя убью!

— Может, лучше ноги сломаешь? Как Макееву!

— Ты не Макеев. Тебе ломать ничего не буду. Просто убью!

— Из-за Вики?

— Ты меня не зли!

— Она тебя не любит. Она тебя боится. Поверь, если я тебя убью, она плакать не станет… Вы не пара, Алмас. Она — звезда, а ты — чмо уголовное!

Артем сумел сохранить самообладание и при этом взвинтить самого Сабурова. Нанесенное оскорбление взбесило его, и он нажал на спусковой крючок. Артем немедленно выстрелил в ответ.

Все-таки дрогнула рука у Сабурова. Подвело его и стремление поразить противника эффектным выстрелом в лоб. Этого хватило, чтобы Артем избежал смертельного ранения. И все же пуля чиркнула его по голове, срезав с нее кусочек кожи вместе с волосами.

Артем держал под прицелом грудь противника. Но его рука не дрогнула, и пуля точно поразила цель.

Приложив к ране платок, Артем подошел к упавшему Алмасу… Это действительно не так-то просто — убить человека. Но, похоже, Артему это удалось. Увы — потому что хотелось увидеть Сабурова на скамье подсудимых. И к счастью — потому что преступник ответил за свои грехи, потому что никому больше не причинит зла…

Эпилог

Артем делал успехи. Если в прошлый раз на пути к Вике он был остановлен охранником, то сейчас шкафообразный молодой человек даже не попытался преградить ему путь.

Вика Москалева отдыхала после выступления, но Артем безжалостно нарушил ее покой.

— Уверен, что помешал, но у меня к тебе дело.

— Ты как снег на голову! — недовольно, но вместе с тем покорно посмотрела на вошедшего девушка.

— И без цветов!.. Может, это тебя утешит? — Артем протянул ей запечатанный конверт.

— Что это?

— Диск. С записью твоего… гм, концерта.

— Неужели! — встрепенулась Москалева. И порывистым движением вырвала добычу из пальцев. — В милиции говорили, что запись приобщена к уголовному делу!

Она вынула из конверта диск, посмотрела его на свет, как будто так можно было разглядеть порочность его содержания.

— Что еще тебе говорили?

— Что ты арестован, тебя обвиняют в убийстве…

— И ты говоришь об этом так спокойно? Могла бы посылочку мне передать. Или хотя бы пламенный привет!

— Привет?! Привет я передавала… Кажется…

— А врать ты не умеешь. Краснеешь. Это, кстати, больше «плюс», чем «минус». Но разговор не о том… Я, между прочим, в бегах. Мало того, что из тюрьмы сбежал, так еще и диск этот похитил. И все ради тебя. А ты меня даже не поцелуешь…

— Ты этого хочешь? — Девушка неловко потянулась к Артему губами, но на полпути остановилась.

Пальцем коснулась его головы в том месте, где пуля Царапнула кожу.

— Что это?

— Лишай обыкновенный… Целовать будешь?

— А-а… Откуда он у тебя?

— Подарок от Алмаса.

— Он что, лишайный?! — еще больше забеспокоилась Вика.

— Скоро еще и червивым будет, — цинично усмехнулся Артем. — Но это уже не заразно. Во всяком случае, для тебя.

— Почему?

— Потому что он к тебе больше не придет. Разве что только в страшном сне.

— Я тебя не понимаю.

— Не сбегал я из тюрьмы. За отсутствием вины выпустили… Чеканкина Алмас убил. Он же и Макеева искалечил. Не своими руками, но все же…

В подземном бункере, в помещении, куда таджики бросили гранату, Артем обнаружил два трупа и одного раненого человека со связанными руками. Мужчина находился в шоковом состоянии, бредил, и Артему в тот момент ничего не оставалось, как оказать ему первую помощь. Помог он остановить кровь и парню, которого пытался, но не смог добить Сабуров.

Оба раненых выжили. Представители следственного кабинета допросили обоих и выяснили ряд интересных фактов из жизни погибшего Сабурова. Оказывается, он действительно занимался наркотиками, не гнушаясь при этом грабить чужих и убивать своих. Так он ввязался в конфликт с таджикской наркомафией, что в конечном счете сыграло с ним злую шутку.

Николай Майоров признался в том, что, исполняя волю Сабурова, самолично натравил своих бойцов на Макеева. Дальше — больше. Рассказал он и том, как его люди следили за Викой, как узнали о шантаже со стороны Чеканкина, как была предпринята попытка убить сразу двух зайцев — и подлеца наказать, и Артема подставить. К счастью, безошибочно провести эту акцию преступникам не удалось…

Также Майоров поведал, как Сабуров усомнился в том, что Артема посадят на скамью подсудимых. Усомнился и поэтому сделал на него заказ. Это была его идея — прислать письмо начальнику оперативно-режимной части…

— И наркотиками он занимался, — продолжал Артем. — Кокаин, которым он тебя снабжал, незаметная мелочь в его оборотах… Кстати, у тебя могут при обыске найти кокаин?

— При обыске? — всполошилась Вика. — Где?! Дома?!

— Значит, дома что-то есть… Но ты не бойся, Сабуров на тебя не покажет. Не сможет.

— Почему?

— Потому что его больше нет. Убит при попытке оказать сопротивление… И компромата на тебя больше нет. Если, конечно, уничтожишь диск… Так что можешь жить спокойно.

— Это правда? — просияла девушка.

— Все-таки я был прав, — невесело и скупо улыбнулся Артем. — Я говорил Алмасу, что ты не станешь его оплакивать.

— Когда ты ему это говорил?

— Не важно… Все это уже не важно… Прощаться будем?

— Прощаться?

— А зачем я тебе такой лишайный?

Вика нравилась ему, но продолжать с ней отношения желания не было.

— Э-э, лишай можно вывести… — Москалева с озадаченным видом разгладила пальцем морщины у себя на переносице.

Судя по всему, ей тоже не очень-то хотелось играть с ним в любовь. И несуществующий лишай здесь вовсе ни при чем. Просто у них разные цели, образ жизни, несовместимые взгляды на смысл бытия. К единому знаменателю они могли прийти только в постели, да и то под хорошим хмельным градусом. Такая связь очень быстро станет каторжной для них. К счастью, они оба это понимают. И знают выход из этой ситуации.

— Не парься, все нормально. Не надо ничего выводить.

Не сказать что Артем улыбнулся нежно, зато, вне всякого сомнения, от всей души.

Выход прост. Девочка — налево, мальчик — направо, вот и всей сказочке конец.

Часть вторая АЛЕЕТ ПАРУС ОДИНОКИЙ

Глава 1

Автомобиль, покачнувшись, остановился, и темнокожий водитель беззвучно хлопнул рукой по баранке, выражая таким образом недовольство пробкой.

Артем ничуть не удивился. Дорожные пробки для Лос-Анджелеса — явление настолько же естественное, как океан, горы и пальмы. С развязочного моста на хайвей хорошо просматривалось змеящееся тело автомобильной массы, растворяющейся где-то в тумане горизонта. Водяная пыль с океана смешивалась с выхлопными парами — смог поднимался в небо, уплотнялся, чтобы со временем закрыть солнце.

Впрочем, настроение у Артема было прекрасное. У Макса еще лучше — правда, он это вряд ли осознавал, потому как спал, уложив голову ему на плечо и выдыхая алкогольные пары. Бродяга Макс за свою не столь уж и долгую жизнь объездил чуть ли не полмира, и это при том, что всерьез страдал аэрофобией. Спасало его лекарство настолько же древнее, насколько и эффективное, — коньяк, водка, виски… Сегодня он лечился ромом, наклюкался так, что едва добрел до такси, где и вырубился.

Таксист обернулся и в который уже раз бросил на пассажиров подозрительный взгляд. Он вез их в ту часть города, где, в общем-то, мирно соседствуют два района: в одном обитают однополые семьи, а в другом — выходцы из России. Вот и не поймет афроамериканец, кого везет в своей машине, то ли тех, то ли других.

— Да русские мы! — не вытерпел Артем.

— А, раша, раша! — как-то тускло выразил дежурную радость таксист.

Может, ему с геями приятнее иметь дело — то ли сам такой, то ли ментальная неприязнь к русским. Водка, медведи, ушанки, балалайки… Меховой шапки у Макса не было, и одет он был по-пляжному — пробковый шлем, рубаха с якорями, шорты. Но дело в том, что он был под градусом. Артем поддерживал его, а он сам поддерживал миф о вечно пьяных русских… И смех и грех.

Санта-Моника — тихий прибрежный городок. Беззаботная атмосфера праздника, вечного лета, длинные песчаные пляжи, живописные парки, ночные клубы, рестораны — рай для любителей «сладкой жизни». Легкий бриз с океана, шелест пальм, на океанской волне — серфингисты, на берегу — полуобнаженные девушки на роликах. А еще это город миллионеров и бомжей. Но богатые люди живут за оградами замков и вилл, зато бродяги, безработные негры и мексиканцы — все на виду. Толпы курортников, возможность поживиться за их счет притягивают сюда наркоманов, пьянчуг и просто бездельников со всей страны.

Артем и Макс приехали сюда, чтобы пополнить собой курортную публику, но никак не стадо бродяг. И приткнуться им было где. И у одного было жилье, и у другого. Но начать решено было с Макса. Не сказать что у его родителей вилла была намного круче, чем у Артема, но у этого дома было главное преимущество — он выходил прямо на пляж.

Таксист завистливо вздохнул, глядя, куда привез пассажиров.

Кованая ограда, утопающая в зелени, роскошный дом в средиземноморском стиле, ухоженный субтропический сад, аккуратные дорожки, открытый бассейн с лазурной водой. Покой, тишина, ничуть не нарушаемая криком чаек.

Макс был уверен, что дома никого нет, поэтому остолбенел от неожиданности, увидев у бассейна в шезлонге роскошную мисс в символическом купальнике. И Артем изумленно изогнул бровь. Неплохо было бы провести отпуск с такой красоткой.

— Максим?!

В шокирующей тишине голос Родиона Максимовича прозвучал отчаянным выстрелом.

Появление отца вбило Макса в шок. Он смотрел на него большими глазами. Хмель из его крови, похоже, выветрился без остатка.

Родион Максимович спускался с верхней террасы по мраморной лестнице с хромированными ручками. С обнаженным торсом, в коротких шортах. Жирное брюхо тряслось на ходу, как холодец.

— Артем?! И ты здесь? — в неменьшем замешательстве, чем сын, спросил он.

— Да вот, отдохнуть приехали, — пожал плечами Артем.

В отпуск его выпроводили в мае, но для Калифорнии это — настоящее лето. Тем более что было куда податься.

— Отдохнуть — это, конечно, хорошо. — Родион Максимович озадаченно потер кулаком щетину на щеке — как будто желал ее сбрить.

— Ты что здесь делаешь? — наконец очнулся Макс. И воспаленным взглядом показал на красотку. — Ты же в Мюнхене должен был быть!

— Так это, вот, заглянул по пути, — замялся мужчина. — Посмотреть, как тут…

— Ничего себе, по пути?! Кого ты лечишь, папа?.. Это кто такая?

— Тамара. Начальник маркетингового отдела… Это совсем не то, что ты думаешь…

— А что я думаю?

— Ты же знаешь, я никогда не изменял твоей матери. И даже не собираюсь…

— Ага, а твоя Тамара телеграммы составляет, для мамы, от тебя. «И все равно я люблю только тебя…»

— Ну почему же «все равно»? Не было никакого «все равно». Ничего у нас с Тамарой быть не могло…

— Как же она тут такая бедная, одна, без мужского участия? Может, отдашь ее нам, мы с ней на яхте покатаемся…

— На яхте? — пристально и в раздумье посмотрел на сына Родион Максимович.

— На яхте, папа, на яхте. Есть желание на яхте покататься…

— Дорогое удовольствие.

— Ну, штук десять в день.

— Зачем такую дорогую?

— А нам скидку сделают. Мы на неделю возьмем…

— На неделю?!

— Ага, на недельку…

— Десять тысяч в день?.. Пятьдесят тысяч хватит?

— Ну, если это точно твоя сотрудница… — кивнул Макс на красотку.

— У нас исключительно деловые отношения… Только маме ничего не говори.

— Деньги давай!

Из дома друзья выходили с щедрой добычей. Чек на пятьдесят тысяч долларов. На такие деньги можно было арендовать шикарную яхту. Но в «русском» районе Санта-Моники у родителей Артема была своя фазенда. И они с Максом могли там жить до конца отпуска. Мать с отцом сюда не собирались; сестра с мужем если приедут, то не раньше июля. Брат и его жена вообще здесь никогда не бывают — у них особняк в Ницце, они там обычно отдыхают…

Дом Артема находился на возвышенности, метрах в двухстах от моря, но их с Максом это мало смущало. Здесь тоже был бассейн, где можно было погреть пузо, если лень будет идти к океану — мало ли, вдруг сегодня перепьют на радостях.

И сам по себе дом впечатлял — два этажа, каминный зал, четыре спальни. Сюда не стыдно было привести даже привычных к роскоши красоток. Именно этим Артем и Макс намеревались заняться в самое ближайшее время. Прийти в себя после дороги, немного освоиться, а потом вперед, на свободную охоту. Английским друзья владели почти в совершенстве, не зря в свое время учились в частной школе с углубленным изучением иностранных языков.

За домом присматривали, во дворе убирались, но в бассейне не должно было быть воды. Но она сверкала, переливалась в лучах солнца так, что за этим сиянием Артем не сразу рассмотрел блондинку с великолепной фигурой. Девушка в одних стрингах лежала на животе на матрасе, подставив солнцу свои аппетитные формы.

— А это чья сотрудница? — громко спросил Артем.

Отец его не был ангелом и, хотя в порочных связях замечен не был, тоже мог иметь любовницу. Но на его счет Артем не грешил, потому что именно отец провожал его сегодня в аэропорт. Он просто физически не мог оказаться здесь. Да и зачем ему это, если он знал, куда отправился сын.

Его вопрос застал девушку врасплох. Забыв о том, где находится, она инстинктивно вскочила с матраса и погрузилась в воду. Наглоталась воды, но на дно не пошла.

— Ты кто такой?

Свое возмущение она выразила на чисто русском языке. Ее лицо было так же хорошо, как и фигурка… Хорошо, если бы это был сюрприз по подобию «стриптизерша из торта». Дескать, добро пожаловать в счастливый отрыв! Но, судя по реакции девушки, здесь был иной случай.

— Кто-кто… Видно же, что не в пальто… Гончар моя фамилия. Если тебе это что-то говорит…

— Гончар?! Артем?

— А почему Артем? Может, Кирилл? — вспомнил он о своем старшем брате.

— Нет, Кирилл здесь, — мотнула головой девушка.

И точно, из дома вышел Кирилл. Увидев брата, он пришел в чуть меньшее замешательство, нежели Родион Максимович. И челюсть отвисла лишь слегка.

— Артем?! Какого черта?!

Кирилл также был без рубашки, но в отличие от Родиона Максимовича его брюхо не тряслось при ходьбе. За отсутствием такового. Широкие плечи, грудные мышцы, плоский, чуток подернувшийся жирком живот…

— А ты не знаешь, что я в полицию нравов перешел? — ехидно усмехнулся Артем. — Наблюдаю, как рушится нравственность будущих олигархов…

Кирилл был старше Артема на целых семь лет. Когда-то он и сам гусарствовал во всю свою молодецкую прыть, но пять лет назад женился, остепенился. И в работу ушел с головой. Скоро на его плечи ляжет весь семейный бизнес… Мама не уставала ставить Кирилла в пример Артему. Опора и надежда, раз. Образцовый семьянин, два. А главное, женился на девушке, которую сосватала для него мама… Может, по третьей причине и взялся Кирилл за старое…

— Ты же в Торонто должен был быть, — вспомнил Артем.

— Мало ли где я должен быть… А ты, я так понимаю, в отпуск?

— Ага, к твоей Юле забыл по пути заглянуть. Она бы сказала, где ты… Или она не в курсе?

— Не в курсе… — замялся Кирилл. — Понимаешь, в чем дело, брат…

Одной рукой он приобнял Артема за плечи, другой поманил за собой озадаченного Макса. Они прошли под сень пальмы, где стоял столик с термосом для холодных напитков, сели в кресла. Девушка вышла из воды и направилась в дом.

— Хороша, да? — глядя ей вслед, сказал Кирилл.

— Твоя сотрудница? Какой отдел возглавляет?

— Актерский… Если серьезно, Ирина — актриса.

— И пытается покорить Голливуд, — снова съязвил Артем.

— Как ты догадался? — расслабившись, усмехнулся Кирилл.

— И как успехи?

— Пока никак. Но вода камень точит.

— Желаю удачи!

— Только Юле ничего не говори.

— За кого ты меня держишь?

— Что делать будем? Я послезавтра уеду, а Ирина пока здесь останется…

— Мы за ней присмотрим. Ну, вдруг режиссеры там набегут, продюсеры. Контракты там, миллионы…

— Да нет, ей здесь и без вас хорошо.

— Ревнуешь?

Кирилл многозначительно промолчал. Дескать, он хорошо знает своего братца. Не так опасно было доверить Сусанину поляков, как ему — свою пассию.

— Можешь не сомневаться, со мной — как в депозитарии, — широко улыбнулся Артем. — Даже пыль не сядет…

— Пыль-то как раз и сядет. У вас тут шумно будет, уж я знаю. А Ирине покой нужен. Она к роли готовится…

— Пусть готовится, — вмешался в разговор Макс. — Мы ей мешать не будем. Мы тут яхту на недельку взять хотим. А там и моя хата освободится…

— Яхта?! — задумался Кирилл. — Яхта — это хорошо…

— Да, но удовольствие дорогое.

— Сколько?

— Ну, мы за пятьдесят штук взять хотим. С Артемом пополам…

— Понял, парни! Все понял!

Кирилл был состоятельным человеком и в отличие от младшего брата сам зарабатывал деньги. Именно деньги, а не денежное содержание…

Двадцать пять тысяч долларов на дороге не валяются, но ради Артема он с легкой душой выписал чек на такую сумму. Вернее, ради того, чтобы избавиться от него. Артем возражать не стал. Почему вместо него в родительском доме должна жить какая-то мисс? Почему Макс должен оплачивать яхту только за счет своего отца, когда есть и другие проштрафившиеся индивидуумы?..

Глава 2

Яхта и море — это сочетание звучит так же органично, как солнце и небо, луна и звезды. И сложно было представить, чтобы в городе американской мечты на берегу океана нельзя было арендовать прогулочное судно. Предложений масса, только выбирай — на свой вкус и размер кошелька. Правда, существовали нюансы — бронирование, предварительная оплата. Но это всего лишь ограничивало выбор и увеличивало расчетную цену. Как бы то ни было, вариантов хватило, чтобы Артем и Макс смогли сделать свой выбор.

Это была многопалубная моторная яхта длиной тридцать метров — кают-компания, обеденная зона, отделанная красным деревом, палуба-терраса с ограждением из нержавейки, мини-пляж на носу, четыре спальные каюты, пять санузлов плюс финская сауна с обивкой из абаши. Сдвижной верх и панорамное остекление основной палубы, теплые и светлые тона интерьера, стиль «техно-минимализм»… Словом, супер.

Была одна проблемка: в путешествие в этом быстроходном плавучем домике можно было отправиться только завтра с утра. А заселяться — хоть сейчас…

— Ну вот, жизнь началась, — плюхнувшись на кожаный диван в кают-компании, устало пробормотал Макс.

Артем сел рядом, вытянув ноги, смахнул со стола ознакомительный прайс.

Г — Дополнительные расходы. Топливо, согласно фактическому расходу. Питание гостей и команды… Работа компрессора для дайвинга…

О существовании таких расходов их предупредили еще до того, как они подписали договор фрахта. Поэтому Макс даже ухом не повел. Похоже, он потихоньку засыпал. Что ни говори, а день сегодня был не простой.

— Услуги горничной и официантки… — продолжал Артем. — А зачем нам это надо?.. Можно самим горничную нанять и официантку.

— Так заплатили уже…

— Ты их видел? Может, страшилки какие-то…

— Запросто, — кивнул Макс.

— Пусть они работают. А мы альтернативных официанток должны найти.

— Как-то я об этом не подумал. Старею, видать… Я бы твоего брата ограбил… Хочешь, начнем с моего отца? Мне Ирку, тебе — Тамарку!

— Они уже откупились, — улыбнулся Артем.

Он тоже устал, но адреналин в жилах не давал покоя. На охоту он готов был отправиться прямо сейчас.

— Тогда самим нужно поднимать шлагбаум, — закрывая глаза, сказал Макс.

— А силенок хватит?

— Сейчас, сейчас…

Какое-то время он сидел, даже не шелохнувшись. Затем вдруг резко вскочил на ноги, подпрыгнул на носках, тряхнул головой. Глаза заблестели, щеки порозовели, даже шорты как будто подтянулись на жирных бедрах.

Они хорошо знали, куда идти и что делать. Не первый раз в Лос-Анджелесе. Голливуд — как ночной огонек, на который слетаются бабочки-красавицы со всего света. Здесь можно было запросто снять негритянку, латинку, мулатку, метиску, но Артема экзотика интересовала мало, ему больше нравились белые девушки. И национализм здесь ни при чем — гены того требуют. Да и Макс вроде бы придерживался того же мнения.

Было уже темно, когда они вышли на пристань. Набережная утопала в неоновых огнях. В городе бурлила жизнь. И хотя при желании там можно было умереть со скуки, все же гораздо больше шансов было нарваться на приключение. И даже с летальным исходом. Уличную преступность в Соединенных Штатах никто еще не отменял. А негры… пардон, афроамериканцы и мексиканцы — народ горячий… Не зря же Комптон, южный район Лос-Анджелеса, в негласных рейтингах претендовал на гангстерскую столицу США. Да и в других районах уличные банды не дают людям покоя: вчера где-то кого-то зарезали, сегодня — застрелили, завтра — взорвут.

Впрочем, Артем не боялся соваться в эту клоаку. Тем более что их с Максом путь лежал в фешенебельные заведения города. Он шел по пристани, размышлял, что буйных латиносов лучше обходить седьмой дорогой. Но если вдруг понадобится защитить безвинного, то в стороне он не останется. Такая уж у него дурацкая натура…

Только они с Максом сошли на набережную, как на глаза ему попали две русоволосые девушки, которым, как показалось, понадобилась его помощь. Но не от бандитов, а от чернокожих полицейских, которые слишком рьяно пытались выяснить с ними отношения.

— Совсем копы оборзели! — возмутился Макс. — Если русские, то что, наезжать можно?

— С чего ты взял, что они русские?

Артем прислушался и действительно различил русские слова, посредством которых девушки пытались объясниться с афрополицейскими.

— Ну у тебя и слух!

Они стремительно приближались к месту события, к участию в котором их никто не приглашал. Но которое они не могли обойти стороной. Во-первых, национальная солидарность. А во-вторых, девушки были очень хороши. Одна светло-русая, у другой волосы потемней. Светленькая была мила и симпатична, та, что с темно-русыми волосами, — красавица. Большие выразительные глаза, широкое лицо, высокие скулы, губки полные, четко очерченные. Даже сейчас, взбудораженная и разнузданная в гневе, она казалась грациозно-женственной и картинно-обаятельной.

— При чем здесь слух! Это же Крупеницкая! «Второй — лишний» смотрел?

— Нет.

— Да она не только там снималась…

— Погоди, погоди… Фамилию не знаю, но я правда ее видел, — кивнул Артем.

Один полицейский вцепился в руку светло-русой девушке, поворотом головы показал на стоявшую в отдалении машину с проблесковыми маячками на крыше.

— Оставь ее! Не трогай! Я сейчас кричать буду! — грозно, но не убедительно предупредила его темно-русая.

И сама схватила полицейского за руку. Тот на английском крикнул ей, что вынужден будет арестовать ее за сопротивление органам власти, но девушка его не поняла. Судя по всему, девушки не знали английский, а копы не понимали по-русски.

— Можно узнать, что здесь происходит?

Артем не имел никаких полномочий, чтобы воздействовать на полицейских, поэтому пришлось прибегнуть к старинному таранному методу — ввязаться в бой и с дубовым лицом тупо идти напролом.

Полицейский с кофейным цветом кожи удивленно и оценивающе посмотрел на него. Артем сумел создать внушительный, но вовсе не вызывающий образ крутого парня.

— Ну и чего ты хотел?

— Мне кажется, вы не понимаете друг друга. — Артем обвел взглядом полицейских и посмотрел на девушек. — Может, я могу вам помочь? Я владею русским языком.

— Тогда объясните им, что мы задерживаем их по подозрению в мошенничестве.

— В мошенничестве?! У вас есть доказательства их вины?.. У меня юридическое образование, я смогу объяснить им степень их вины…

Никаких доказательств у полицейских не было. Просто эти девушки уже несколько дней околачивались возле пристани, а сегодня в полицию поступило заявление от гражданина Франции, что две девушки легкого поведения обокрали его на собственной яхте.

— У вас есть приметы преступниц, описание?

Артему удавалось держать полицейских в напряжении. Игра на образ важного человека не позволяла им завладеть инициативой.

— Да, они из Бразилии.

— Но эти девушки русские.

— А разве русские не могут быть из Бразилии?

— Твою мамбу-юмбу-мать! — на русском выдал Макс.

Оказывается, логика афрополицейских убила не только его.

Копы не обратили на него никакого внимания. Но надо было видеть, с какой надеждой и радостью посмотрели на него девушки. Ведь Артем до сих пор и слова по-русски не произнес, а тут такая тирада в исполнении его друга.

— Русские не могут быть из Бразилии. Это совсем другой континент. Но в России есть своя киноиндустрия, и эта девушка, — Артем показал на темно-русую красавицу, — звезда русского экрана. Более того, мы с господином Артамоновым прибыли за нею…

— Вы тоже русские? — подозрительно сощурил глаза полицейский.

— Да, и можем предъявить вам документы. А также яхту, на которой мы завтра утром отплываем в круиз вдоль Западного побережья… Прошу!

— Зачем нам ваша яхта? — в легком смятении посмотрел на Артема полицейский.

— Документы мы вам покажем. Но, может, вам лучше портрет Бенджамина Франклина показать? — спросил Макс и, что-то шепнув ему на ухо, взял его под руку и повел к машине.

Вернулся он минуты через три. В одиночестве. Полицейский, оставшийся у своей машины, помахал рукой напарнику, требуя его к себе.

— Все, инцидент закончен, — на русском сказал Макс, глядя, как стражи закона прогибают своими грузными телами рессоры служебного «Форда».

— И почем нынче американское правосудие? — усмехнулся Артем.

— Да по две сотки на вражье рыло, и все дела.

— И надо было огород городить…

Ему было немного обидно — доказывал копам, что верблюды в России не водятся, а Макс сунул им взятку, и все уладилось.

— Ну, и чего приуныли, проститутки? — с фирменной своей насмешкой обратился к девушкам Макс.

— Что ты сказал? — подбоченилась Крупеницкая — если это была она.

— А это не он сказал, это копы сказали. Вы вчера гражданина Франции обокрали. Вы проститутки, он вас вчера снял, а вы его того… Вот они, трудности перевода. Замели бы вас как проституток и заставили бы… мыть полы в туалете… Откуда вы такие красивые?

— Из Москвы.

— А нам сказали, что из Бразилии. Где много-много диких обезьян.

— Диких Обезьян и здесь хватает. Ничем не лучше наших ментов…

— Не лучше, — кивнул Артем. — И гораздо хуже некоторых их представителей… Кстати, ты мне автограф не дашь?

Девушка посмотрела на парня удивленно, чуть исподлобья. Но вот улыбка вопреки воле изогнула ее губы, в глазах вспыхнула радость от того, что ее узнали. Но вместе с тем пришло и смущение. Видно, она еще не привыкла к тому, что ее узнают на улицах Голливуда.

— Дам, — слегка обескураженно сказала девушка.

— А мне? — шагнул к ней Макс.

Но Артем пошел на перехват и первым взял девушку под руку, застолбив тем самым право на нее.

— Если каждому давать… чернил не хватит… Да, кстати, фамилию вашу знаю. А имя?

— Лиза. Лиза Крупеницкая, — ярко улыбнулась девушка.

И аккуратно высвободила руку. Но вовсе не для того, чтобы взять под локоток Макса. Она многозначительно посмотрела на свою подружку и вместе с ней отошла в сторонку.

— Мы сейчас!

Макс достал из кармана сигареты, закурил.

— Непонятно, звезда, а на улице ночует, — тихо сказал он.

— Если бы это Нижняя Жмеринка была, а это — Голливуд! Мекка для актрисы!..

— И все равно непонятно… Хотя одеты хорошо. Такие джинсы в бутике меньше чем за «зеленую» штуку не возьмешь. Что у той, что у этой…

— Давай определимся, где та, где эта. Я Крупеницкую возьму…

— Возьмешь? А она пойдет?

— Поживем — увидим.

— Надо, чтобы пошла… Ты же у нас по звездам спец… Если честно, она не в моем вкусе. Кость крупная, да и корма…

Макс любил худеньких — именно такой и была подружка Крупеницкой. А сама Лиза больше соответствовала стандартам довоенной Европы — тонкая талия, широкие бедра. Такой типаж хорош только до поры, пока женщина не начнет обрастать жирком и обзаводиться целлюлитом. Но, судя по всему, у Лизы подобных проблем еще не возникало. Упругая грудь третьего размера, плоский животик, длинные сильные ноги… Словом, было бы интересно снять с нее одежду…

Девушки совещались недолго. Улыбнулись друг дружке, подошли к парням.

— Где вы живете? — спросил Артем.

— Здесь — нигде, — в смятении пожала плечами Лиза.

— Что ж так?

— У Аси сумочку украли.

— А там деньги, телефоны… — уныло подтвердила белокурая девушка. — И яхта уплыла.

— Чья яхта?

— Моего отца яхта. У него дела в Сиэтле, а мы так устали от этого океана. В общем, он без нас уплыл, а мы здесь остались. Отдохнуть, на город посмотреть. Все же Голливуд, как-никак… Номер в отеле сняли на неделю. Думали, что с лихвой хватит. Неделя прошла, а яхты нет… У отца сердечный приступ был, Герман сказал, что все уже в порядке. А позавчера у меня сумочку из рук вырвали. Мексиканец какой-то. Нам нечем было заплатить за гостиницу, поэтому два дня мы живем фактически на улице… Но яхта вот-вот придет…

Ася выглядела убедительно, и все же Артема не покидало ощущение, что девушки водят его за нос. Можно было попробовать поймать их на несоответствиях.

— Так, подождите, когда яхта в Сиэтл ушла?

— Э-э, две недели назад… — немного подумав, сказала Ася. — Ну, где-то так… А что?

— Неделю вы прожили в гостинице, позавчера у вас украли сумочку, два дня вы живете на улице. А яхты уже нет две недели. Четырнадцать дней минус девять — пять дней куда-то выпадают…

— Куда они выпадают? В гостинице мы эти пять дней жили. Герман говорил — вот-вот, а их все нет и нет…

— Полицейские говорили, что вы давно уже здесь, на улице живете.

— На улице мы всего два дня живем, а сюда каждый день приходили, в течение всей недели… Вы что, нам не верите? — обиженно спросила Лиза.

— Да нет, верим… Всякое в жизни бывает. Трудно без денег. А если языка не знаешь, так и вообще пропасть можно… Ладно, девушки, считайте, что вам повезло. Встретили принцев… Правда, яхта у нас без алых парусов. Вообще без парусов… Кстати, там у нас есть спутниковый телефон, можно с вашим отцом связаться…

— С ее отцом, — показав на Асю, покачала головой Лиза. — Станислав Евгеньевич — ее отец…

— А тебе он кто?

— Кто-кто! Человек! Человек человеку друг!.. А у вас правда яхта?

— Да, можем вас подвезти. До Сиэтла.

— Нам бы сначала немного подкрепиться, — смущенно улыбнулась Крупеницкая. — Сутки уже ничего не ели…

— Не вопрос.

Макс как бы невзначай обнял Асю за талию. Девушка не отстранилась, напротив, прижалась к нему. Еще и поежилась, давая понять, что замерзла. Артем попробовал повторить его маневр с Лизой. Но его постигло фиаско.

— Не надо. Мне совсем не холодно, — виновато улыбнулась девушка. Но тон у нее был уверенным и безапелляционным.

— А если не холодно?

Лиза ничего не сказала. И молча пошла рядом, не без интереса наблюдая, как Ася льнет к Максу.

— А ничего русские принцы живут, — сказала она, обозрев яхту с высоты швартовочного мостика.

— Не, — мотнул головой Макс. — Только жить начинают.

Капитан яхты и его помощник были уже на месте, а значит, можно было надеяться на горячий ужин. Но чуда не произошло: камбуз не работал, а экипаж заказал для себя горячую пиццу. Примерно так же поступил и Макс — заказал ужин из ресторана, благо что в Лос-Анджелесе проблем с этим не было.

Девушкам определили по каюте, а на ужин пригласили в обеденную зону. Жизнь, кажется, налаживалась…

Глава 3

Земля за кормой, ветер в лицо, шум волны за бортом, легкое покачивание… Яхга набирала ход. До Сиэтла далеко — две с лихом сотни километров. Крейсерская скорость у судна приличная — двадцать узлов. Но даже если идти ночью, то раньше чем через двое суток до места не добраться. Впрочем, не было необходимости так далеко идти. Ася связалась со своим отцом и выяснила, что его яхта выходит из Сиэтла сегодня вечером. Поэтому Макс решил взять курс на Сан-Франциско, чтобы там встретиться с отцом своей подружки.

— Ты ей веришь? — спросил Артем.

Они с Максом сидели на капитанском мостике, в то время как девушки возлежали в шезлонгах на яхтенном пляже. Артем бы не раскраснелся от стыда, если бы они расстались с лифчиками, но Лиза и Ася, похоже, о том и не помышляли.

— В том, что у ее отца есть яхта?

— Да хотя бы в этом.

— Так при мне же звонила.

— А если это какой-нибудь развод… Документы они не показывают. Может, и нет их…

— А ты пойди потребуй. Ты же у нас мент, — хмыкнул Макс. — Тебе можно.

— Только им об этом не говори, не надо.

— Почему?

— Отпуск у меня, понимаешь?

— Понимаю.

— Да и не нужны, в общем-то, документы. Мы же знаем, что Лиза — звезда… И все равно есть чувство, что темнят женщины.

— Да нет, не темнят… Просто Ася еще не доросла до такого уровня, чтобы плавать на мегаяхте. Да и Лиза такая же простая… Вот мы с тобой как по-английски шпарим, а они? Если у Аси отец богатый, почему ее не вышколили?

— Вот и я об этом думал, — кивнул Артем.

— А все очень просто. Ася росла без отца. Отец недавно появился…

— Это уже интересно.

Вчера после ужина Лиза ушла и заперлась в своей каюте. Сказала, что очень устала и хочет спать. Максу повезло больше — он весь вечер обнимался с Асей на верхней палубе. До постели, правда, дело не дошло, но девчонка хотя бы обнадежила его. А с Лизой, похоже, дохлый номер. Сегодня с утра она была с Артемом очень мила, но стоило ему обвить рукой ее талию, как настроение резко изменилось. Она перестала улыбаться ему, стала его сторониться.

— Она мне вчера все рассказала… Тут такое дело, брат, что, возможно, с Лизой тебе ничего не светит, — поджав губы, развел руками Макс.

— А это еще интересней… Но давай начнем с Аси.

— Да там все просто. Как в телесериале. Мать сбежала от отца с любовником, забрала с собой дочь. Любовник скоро исчез, а мать осталась на бобах. Растила дочь как могла. Тяжелое детство, бетонные игрушки. А когда дочь выросла, появился отец — типа под алыми парусами. Все как в сказке…

— Дочь — это Ася.

— Не зря ты следователем работаешь, — усмехнулся Макс. — Ася еще только осваивается в роли богатой наследницы. Ей пока еще все в диковинку. Хотя уже и совершила межконтинентальное путешествие. Через Балтику, Атлантику сюда, на Тихий океан. Яхта у них, говорит. хорошая. Покрупней нашей… Хотелось бы посмотреть, что там за перец на ней плавает. Песок уже сыплется, а он жениться собрался…

— На ком? — непроизвольно спросил Артем.

— На твоей Лизе… Опередили тебя, брат, г — Песок, говоришь, сыплется?

— Ага… Бедная Лиза!

Может, и бедная. А выйдет замуж — станет богатой.

— И Асю будет дочкой называть…

— Как Ася к этому относится?

— Нормально… Она вообще девчонка нормальная, без тараканов в голове. Все хорошо, все вокруг такие милые… Наивняк, короче. Но мило…

— Богатая наследница?

— Ну, не всего состояния. Там еще старший брат есть. Герман его зовут. Хороший, говорит, парень, отзывчивый, всегда, если что, поможет… Он с отцом на яхте остался.

— Если что… Девчонки две недели в Эл-Эй провели, без денег и паспортов. Помог?

Без денег они всего два дня были. А так они точно не скучали… В Диснейленде были, на Голливудском бульваре. Даже в Лас-Вегас сгоняли…

— Может, они там деньги оставили?

— Нет, сказали, что ничего не проиграли. Даже немного выиграли. Как раз на обратную дорогу хватило…

В общем, повеселились… Если с отцом нормально все будет, они обратно в Питер через Тихий океан пойдут, вниз к Индийскому, а там на Средиземку. В общем, кругосветное путешествие выйдет…

— Если все нормально будет? А что с отцом было?

— Они же говорили, сердечный приступ. В Сиэтле его откачали… Да тебе не все равно, что там было? Мы им через пару дней ручкой помашем. Дальше думать будем… Кстати, как тебе горничная?

— Ты знаешь, очень даже! — взбодрился Артем.

Он почему-то думал, что горничной будет какая-нибудь пожилая африканка, но сегодня утром на яхту взошла молодая и очень аппетитная латиноамериканка. Яркая, эффектная — словом, знойная женщина, как раз то, что требовалось для отдыха на яхте.

— Мне кажется, у нее с капитаном шуры-муры, — неуверенно сказал Макс. — Видел, как они переглядывались… Но ты не теряйся, может, она за дополнительную плату стелет не только белье?

Капитаном на яхте был молодой человек спортивного сложения. Типичный квартеронец: четверть крови негритянской, остальная — европейская. У Артема не было ни малейшего желания бороться с ним за любовь Моники, так звали горничную.

— А зачем это мне?.. Думаешь, с Лизой ничего не выйдет?

— А как ты сам думаешь?

— Ну, огонька в ней пока нет. Но мы раздуем…

— Попробуй, может, получится. Жениху за шестьдесят, здоровье, Ася говорит, неважное. То сердце, то почки… Насчет простаты я не спрашивал, но все может быть. Ему-то, может, все равно, а Лизе хочется большой и горячей любви… Это ты правильно говоришь, разогреть ее надо…

— Пошляк… А что Ася говорит?

— Я ж тебе сказал — она в розовых очках. Все у нее хорошие. А Лиза так вообще — душка. И жениха своего старого страсть как любит. В Эл-Эй к ней парень один клеился, типа крутой мачо, так у него облом вышел…

— Ну, любит так любит… Хорошо, когда тебе за шестьдесят, а тебя молодая любит. У старпера шансов уже не будет. Зачем у него бабу отбивать?

— Зачем отбивать? Раз-два, поставил «дамку» и свалил с доски… Ты же не думаешь, что у меня с Аськой всерьез.

— Я думаю, что нам освежиться бы не мешало…

На яхте не было бассейна, поэтому, чтобы искупаться, нужно было лезть за борт. Тихий океан — это не Черное море, где акула может привидеться только в страшном сне. Поэтому для защиты от хищников на яхте имелись специальные приборы, электромагнитное поле которых отпугивало акул. Но как в том анекдоте, акула могла оказаться глухой и не услышать свистка. Поэтому капитан предпочел опустить в воду бассейн, сооруженный из специальной стальной сети. О времени, потраченном на монтаж конструкции, никто не жалел. Времени валом: прокатная неделя только-только началась.

Вода за бортом температурой не порадовала. Артему пришлось усиленно двигать руками-ногами, чтобы быстрей согреться. Ася взвизгнула, коснувшись ногой воды, полезла обратно на палубу. Зато Лиза бесстрашно прыгнула в море прямо с фальшборта. Красиво вспорола воду вытянутыми руками, вынырнула метрах в десяти от яхты и только затем неспешно подплыла к ограждению. Артем помог ей перебраться через него.

— Рискуете, мисс!

— Я боюсь только мышей… А акулы боятся только меня!

— Ну, если они боятся красавиц, тогда понятно… А ты боишься не только мышей. Ты и меня боишься.

Артем поймал девушку за талию, привлек к себе, но Лиза выскользнула из объятий.

— Боюсь, — сочувствующе улыбнулась она.

— А говорила, только мышей.

— Я имела в виду животных…

— Люди — тоже животные. Только слегка окультуренные…

— Животным языки даны, чтобы есть. А людям — еще и для того, чтобы оговаривать себя… И ты совсем не животное. Нормальный парень…

— И горячий… Вода холодная, тебе не кажется?

— Вода как вода. Я не замерзла. И не надо меня согревать…

— Да я и не предлагал.

— Вот и не предлагай… Вода хорошая, а на солнце еще лучше. Пойду я!

Лиза подплыла к лестнице, взялась за поручни, стала выбираться из воды. Артем с досадой смотрел на нее. Красивая спина, волнующие линии нижней и утолщенной ее части… И на все это он может только облизываться. Обидно.

— Хороша Маша, — подал реплику Макс. — Да не наша!

— Маша. Была ваша, стала наша.

— Еще не стала. Но ты дерзай. Вдруг получится…

— Может, и получится. Если долго мучиться… А она скоро тю-тю…

— А мы яхту обратно повернем. На Сан-Диего. Куда нам спешить?

— Нет, давай на Сан-Франциско. Только медленно…

Они поднялись на палубу, растерлись полотенцами, присоединились к девушкам, которые уже грелись в шезлонгах. Артем устроился рядом с Лизой. Она повернула к нему голову, лениво приоткрыла глаза, нехотя изогнула губы в полуулыбке.

— Загар у тебя хороший, — сказал парень. И как бы оценивающе провел пальцами по ее руке.

— Только грудь не загорела, — как о чем-то банальном сказала Лиза.

— Так в чем же дело?

— Грудь я могу только ночью открыть. Да и то когда вокруг никого нет. А ночью какой загар?

— Зато ночью совсем раздеться можно.

— Ты озабоченный? — с вялой иронией усмехнулась девушка.

— Нет.

— А мне кажется, да… Тебя никто не просил везти нас к Станиславу Евгеньевичу. Так что я тебе ничего не должна. Ну а если должна, то Станислав Евгеньевич расплатится с вами. Отдаст все до цента…

— Кто такой Станислав Евгеньевич?

— Асин отец, если ты еще не понял.

— А для тебя он кто?

— Отец моей подруги…

— Друг моего друга — тоже друг. А отец твоей подруги — друг тебе.

— Слов много. Но в принципе ты прав. Он мне друг.

— Сердечный?

— Да. Если тебя это успокоит.

— А если не успокоит?

— После обеда обычно бывает тихий час. Поспи немного, может, успокоишься…

— Одному спать неинтересно, — парировал Артем.

— Как же ты меня достал! — не выдержала Лиза.

Она быстро, но грациозно поднялась с шезлонга. Ее бюст упруго качнулся — злорадно, как показалось Артему.

— Если решите отвезти нас обратно, плакать не буду. — Она не смотрела на парня. — Пока!

Девушка ушла, оставив Артема обсыхать.

— Это она со всеми такая, — нежным звонким голоском сказала Ася. — Потому что у нее роман с моим отцом. Она его очень-очень любит… Я так рада за него.

— Не хотел бы я, чтобы у меня была такая мачеха, — съязвил Артем.

— Это в тебе обида говорит, — покачала головой Ася. — На самом деле она хорошая… И не надо обижаться. Ведь в мире столько других красивых девушек.

— Ну да, и хороших мужчин тоже, — буркнул себе под нос Артем.

— Что? Я не расслышала!

— Обед, говорю, скоро. Как ты относишься к мексиканской кухне? — спросил он.

— Ничего. Если не очень острое…

Обед готовила Моника. Шустрая девушка решила подзаработать на две ставки — горничной и официантки. Артему это не очень нравилось. Вдруг она переборщит с перчиком чили? Тогда русское луковое горе покажется маленькой радостью…

Но волновался он напрасно. Моника действительно приготовила томатный суп чили, но с перцем не перебрала. И запеченное в горшочке пюре с сыром ему очень понравилось.

За обедом Лиза смотрела только в свою тарелку. Губки капризным бантиком, носик — словно приспущенный флаг. От бокала вина она отказываться не стала, но, сделав пару глотков, отправилась в свою каюту. Ася сочувствующе посмотрела на Артема и последовала за ней.

Моника проводила их озадаченно-лукавым взглядом, но ничего не сказала. Артем подал знак, что она может убирать посуду.

— Я хотела спросить у вас: что приготовить на обед? — на плохом английском с елейной улыбкой спросила девушка.

Она не оговорилась. В Америке обед подавался вечером, а на ужин у них был стакан кефира.

— Надо подумать, — пожал плечами Артем.

— Он подумает, — с важным видом кивнул Макс. — а ты, когда уберешься, придешь к нему в каюту, он тебе все обрисует…

Артем от его слов отказываться не стал. И отправился в свою каюту. Только лег на кровать, как появился Макс.

— Не помешал? — самодовольно ухмыльнулся он.

— Ты — нет.

— А что, Моника помешает?

— Вряд ли.

— Вот и я думаю… Я слышал, о чем она с кэпом шушукалась. Девчонка не прочь подзаработать, а ему до лампочки. — Макс достал из кармана две сотенные купюры, положил их на тумбочку. — Пусть здесь лежат, на виду. Ты ей прямо не говори. Увидит деньги, сама поймет… Ну а если не поймет, намекни…

— Зачем тебе это?

— А вдруг с Аськой не выгорит? Так хоть с Моникой, по-Левински…

— Сомневаешься насчет ее?

— Ну, она вроде не прочь. Но у нее намерения серьезные, — скривился Макс. — Это мне зачем?

— А вдруг это судьба?

— Да ну тебя!.. Да, кстати, это тебе на всякий случай!

Макс вынул из кармана несколько презервативов, упакованных в разноцветные квадратики из фольги.

— С латинками лучше не рисковать!..

Он ушел, но Артем недолго скучал в одиночестве. Моника постучала в дверь, с кокетливой улыбкой протиснулась в каюту. Ее губы растянулись еще шире, когда она увидела две стололларовые купюры.

— Мистер хотел поговорить со мной? — спросила она.

Артем с удивлением смотрел на нее. За ланчем девушка прислуживала в кофточке с длинным рукавом, в юбке до пят. Черные как антрацит волосы были стянуты и уложены на затылке. Сейчас она была в коротком платье, облипающем роскошную фигуру, глаза накрашены, на губах перламутровая с мокрым эффектом помада. Распущенные и расчесанные волосы пахнут шампунем. И со стола успела убрать, и душ принять, и даже волосы высушить. Сексуальное платье, волнующий макияж, запах приличного парфюма…

— Устала? — не поднимаясь с кровати, спросил Артем. — Весь день на ногах…

— Нет, нет, что вы! Я привыкла! — сверкнула белыми зубами девушка.

— А ты присядь, отдохнешь. — Артем охлопал раскрытой ладонью свободное место на своей кровати.

Сначала Моника взглядом облизнула сотенные купюры и только затем присела.

— Может, приляжешь? Поспим часок-другой? — обняв девушку рукой за талию, спросил он.

Тело у Моники знойное, упругое. Рука сама по себе потянулась к «молнии» на боку ее платья.

— Некогда мне отдыхать! Работать надо! — затараторила девушка. Высвободиться она даже не пыталась. — У меня семья большая! Мать больная, отца нет, четыре брата, три сестры, всех одеть надо, накормить…

— А ты деньги возьми, — кивком показал Артем на тумбочку.

— У Рауля брюки порвались, Веронике туфли новые покупать надо…

Деньги исчезли с тумбочки с непостижимой скоростью.

— Зато у тебя платье хорошее. Только его беречь надо. Нельзя в нем на постели лежать, а то скатается, помнется…

Артем расстегнул «молнию», и Моника ловко вызмеилась из него. Блудно улыбнувшись, легла на бок, руками обвила его шею, горячей поверхностью таза притерлась к его бедру. На ней ничего не было, лишь внизу живота чернела тонкая полоска черных волос…

Упругое смуглое тело, роскошные формы, влажное

{требует сверки}

мание порока, но вдруг оказалось, что Артем не в силах забраться на эти вершины.

Казалось, жаркие постельные дебаты с Моникой должны были стать его маленькой местью Лизе за ее неуступчивость. Но именно мысль о ней охладила его страсть.

С ним сейчас в постели должна была быть Лиза. И при всех своих прелестях Моника не смогла стать достойной заменой, поэтому он и попросил ее уйти. Деньги он позволил ей оставить себе.

— Если придешь ночью, получишь еще, — пообещал он.

Вечером после ужина Лиза снова сделала ход конем и в обратном направлении. Артем предложил устроить дискотеку на верхней палубе, но девушка отказалась и скрылась в своей каюте.

— Ты меня, конечно, извини, — с упреком посмотрел на свою подружку Макс. — Но твоя подруга — стерва!

— Ну а если она всего лишь пытается удержать себя от соблазнов? — недовольно посмотрела на парня Ася.

— Я знаю сотню девушек, которые сдерживают себя от соблазнов на ходу.

— На ходу — это как?

— Напиваются, танцуют, веселятся, но при этом так сдерживаются, что в постель не затащишь…

— Веселье раскрепощает. Можно и не сдержаться…

— А пусть она попробует. Или не верит в себя?

— Хочешь, чтобы я с ней поговорила?

— Хочу.

Ася ушла и пропала. Макс отправился за ней, но к столу вернулся с кислым видом.

— Бабий бунт. На корабле… Бабы на борту — плохая примета… Как там с Моникой?

— Все как ты сказал.

— Ты с ней на ночь договорился?

— Нет. Но она согласится.

— Может, мне уступишь?

— Валяй.

— Только сначала выпьем.

Пили они на верхней палубе. И даже запели, с досады набравшись до неприличия. А потом, пошатываясь. Макс отправился к себе в каюту, где должна была его ждать Моника. Ушел и не вернулся. Артем же продолжал возлежать на шезлонге, любуясь звездным небом. Погода отличная, ветра нет, тепло. Гак можно было и заночевать на открытом воздухе…

Он уже засыпал, когда услышал шорох слева от себя. Сначала он решил, что Лиза привиделась ему спросонья. Но усомнился в том, когда она нежно улыбнулась ему. Мысли о сновидениях вернулись, когда девушка вдруг скинула с себя халат — обнажилась догола.

— Ты мне снишься? — приподнявшись на локте, спросил Артем.

— Нет, — мотнула девушка головой и, накрыв халатом соседний шезлонг, легла. — Просто загораю.

— А получится?

— Посмотри, какие здесь яркие звезды. А вдруг?

— А не замерзнешь?

— Ну, если ты не согреешь, то могу и замерзнуть…

— И все-таки ты мне снишься.

— А ты прикоснись ко мне. Если не исчезну, значит, не снюсь…

Артем протянул к Лизе руку, коснулся плеча, провел пальцами по крутым возвышенностям бюста.

— Ну что?

— Не снишься.

— Тогда согрей меня, — закрыв глаза, с блудной улыбкой на губах попросила Лиза.

Вдвоем на одном шезлонге было тесно, поэтому, чтобы не свалиться с него, Артем забрался на девушку. Возмущаться она не стала. Напротив, благодарно улыбнулась…

Глава 4

Артем посмотрел на часы. Три ночи по местному времени. Скоро светать начнет, спать уже давно пора, а у Лизы ни в одном глазу. Он уже вымотался, а ей все еще требуется продолжение…

Первый глоток, чтобы утолить плотскую жажду, они сделали еще на палубе. Затем переместились к нему в каюту, продолжили в постели. Немного отдохнули, и снова на коня… Очередной перерыв заканчивается, глазки у Лизы разгораются. Как бы снова не началось…

— Тебя не поймешь, то холодна как снег, то закипаешь как вода.

— Снег и вода — одна субстанция… Ты мне сразу понравился, просто не хотелось, чтобы Ася об этом узнала.

— Она говорила, что у тебя любовь с ее отцом. Максу говорила…

— Любовь? Я бы сказала, роман… То есть он меня любит, а я всего лишь позволяю себя любить. Только не подумай, что с ним плохо…

— А со мной?

— Что — с тобой?.. Ты — кобель. Я для тебя всего лишь самка. Тебе от меня нужен только секс… Но я на большее и не претендую. Ведь мне тоже от тебя нужно только это…

Девушка лежала, положив голову ему на грудь. Ее пальчики медленно, но неотвратимо продвигались по его животу вниз.

— А от Станислава Евгеньевича?

— Ну, секса от него точно не дождешься. Бывают жалкие потуги, но это не секс…

— Чего так?

— Возраст.

— А виагра?

— Не помогает… Да это мне и не нужно… То есть нужно, но иногда… Ничего, если я еще немного тобой попользуюсь?

— Ничего, что я не робот?

— Ты же сам этого хотел.

— Да, но ты вредничала…

— Это из-за Аськи. Не хотела, чтобы она знала. Поэтому и работала на публику. То есть на нее…

— Отцу может настучать?

— Вряд ли… Она умница. С ней легко и просто. Такие люди, как она, не предают…

— Давно ты ее знаешь?

— Нет, полгода всего. Мы со Станиславом познакомились, он меня в дом привел, с детьми познакомил. Так у меня квартира, но я к ним часто за город езжу… С Германом у нас проблемы. Терпеть друг друга не можем. А с Асей с самого начала хорошо все было. Мы подружились, теперь не разлей вода… Но все равно подстраховаться надо. Аська не из тех, кто может предать, но, как говорится, лучше перебдеть…

— А то сболтнет ненароком, и накроется свадьба.

— Вряд ли. Станислав влюблен в меня без памяти.

— Чего ж тогда в Эл-Эй без присмотра оставил?

— А если меня от его яхты уже тошнить начало?.. К тому же Голливуд. Я же актриса, как-никак…

— Голливуд, фабрика грез, кинорежиссеры толпами, продюсеры косяками…

— Не знаю, никого не видела. Николь Кидман видела, Джессику Симпсон… А они меня не видели. И режиссеры тоже… Да ну их всех! Мне и в России хорошо!

В голосе Лизы сквозила легкая досада.

— Слава — товар не выгодный. Стоит дорого, а хранится недолго, — вспомнил чьи-то слова Артем.

— Ты знаешь, я за ней и не гоняюсь… Лучше буду моря бороздить на яхте. Выйду замуж за Станислава, встану рядом с ним на капитанском мостике, и по морям, по волнам!

— Ты же сказала, что тебя от яхты тошнит.

— Это меня после Карибов затошнило. Мы на Гаити заходили. Нищета страшная. И эти колдуны вуду. Жуткие, с черепами… Там на Карибах существует культ смерти. Ну, не только там, но у них особенно. — Лиза приподнялась на локте, настолько взбудоражили ее собственные воспоминания. — Там есть два вида смерти — когда человек умер совсем, а когда не совсем.

— Как это совсем — не совсем?

— Очень просто. То есть очень сложно… Если человек из-за колдуна умер, то не совсем. Рано или поздно колдун его из могилы поднимет, чтобы зомби своим сделать. Думаешь, зомби — только в фильмах ужасов? Нет, на Гаити это запросто. Каждый уважающий себя колдун должен иметь хотя бы одного зомби. Чем больше зомби, тем сильней колдун, такая вот у них арифметика. Жуть берет, когда подумаешь, что тебя в зомби могут превратить… Там на Гаити считается большим благом, если человек умер совсем. Живые в лачугах живут, а рядом склепы каменные с лепниной. Мертвые лучше, чем живые, живут… В общем, насколько интересно, настолько же и жутко. Мы когда в море выходили, я радовалась, что отчаливаем… Я Станиславу сказала, что в Карибы мы больше заходить не станем. Он только посмеялся. В медовый месяц, говорит, точно туда не пойдем…

— А когда свадьба?

— Осенью.

— В Москве?

— В Москве.

— Пригласишь?

— Издерешься?

— А как же брачная ночь?

— Точно издеваешься… Но я подумаю.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать…

— Когда же Щукинское успела окончить?

— Щукинское? — заметно озадачилась Лиза.

— Ну да, училище такое, театральное…

— Сама знаю, что театральное. Только почему Щукинское. Есть еще Щепкинское. А я вообще в Институте кинематографии учусь…

— А кино? Как же тебя в кино взяли, если только учишься?

— Смеешься? Сейчас знаешь сколько студентов снимается!

— Сколько?

— Много.

— И занятия прогуливают?

— Когда снимаются, да. И то не всегда…

— А когда на яхтах в кругосветку ходят?

— А вот на яхтах в кругосветку не все ходят. Это кому повезет… Мне вот повезло. Выйду замуж, и прощай, кино!

— Жаль. Я как раз в актеры собирался. Думал, вместе сниматься будем.

— Ты меня уже снял. Режиссер… Хватит болтать, а то светает уже… И есть жуть как хочется!

Утром к завтраку она вышла как ни в чем не бывало. Зато потом пропадала в каюте до самого ланча. Отобедав, тайком от Аси заскочила к Артему за десертом. Он, бедный, хотел отдохнуть… Вечером была дискотека под открытым небом. Музыка, танцы, брызги шампанского… Но Максу снова ничего не обломилось. Тискал он Асю, тискал, но до постели дело так и не дошло. Девушка спряталась от него в своей каюте, там и заснула. Пришлось ему снова звать к себе Монику. Артем же заперся с Лизой. Как и в прошлый раз, ушла она от него только утром.

В той же примерно последовательности прошли следующие сутки, в течение которых яхта стояла на рейде в заливе Сан-Франциско. Мультимиллионер Станислав Евгеньевич вроде бы спешил к свой невесте и дочери, но что-то его задерживало.

У Артема уже не оставалось сомнений, что девушки водят их с Максом за нос. И уже хотел вызвать Лизу на откровенный разговор, упрекнуть в той глупой игре, которую они вели. Как будто ему так важно, есть у них яхта или нет. Надо будет, они с Максом помогут вернуться им в Россию… Но именно в тот момент и появилась обещанная мегаяхта.

Сначала Ася созванивалась с отцом, затем за лоцию взялись капитаны, свели суда вместе.

Это была большая яхта — длиной не меньше пятидесяти метров. Но, судя по всему, далеко не новая. Чувствовалось, что судно недавно прошло ремонт: свежая покраска и полировка бортов, палубных надстроек, новые шлюпки… Словом, яхта смотрелась замечательно, но не совсем современно. Впрочем, это не мешало выглядеть ей покорительницей океанских просторов. Название в английской транскрипции, медными буквами на борту — «Амфитрита». Древнегреческая богиня морей, жена Посейдона…

Суда почти вплотную подошли друг к другу, с одного борта на другой перекинули трап из тонких дюралюминиевых конструкций. Артем наблюдал за стыковкой с высоты капитанского мостика. Он видел пожилого мужчину на борту парусной яхты. Высокий, худощавый, осанистый, в белой морской фуражке с гербом Военно-морского флота России. Чертами лица и своей внешней величественностью он ярко напоминал классического английского лорда. Он крепко стоял на ногах, гордо выпрямив спину. Но его рука, взмахом которой он приветствовал девушек, предательски подрагивала. И подбородок мелко трясся — скорее от старческой немощности, нежели от переизбытка эмоции. Судя по его виду, можно было согласиться с тем, что совсем недавно этот мужчина пережил сердечный приступ.

Рядом с ним стоял бодрый, спортивного вида парень лет тридцати. Такой же аристократичной внешности, загорелый, весь в белом. Он не махал девушкам рукой, но улыбался — как будто для того, чтобы показать всем, насколько ровные и белые у него зубы. Он растягивал рот до ушей, но глаза оставались равнодушными. Сестра и невеста отца, похоже, ничуть не радовали его. Скорее тяготили… Впрочем, Артему было все равно, как обстоят дела в этом семейном королевстве. Он только что бурно попрощался с Лизой в своей каюте и сейчас делал вид, что абсолютно безразлично относится к происходящему.

У трапа стоял полноватый широкоплечий мужчина с ухоженной бородой. Широкое улыбчивое лицо, добродушный взгляд, в зубах трубка с длинным выгнутым вниз мундштуком. Ася подала ему руку, он галантно припал к ней губами и даже провел рукой по спине девушки — как будто в стремлении поддержать ее. В принципе ничего противоестественного в том не было. Трап шаткий, и девушке требовалась помощь. Но с Лизой ничего подобного не произошло. Руку он ей подал, но целовать не стал. И не придержал, в чем она, в общем-то, и не нуждалась.

Девушки перешли на борт «Амфитриты» и уже оттуда помахали руками Артему и Максу. На этом приключения закончились, пора было думать о возвращении в Лос-Анджелес. Переход в Эл-Эй, еще пару деньков на рейде, и арендная неделя истечет. А о потерянных девушках они будут вспоминать — Артем с удовольствием, поскольку добился своего. Макс, вероятней всего, постарается поскорей забыть Асю; причина проста — не отдалась…

Стыковочный трап исчез, яхты аккуратно разошлись.

— В обратный путь? — угрюмо спросил Макс. — Или в Сан-Франциско зажжем?

— Как скажешь, — пожал плечами Артем.

Лиза выжала из него все соки, и он бы не возражал против небольшого перерыва. Но Максу хотелось приключений, и его пришлось поддержать.

Артем надеялся, что охота пройдет вхолостую, но, увы, в тот же вечер в их сети попалась отменная дичь — две симпатичные белые американки, готовые на все. Ночью в ритмах танцевальной музыки, под свет фейерверков яхта легла на обратный курс.

Очень скоро грудастая симпатяжка Бекки заставила его забыть о Лизе. Еще раньше в объятиях смазливой хохотушки Джекки Макс забыл о своей Асе. Курортная жизнь продолжалась. И не хотелось думать о том, что отпуск когда-нибудь закончится.

Глава 5

Мыслями майор Безродное был уже в отпуске — в пляжном костюме он под ручку с женой шагал по набережной Сочи. А тут какие-то происшествия, какие-то расследования. По глазам было видно, как ему все это надело.

— У Елизаветы Крупеницкой из машины украли сумку с деньгами и с документами, — тускло-монотонным голосом сообщил он. — В «Измайловском» работать не хотят, потому что глухо. Нам сбросили…

Артем с трудом после отпуска входил в рабочий ритм. В Америке с Максом зажигали, здесь в Москве немного покуролесили. Голова чугунная, не столько от спиртного, сколько от перегрева — слишком много мелких, но ярких событий свалилось на него за последнее время. Совсем нет желания шевелить извилинами. Он неподвижно сидел за столом и тупо смотрел в одну точку. Все, что говорил начальник, пролетало мимо ушей.

— Тимофеев, съезди в «Измайловское», ознакомься с заявлением, поговори с опером и давай к этой Крупеницкой. Какая-никакая, а звезда…

Названная фамилия прозвучала как выстрел, включив сознание, Артем пришел в себя.

— Кто звезда? — встрепенувшись, спросил он.

— А разве нет? В скольких фильмах уже снялась. Лично мне очень понравилось…

— Если нас подключили, то звезда, — уныло изрек Тимофеев.

Он тоже собирался в отпуск, и ему вовсе не улыбалось новое дело.

— Кто звезда? — повторил Артем.

— Крупеницкая… Проснись, Гончар. И пой! — усмехнулся Безродное.

— Крупеницкая?! А что с ней, утонула?

— С тобой все в порядке?

— Ну, она же на яхте, через Индийский океан…

— Какая яхта, Гончар! Возвращайся к нам, в Москву. Здесь, конечно, не Таити, но кормят вроде бы неплохо.

Артем тряхнул головой. Похоже, он запутался. Слышал звон, что называется…

— Для тех, кто был в космосе, повторяю, — продолжал измываться над ним Безродное. — У Елизаветы Крупеницкой машину взломали, сумку оттуда с деньгами забрали.

— Где, в Москве?

— Нет, в Индийском океане! Вернись на землю, Гончар… Так, Тимофеев, занимаешься своими делами. А Крупеницкой займется Гончар. Заодно и вработается…

Артем был заинтригован. Месяц назад он оставил звезду Крупеницкую у берегов Сан-Франциско. Судя по всему, там у ее жениха были дела, значит, в путь они отправились не сразу. Да и в любом случае месяц — это слишком мало, чтобы на яхте пройти полмира и оказаться в Москве… Впрочем, она могла отправиться сюда на самолете. Мало ли что, вдруг режиссер позвонил, предложил главную руль в каком-нибудь суперфильме…

В общем, нужно было разбираться. Тем более что задача поставлена.

В ОВД «Измайлово» он изучил заявление гражданки Крупеницкой. Вчера вечером оставила машину возле дома, через десять минут вернулась — стекло разбито, сумочки нет. А там деньги — шестнадцать тысяч рублей… Для будущей жены миллионера не так уж и много, но тем не менее… Марка автомобиля — «Шкода Фа-бия»… Артем пожал плечами. Не думал он, что Лиза пользуется такой, мягко говоря, недорогой машиной.

— Что, и никаких следов? — спросил Артем у оперативника, выезжавшего на место происшествия.

— Ну почему никаких? — Собираясь с мыслями, капитан Кривцов почесал бровь. — Нашли свидетелей, опросили. В общем, был парень. Черная шерстяная куртка с капюшоном, рука в кармане, шел вдоль машин, заглядывал внутрь. Увидел сумку на переднем сиденье, локтем разбил окно, схватил, побежал… Из окна видели, а лицо не разглядели. Капюшон на голову натянул, как тут разглядишь…

— Лето, жара. А он в шерстяной куртке.

— Да наркоман потому что. Им и в жару холодно, когда под кайфом.

— Отпечатки пальцев оставил?

— Нет. Локтем, говорю, стекло разбил. С одного раза, видно, что удар на это дело поставлен. Разбил, забрал и убежал. Если есть жировые отпечатки, то на сумке. А где она?

— По мусоркам надо искать. Распотрошил сумку, забрал, что надо, выбросил.

— Вот и ищи, лейтенант. Вы там у нас звезды с неба хватаете, а мы так, простые смертные…

— Только умничать не надо, — поморщился Артем. — Что звезды, что мы — у всех на выходе одно. Все мы в дерьме ковыряемся… Только поздно уже по помойкам шариться, сегодня утром все вывезли…

Из ОВД он отправился по адресу, где проживала Крупеницкая. Это был новый стандартный красно-белый дом «под кирпич» о семнадцати этажах. Ухоженные газоны, вдоль тротуаров машины — одна за другой, места свободного нет. На всякий случай Артем поискал глазами «Шкоду Фабию», но таковой не обнаружил. На юш-виатуре домофона набрал номер квартиры, где жила Лиза, но в ответ — тишина. Похоже, девушки не было дома.

Это подтвердила консьержка — полная женщина с рыхлым лицом и курчавыми волосами, безжалостно сожженными пергидролью.

— Нет Лизы, с утра уехала.

— Куда?

— Куда, куда, на киностудию, наверное! А куда ей еще ездить!

— Давно она из отпуска вернулась? — на всякий случай спросил он.

— Из какого отпуска? Все лето она здесь… Может, и будет отпуск, я не знаю. У них же летом сезон, съемки, а зимой отдыхают… Хотя зимой тоже снимают. Вот я читала…

— Значит, не уезжала никуда? — перебил женщину Артем.

У него и без того с головой не все в порядке, чтобы слушать сплетни, раздутые желтой прессой.

— Нет, не уезжала… Каждое утро вижу. Вежливая такая, улыбается… Не хотелось бы, чтобы съехала.

— Куда съехала?

— Не знаю… Она квартиру здесь снимает. Дела вроде как нормально идут, может, свою квартиру купит…

— Сама купит?

— А кто, олигарх какой-нибудь!.. А может, и олигарх! Девушка она красивая! Может, и выйдет замуж за какого-нибудь толстосума…

— А что, пока никого нет?

— Не знаю, она мне не рассказывает. И в газетах ничего не пишут…

— Ну а вы сами не видите, может, подъезжает кто? Ну, из этих, олигархов?

— Из олигархов?! Нет, из олигархов никого… Приезжает к ней иногда парень, но точно не из них…

— Ночует у нее?

— Все-то тебе знать надо. Ты правда из милиции? Может, из газеты какой. Вынюхиваешь, выспрашиваешь…

— Да, но писать не в газету буду, а в рапорт… Что вы слышали о вчерашнем ограблении?

— Ну, что я слышала? Ну, стекло в машине разбили. Преступник убежал… Это мне сменщица рассказывала. Сама она ничего не видела, но слышала… Говорят, это какой-то ее поклонник сумочку похитил!

— Чей поклонник? Вашей сменщицы?

— Скажете тоже! У моей сменщицы только один поклонник — кот персидский. Это у Крупеницкой поклонники!..

— А кто из поклонников мог сумку выкрасть?

— Откуда ж я знаю?

— Ну, может, кто-то пороги обивал?

— Пороги?! Нет, никто не обивал. Парень у нее есть, он у нее иногда ночует. А так спокойно все…

Артем еще долго ходил вокруг да около, пытаясь выведать что-нибудь полезное для дела, но женщина толком ничего не знала. Единственно, что удалось выяснить, в какую сторону побежал преступник.

В эту же сторону отправился и Артем. Осмотрел контейнеры с мусором, мимо которых он мог пробегать, но, как и предполагал, ловить здесь было нечего. Контейнеры пустые — явный признак, что утром из них забрали мусор.

Дальше начиналась развилка, и не понять, какой дорогой продолжил путь преступник. Еще развилка… Артем обошел всю округу, и везде было «холодно»… «Теплей» началось, когда он вернулся обратно.

В мусорке ковырялись два бомжа. Мужик с испитым лицом и расчесанным в кровь носом, женщина — на удивление неплохо сохранившаяся для своего статуса. Не скажешь, что законченная алкоголичка. И одежда вроде не самая грязная — блузка, джинсы, туфли с разбитыми носками.

— Вы за этой точкой смотрите? — спросил Артем.

— Смотрим! — раздул щеки бомж.

Женщина промолчала. Покосившись на своего дружка, быстрым нервным движением сунула в пакетик надкусанную куриную ножку.

— Это закуска, — усмехнулся Артем. — А выпить есть?

Женщина еще больше засуетилась. Из опасения, что ее вот-вот погонят с «рыбного места».

— Будет.

Мужик оказался более разговорчивым. Он смотрел на Артема с интересом и подозрением одновременно.

— Думаю, здесь на пузырек хватит.

Артем достал из кармана две сторублевые купюры. И отдернул руку, когда бомж потянулся за ними.

— Вчера тут сумочку не находили? — спросил он.

— Сумочку?! Ну, бывают сумки. Старые…

— Женская сумочка, розовая. Маленькая, с ремешком…

Женщина выпрямилась, быстрым нервным движением взяла кавалера за руку, чтобы уйти.

— А если хорошо подумать?

Две купюры в руках Артема сменились на одну, но с изображением Ярослава Мудрого. Мужик почесал затылок, женщина опустила глаза, но уходить вроде бы уже не собиралась.

— А если больше? Сумка дорогая, кожаная, — про-шмакал бомж.

— Сколько?

— Три!.. Только это не у нас!

— А у кого?

— Севка забрал…

— И где Севку найти?

— Искать надо…

На поиски некоего Севки ушло не меньше часа. Им оказался парень с узкими глазами, опухшими от пьянки щеками. Еще полчаса он ходил за сумкой. Принес какой-то старинный саквояж черного цвета.

— Это что за дрянь? Мне сумочка нужна, женская. Розовая!

— А-а, розовой нет, — мотнул головой парень. И, немного подумав, спросил: — А зачем?

Артем едва сдержался, чтобы не послать его подальше.

— А затем, что у моей подруги украли сумку, розовую.

— Когда?

— Вчера днем, из машины.

— Из машины? Стекло разбили…

— Откуда знаешь, что стекло разбили?

— Стекло?! — спохватился парень.

— Ты говорил, что стекло разбили.

— Нет, не говорил.

Артем показал ему две тысячные купюры, но этого не хватило, чтобы развязать бомжу язык. А переплачивать он не собирался.

В другую руку он взял служебное удостоверение, раскрыл его.

— У тебя есть два варианта, парень. Первый: получить приз. Второй: отправиться на казенное довольствие!

— А что довольствие? — во весь щербатый рот улыбнулся бродяга. — Кормить будут, крыша. А потом выгонят, потому что воняю…

— Нет, я тебя отправлю в приемник, где таких, как ты, вонючек, собирают. Задницы будешь мыть, блевотину собирать… Лучше деньги возьми.

Парень кивнул и потянул руку за деньгами. Но Артем убрал их.

— Счас!.. Кто сумку из машины смыл?

— Вчера?

— Вчера.

— А деньги дашь, если сумку принесу?

— Дам. И еше тысячу сверху, если скажешь, кто взял.

— Две!

— Смотри, шантаж ни к чему хорошему не приводит!.. Ладно, плюс две!

— Это Лешка… Деньги давай!

— Ты мне этого Лешку покажи!

Бездомный наркоман Лешка обнаружился в пятиэтажной «хрущевке», подготовленной к сносу. Артему очень повезло. Парень находился в одной из множества пустующих квартир, дверь была нараспашку. Он крепко спал, калачиком свернувшись на матраце. Черная шерстяная куртка, на голове капюшон, под ней — розовая сумка вместо подушки.

Задерживать он его не стал. Будить тоже. Нужны были понятые, чтобы засвидетельствовать изъятие краденой сумки. Сам он эту процедуру организовать не смог. Поэтому вышел в соседнюю комнату, чтобы позвонить. Набрал номер, связался с Измайловским ОВД, объяснил ситуацию. И в это время в квартиру вошли два парня. Один — долговязый, рыжий, с беспокойными глазками. Другой — пониже, покрупней, с невозмутимым выражением лица и пустым взглядом.

— Ты кто такой? — спросил рыжий.

— Из милиции он! — испугавшись, высунулся из кухни бомж. — Я ему ничего не говорил!

Долговязый трусливо метнулся к выходной двери, а его дружок вытащил из кармана нож. Нажал на кнопку, выщелкнул остро заточенное лезвие.

— Нападение на сотрудника! — предупредил Артем.

Но парень явно был под дозой. И, похоже, ничего не соображал. Ему было все равно, на кого нападать. Тупая наркоманская агрессия. Тупая смерть…

Он резко махнул ножом в попытке полоснуть противника по лицу. Артем не смог перехватить руку, но успел уклониться. Еще удар, еще… Режущие движения очень быстро сменились колющими, вот тогда Артем и смог взять наркомана на прием. Захват, бросок через бедро, добивающий в горло удар…

Только он справился с одним противником, как появился другой, тот самый Лешка, которого он не хотел будить. Парень ударил его ногой в спину, но ему не хватило мощи, чтобы сбить Артема с ног. Зато сам попал в оборот. Мощный удар в челюсть уложил его рядом с бесчувственным дружком.

Артем попытался найти бомжа, который вывел его на предполагаемого преступника, но того и след простыл. Воспользовался моментом и выскользнул из квартиры. Как будто кто-то его держал…

Вместе с группой к месту происшествия подъехал и капитан Кривцов.

— Неплохо «звездочеты» работают, — улыбнулся он, увидев сумку. — Если, конечно, сумка та…

— Крупеницкую вызовешь — узнаешь.

— Куртка знакомая, — сказал капитан, рассматривая наркомана Лешку.

Оба наркомана пришли в себя, но до сих пор лежали на полу, скованные одной парой наручников.

— Куда деньги дел?

Парень поджал губы и отвернул лицо.

— Ладно, разберемся, — пригрозил опер.

Он велел своему помощнику искать понятых, сам же позвонил Крупеницкой, попросил прибыть в отдел, после чего взялся составлять протокол изъятия.

Глава 6

Сумку оформили по всем правилам, наркоманов доставили в ОВД, где за них очень плотно взялся уголовный розыск. Артем уклонился от участия в допросе. Но и уезжать не стал. Во-первых, ему нужно было срочно составить и зарегистрировать рапорт о задержании преступников, чтобы лавры достались и отделу специальных расследований. А во-вторых, он был не прочь встретиться с Лизой.

Он перехватил девушку во дворе отдела внутренних дел. Она шла по тротуару от контрольно-пропускного пункта, а он перегородил ей дорогу.

Конечно же, это была Лиза. Ее лицо, ее глаза, ее походка… Фигурка, правда, немного изменилась. Грудь стала поменьше, бедра поуже, ноги как будто подлинней. Впрочем, на ней был шелковый сарафан темновишневого цвета. А темное, как известно, делает худее. Но удлиняет ли?.. А волосы почему кажутся светлей?.. Может, подкрасила… И кожа совсем не смуглая… Может, у нее кожа такая, что загар долго не держится…

— Привет! — ярко запанибратски улыбнулся он.

Девушка остановилась, недоуменно нахмурилась.

— Здравствуйте…

И голос у нее какой-то другой. Такой же приятный на слух, но тембр звучания мягче и нежней.

— Я твою сумку нашел, — с некоторой растерянностью сказал Артем.

Ему не нравилось поведение девушки. Или с ним что-то не то, или у нее с головой не в порядке…

— И что, это дает вам право фамильярничать со мной?

— Кому вам? Это я, Артем.

— Ну и что с того?

— Мы же с тобой в Эл-Эй, на яхте, по океану…

— Какой Эл-Эй? Что вы несете?

— Эл-Эй, это так Лос-Анджелес называют… Лиза, а ты правда блестящая актриса. Так меня разыграть!

— Может, вы меня с кем-то путаете?

— Ну как тебя с кем-то спутаешь. Ты Лиза Крупениц-кая. А я — Артем… Я тебе не говорил, что в милиции служу. Вернулся из отпуска, а тут узнаю, что тебя ограбили… Я-то думал, ты на яхте, со Станиславом…

— Какая яхта? Какой Станислав?

— Евгеньевич… Ну, жених твой… Ты в Сан-Франциско с ним осталась.

Лиза сосредоточилась, подняла руку, вытянув два сомкнутых пальца.

— Молодой человек, смотрите сюда!

— Издеваешься?.. Со мной все в порядке. А что с тобой?

— Вы служите в милиции?

— Служу. И сумку твою нашел. Кривцов тебе звонил, он сейчас преступника допрашивает… И сумка у него. Только там денег нет.

— А документы?

— Да, паспорт, права…

— Точно? — Девушка посмотрела на Гончара подозрительно, но уже с чувством облегчения.

— Да, все на месте. Кроме денег… И еще косметики нет…

— Ничего, косметику купить можно. А паспорт, права — снова очереди, унижения…

— Почему снова? Что, уже пропадали паспорт и права?

— Да, зимой… в феврале. Семь потов сошло, пока не восстановили…

— А как они пропали?

— Ну как… Лежали в сумочке. Сумочка осталась, документы исчезли…

— Прискорбно. Зато сейчас все в порядке. Только денег нет…

— Жаль. Но все равно спасибо… Я могу забрать сумочку?

— Боюсь, что нет. Пока нет. Ее еще оформить нужно как вещественное доказательство. Жировые отпечатки с нее снимают… Но документы, думаю, забрать можно. Пойдемте.

Кривцов уже закончил допрос подозреваемых. Увидев Артема, махнул ему рукой. А появление Лизы заставило его подняться.

— Нашли вашу сумочку, Елизавета Савельевна. Вот, товарищ лейтенант постарался. На нож бросался, чтобы преступников обезвредить. А нож не простой, наркоманский, порезался — и уже СПИД…

— Ну, ты скажешь, — похолодел Артем.

И на всякий случай посмотрел на руки — нет ли где порезов.

— Вот так, Елизавета Савельевна, вы сумочки в машине бросаете, а нам потом расхлебывать приходится. Нельзя сумки в машине оставлять, — с радушной улыбкой, но назидательным тоном сказал капитан. — Равно как телефоны и магнитолы. Для наркоманов — это приманка…

— Больше не повторится, — пообещала девушка. — Документы можно забрать?

— Документы можно, сумочку — нет. Я позвоню, скажу, когда можно забрать…

Лиза забрала содержимое своей сумочки, вернее, то, что не успели растащить наркоманы. Попрощалась, но Артем не торопился с ней расставаться — увязался за девушкой.

— Ты на машине? — сщюсил он.

— Нет, она в ремонте… Ехать за ней надо…

— Могу подвезти.

— Не откажусь…

На его «икс-пятый» «БМВ» Лиза посмотрела с нескрываемым удивлением.

— Служебная?

— Почти, — кивнул Артем, открывая перед Крупеницкой дверь.

— Может, в милицию пойти служить? — шутливо спросила девушка.

— Оканчивай институт, и к нам.

— Институт?

— Ну да, кинематографический.

— ВГИК?

— Ну да. А разве ты не там учишься?

— Там. А вы откуда знаете?

— Ты же сама говорила…

— Когда?

— На яхте, — совсем не уверенно сказал Артем.

— В Лос-Анджелесе?.. Яхта тоже служебная?

— Нет, в прокат взяли…

Артем рассказал, как они с Максом познакомились с девушками, в одной из которых они узнали Елизавету Крупеницкую.

— Вот видишь, твоя слава достигла Голливуда! — ободрительно улыбнулся он.

— И что мы с вами делали на яхте? — настороженно посмотрела на Гончара Лиза.

— Просто катались. До самого Сан-Франциско.

— А там что мы делали?

— Там мы расстались. Ты пересела на яхту к своему жениху и помахала мне ручкой…

— И куда я поплыла со своим женихом?

— Пошли покорять Тихий и Индийский океаны… Я разговаривал с консьержкой из твоего дома, она говорит, что ты все лето провела в Москве.

— Вот видите, не могла же я быть одновременно и здесь, и в Голливуде. Хотя, если честно, я бы не отказалась…

— Может, я возьму отпуск и мы отправимся туда вместе?

— Не думаю, что это возможно. Я вас совершенно не знаю…

— А мы познакомимся. У пристани. Я буду с Максом, а ты с Асей. Яхту с олигархом мы нарисуем… Мне сейчас кажется, что произошло какое-то смещение по времени. Мы с тобой только собираемся в Эл-Эй сейчас, но все это уже было…

— А мне кажется, что у вас сдвиг по фазе.

— Если бы мне самому так казалось, я бы уже задымился от напряжения мысли. Но со мной все в порядке. Мысль работает, и без напряжения. Просто у тебя есть сестра-близнец…

— И ее зовут Лиза?.. Меня зовут Лиза и ее — Лиза? Где логика?

— Верно, — кивнул Артем. — Логики нет… Но дело в том, что я не видел ее документы. Она могла назваться твоим именем, чтобы побыть звездой…

— Нет у меня сестры. И никогда не было.

— Ну, может, мама твоя двойню родила, тебя забрала, а сестру твою оставила в роддоме.

— Сериалов насмотрелся? Это полностью исключено. Роды у моей мамы мать моего отца принимала. Она всегда хотела, чтобы у них много детей было… Нет, исключено полностью…

— Но бывают же люди, просто похожие друг на друга. Закон Гончара, на каждую знаменитость приходится как минимум по одному двойнику…

— Чей закон?

— Не важно. Главное — суть. Бывают же конкурсы двойников. Откуда материал берется?

— Все может быть.

— К тому же вы не совсем похожи. Та Лиза полней, и кожа у тебя приятней. И на цвет… — Артем провел пальцами над ее плечом, не касаясь его. — Думаю, и на ощупь тоже…

— Ты ее щупал?

— Ну, как тебе сказать… В принципе я бы мог сравнить вас на ощупь.

— Знаешь, есть один избитый способ знакомства. Ты должен его знать. «Девушка, девушка, где-то я вас видел!»

— Знаю такой. Но у меня и без этого был повод с тобой познакомиться. Зачем мне что-то выдумывать, если ты сама шла ко мне в руки?

— Ну, мало ли… Если ты хотел меня шокировать, то это тебе удалось. Но, боюсь, тебе это ничего не даст.

— Почему?

— Потому что наше знакомство зашло в тупик.

— Тупик можно взорвать.

— Чем?

— Музыкой и шампанским.

— Не выйдет. У меня есть парень, и ты, извини, мне совсем неинтересен.

— Что, совсем?

— Не совсем, — снисходительно усмехнулась Лиза. — Ты забавный… А то, что жизнью из-за меня рисковал… За это, товарищ лейтенант, выражаю вам благодарность!

— А где поцелуй?

— Разве твой начальник тебя целует, когда выносит благодарность? Насколько я знаю, в таких случаях отдают честь. — Лиза приложила руку к виску.

— Ты отдашь мне свою честь?

— Ты просто невыносим! — развеселилась девушка.

Он подвез Крупеницкую к автосервису, где ее ждал автомобиль. На этом их отношения и закончились… Конечно, он не прочь был сравнить ее в постели с той «американской» Лизой, но не хотелось ломиться в закрытые ворота. И гордость у него есть, и от приключений надо бы отдохнуть…

Глава 7

Спорт — лучшее средство прийти в тонус. Может, и были в мире люди, готовые оспорить этот факт, но Артем точно не относился к их числу. Единственно, что иногда приходилось преодолевать себя — не для того, чтобы выдержать тренировку, а чтобы вообще прийти в спортзал. Но сегодня он смог превозмочь себя. Он уже в режиме торпеды, вставшей на боевой взвод. Сейчас, сейчас…

В дверь постучались. Артем даже не успел ответить «да», как она открылась. В кабинет вошел майор Зиновьев, полный, круглолицый бодрячок с насмешливопытливым взглядом. Безродное находился в отпуске, а он вместо него исполнял обязанности начальника отдела. И если бы Артем сейчас не был на ногах, готовый к уходу, ему бы пришлось оторваться от стула, чтобы поприветствовать майора. Субординация — святое дело.

— Куда-то собрался? — глянув на спортивную сумку в руке Гончара, спросил Зиновьев.

Вслед за ним в кабинет вошел молодой человек примерно одного с Артемом возраста. Длинная, заостренная кверху и расширенная книзу голова, неуверенно-строгий взгляд серых глаз. Приопущенные верхние веки придавали ему сонный вид, но высоко вскинутые брови наводили на мысль о его взбудораженном состоянии. Высокий рост, широкие плечи, слегка сутуловат, на ногах стоит крепко и уверенно. Серая в мелкую клетку рубашка, коричневые с потертостями джинсы, стоптанные кроссовки.

— Так я же отпрашивался, на час раньше. Тренировка у меня сегодня, — с подозрением глянув на незнакомца, сказал Артем.

— Что там у тебя, самбо?

— Ну да.

— Это там… — Выдержав паузу, Зиновьев перешел на скороговорку: — А здесь у тебя будет самба по-американски…

— Почему по-американски? Я слышал, это бразильский танец.

— Извини, бразильцев не подвезли. Знакомься, детектив Рэймонд Брэнсон, полиция Сан-Франциско.

— Лейтенант Гончар. — Артем настороженно пожал протянутую для знакомства руку. — Чем обязан?

— Меня интересует гражданка России Елизавета Кру-пеницкая, — огорошил его детектив.

— И вы прибыли к нам из Сан-Франциско?

— Я вижу, вас это больше тревожит, чем удивляет, — пристально посмотрел на лейтенанта Рэймонд.

— И удивляет тоже…

Артем говорил на английском легко и непринужденно. Зиновьев быстро потерял нить его разговора с американским детективом.

— Вы тут сами разбирайтесь, — сказал он по-русски. — Потом ко мне зайдете.

Махнув рукой, он вышел из кабинета.

— Я разговаривал с Елизаветой Крупеницкой, она сказала, что этим летом вы были в Америке, в Лос-Анджелесе, катали на яхте девушку, которая выдавала себя за нее.

— Да, был и катал.

— Лиза Крупеницкая позвонила капитану Кривцову, он сказал мне, как найти вас… Если честно, я сам во всем запутался, — признался Рэймонд. — Я прибыл в Москву, чтобы найти Елизавету Крупеницкую, которая вышла замуж за господина Терентьева…

— За Станислава Евгеньевича?

— Да, за Станислава Терентьева. Вас это удивляет? — Детектив пытливо посмотрел на Артема.

— Да. Лиза говорила, что свадьба будет осенью этого года.

— И тем не менее свадьба состоялась. Елизавета Кру. пеницкая вышла замуж за Станислава Терентьева.

— Где и когда?

— В Сан-Франциско. Через российское консульство в Сан-Франциско. А церемония состоялась десятого июня текущего года.

— Через неделю после того, как мы расстались, — вслух подумал Артем.

— С кем расстались?

— Ну, не с Терентьевым же.

— У вас были отношения с Елизаветой Крупеницкой?

— Если мы катались на одной яхте, то, наверное, были. Я хорошо относился к ней, она неплохо относилась ко мне. Вот и все отношения…

— А интимная связь?

— Это что, допрос?

— В некоторой степени да.

— Может, для начала скажете, что произошло? Я думаю, вы прибыли в Москву вовсе не для того, чтобы просто увидеть нашу кинозвезду.

— Хотел увидеть, но вовсе не потому что она ваша кинозвезда… — На слове «ваша» детектив сделал пренебрежительное ударение.

Дескать, русские звезды не чета американским. Артем легко бы с этим согласился, но если бы это мнение было озвучено таким же русским, как и он. Но снисходительный тон американца скребнул по нервам.

— Дело в том, что одиннадцатого июня господин Терентьев скончался.

— Вот это номер! — на русском выдал Артем.

Рэймонд настороженно повел бровью.

— Я не совсем вас понял.

— Говорю, что теперь понимаю, зачем вы здесь… Хотя и не совсем…

Он был не прочь вытравить из памяти обеих Лиз — и «американскую», и «московскую». Но, видимо, не суждено. Видимо, произошло нечто из ряда вон выходящее, если за Крупеницкой прибыл детектив из Сан-франииско.

— Вы в чем-то обвиняете Крупеницкую?

— Да, ее подозревают в убийстве своего мужа.

— Так скончался или убийство?

— При вскрытии в теле покойного были обнаружены следы смертельного яда.

— Значит, отравление.

— Именно. Смертельная инъекция. И совершить это могла Елизавета Крупеницкая.

— Что, больше некому?

— На теле покойного был обнаружен след укола. Также в мусоре на борту яхты был найден шприц со следами яда. И на нем — отпечатки пальцев госпожи Крупеницкой…

— Тогда я совершенно ничего не понимаю. Вы задержали Крупеницкую, сняли отпечатки ее пальцев. Зачем вам, мистер Брэнсон, понадобилось ехать в Москву?

— К сожалению, следы яда были обнаружены не сразу. Поэтому Елизавета Крупеницкая сумела сбежать от правосудия…

— Зачем она сбежала? — озадаченно спросил Артем.

— Как зачем? — удивился Рэймонд. — Чтобы избежать наказания. Неужели это не ясно?

— Ясно, да не совсем… Она делает мужу смертельный укол, выбрасывает шприц в мусор и сбегает…

— Да, примерно в такой последовательности все и произошло.

— А зачем она убила мужа?

— Как зачем? Чтобы воспользоваться своей частью наследства… Дело в том, что господин Терентьев переделал завещание, согласно которому Елизавета Крупеницкая унаследовала половину его состояния…

— Насколько я понимаю, чтобы воспользоваться своей частью наследства, ей как минимум нужно было остаться на свободе…

— Поэтому она и сбежала.

— Сбежала и находится в розыске. Где же здесь свобода?..

— Вот я бы и хотел ее об этом спросить.

— Спросили?

— Нет… Дело в том, что Елизавета Крупеницкая, с которой я встречался вчера, сумела представить мне доказательства, что не является той женщиной, которая подозревается в убийстве господина Терентьева. Она не могла выйти за него замуж, поскольку десятого июня находилась в Москве. У нее есть свидетели…

— А кто тогда вышел замуж за господина Терентьева?

— Крупеницкая Елизавета Савельевна, одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения… По паспортным данным ее личность совершенно идентична с той Елизаветой Крупеницкой, с которой я встречался вчера…

— Если бы у них были разные имена, можно было бы предположить, что они — близнецы. Но имена одинаковые…

— Вот это меня и смущает, — кивнул Рэймонд.

— Полгода назад у настоящей Елизаветы Крупеницкой пропал паспорт, здесь, в Москве. Возможно, его украла та Елизавета Крупеницкая, которая затем вышла замуж за Терентьева.

— Это интересно.

— Мне тоже… Кто-то из двойников Крупеницкой решил воспользоваться ее именем… Видимо, под ним псевдо-Крупеницкая и познакомилась с Терентьевым… К сожалению, она не рассказывала мне, когда и при каких обстоятельствах познакомилась с ним. Но вы, наверное, выяснили это у Аси, дочери покойного…

— Да, мы беседовали с дочерью господина Терентьева, — не стал скрывать американец. — Она сообщила нам, при каких обстоятельствах ее отец познакомился с Елизаветой Крупеницкой, или, как вы говорите, с псевдо-Крупеницкой. Они познакомились в Москве, в январе текущего года, на выставке яхт, куда ее пригласили в качестве кинозвезды…

— Кто пригласил?

— Вот этого я не знаю… Возможно, никто не приглашал. Возможно, пришла туда по собственной инициативе.

— Удачный шаг, надо сказать. На таких выставках много миллионеров…

— Значит, псевдо-Крупеницкой повезло, — усмехнулся Рэймонд. — Да, кстати, можно называть ее госпожой Терентьевой, потому что она взяла фамилию мужа…

— И сразу овдовела… Где уж тут везение, если ее ищет Интерпол?

— Да, в Интерпол она заявлена, но пока что ее разыскивает полиция Сан-Франциско.

— А скрылась она в Москве?

— Нет. По нашим данным, она не покидала территорию США.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому что нам позвонила дочь покойного, она сказала, что Лиза Крупеницкая в Москве.

— Как она об этом узнала?

— Из Интернета. Лиза Крупеницкая давала интервью одной газете, и дочь Терентьева сделала вывод, что сейчас Лиза находится в Москве. И, как оказалось, не ошиблась…

— Федот, да не тот, — по-русски сказал Артем.

— Что?

— Лиза, говорю, другая…

— Судя по всему, да…

— Что, есть сомнения?

— Все может быть. Я говорил только с одним человеком, который мог подтвердить ее алиби. Надо бы еще проверить…

— У нее плотный график съемок. Надо связаться с ад. министрацией съемочной группы…

— Я бы хотел этим заняться.

— Пожалуйста, я не против, — усмехнулся Артем.

— И еще бы я хотел снять отпечатки ее пальцев, — замялся детектив. — Но у меня нет законных для этого оснований.

— Боюсь, я ничем не могу вам помочь… Кстати, насчет отпечатков. У вас есть образцы отпечатков пальцев новоявленной госпожи Терентьевой?

— Да, мы сняли отпечатки пальцев с предметов, которыми она пользовалась, сравнили ее с теми, которые были на шприце.

— Но этого недостаточно, чтобы предъявить ей обвинение?

— А мы не предъявляем, мы подозреваем.

— Настолько подозреваете, что потрудились вылететь в Москву.

— Убийство есть убийство, — улыбнулся Брэнсон с гордостью за свою страну и начальство, которое не пожалело средств на путешествие в «страну медведей с балалайками». — К тому же я привез с собой образцы отпечатков пальцев предполагаемой преступницы. Я сдал их для сверки в вашу картотеку.

— Хороший ход.

— И еще мне бы хотелось пообщаться с вами… — с задумчивым видом проговорил детектив.

— Может, как-нибудь в другой раз. — Артем посмотрел на часы. — А то я на тренировку опаздываю.

Артему была интересна «самба», которую предложил ему американский коллега. Но ведь он столько усилий приложил, чтобы отправить себя в спортзал. И что, все впустую?

— Далеко идти?

— Ехать. Сейчас пробки на Садовом, надеюсь за час успеть…

— Мы можем поехать вместе. Но сначала я бы хотел поговорить с вашим начальником.

— А я здесь при чем?

— Мне бы хотелось поговорить насчет вас.

Артем мог бы послать Брэнсона куда подальше. Но, во-первых, ему было интересно дело, которое расследовал детектив. А во-вторых, Зиновьев ждал их у себя. Пришлось идти.

Оказалось, детектив имел определенное представление о русском языке. Говорил плохо, жутко коверкал слова, и все же Зиновьев понял, что требуется от него. Брэнсон сообразил, чем занимается отдел особых расследований, и сослался на то, что Елизавета Крупеницкая — звезда российского кинематографа. Именно поэтому он и надеялся заполучить лейтенанта Гончара в помощники.

— Ну и что ты на это скажешь? — озадаченно посмотрел на Артема Зиновьев.

— А это вам решать, товарищ майор, — пожал плечами Гончар.

Р— Все-таки международная политика. К тому же убийство российского олигарха. Да и Крупеницкая, как ни крути, звезда… В общем, помогай мистеру Брэнсону. Но и сам не зевай. Вдруг Крупеницкая ни в чем не виновата. Смешают с землей, потом не отмоется. Или вообще не поднимется… Давай, Артем, занимайся…

Артем с улыбкой посмотрел на детектива. Дескать, смотри, сам напросился.

Глава 8

Детектива Брэнсона по праву можно было назвать бледнолицым. Во-первых, классический представитель европеоидной расы. А во-вторых, он имел бледный цвет лица, особенно сейчас, в схватке с худощавым пареньком, который вежливо и раз за разом пластал его на татами. Бросок через спину, бедро, в падении через себя…

Артем чувствовал себя виновным по двум причинам. Надо было на корню пресечь честолюбивую попытку Брэнсона доказать, насколько круты американские копы в рукопашном бою. Нет, привез его в спортзал, выхлопотал для него кимоно, договорился с ребятами из группы. Брэнсон слегка подстраховался, выбрав противника поменьше себя ростом и поуже в плечах, но это ему не помогло. И еще Артем не объяснил американцу, с кем тот имеет дело. Поэтому сейчас он испытывал легкое чувство вины, глядя, как рушится американская мечта у отдельно взятого полицейского.

Надо отдать должное Брэнсону, он не сдавался. Оправив кимоно, ринулся в атаку. Обманный удар рукой и тут же ногой по корпусу. Но русский противник начеку. Блок, захват, снова бросок. Ногами детектив махал эффектно. Но не эффективно. Не может спортивное карате взять верх над боевым самбо, во всяком случае, в этом поединке…

В раздевалке Рэймонд воплощал собой грусть, печаль и обиду. И под душем не мылся, а просто стоял.

— А ты молодец, — похвалил его Артем, когда они вышли на улицу. — Не испугался… И техника у тебя отличная…

— Да, тогда почему я все время падал?

— Закон всемирного тяготения… Ты извини, забыл предупредить, что это ребята из спецназа. Это что-то вроде вашего 8\УАТ.

— Так это же нечестно! — как-то вяло вскинулся Рэймонд.

— Но ты же видел, я вроде ничего держался, — пожал плечами Артем.

Он тоже спарринговался со спецназовцем, но в своей весовой категории. Не сказать что победил, но и проигравшим себя не считал…

— Я бы хотел завтра повторить, — немного подумав, сказал Брэнсон.

— А за это уважаю. Только завтра не получится. Не каждый день. А послезавтра подъедем, — кивнул Артем. (4 немного подумав, добавил: — Если не уедешь.

— С Крупеницкой нужно до конца разобраться. Не думаю, что за два дня успеем.

— Если постараться, то можно и за день. Завтра к ней поедем, в кафе пригласим…

— В кафе?.. Кто платит?

— У нас не принято, чтобы женщина платила.

— У нас тоже… — неуверенно и в робком раздумье покачал головой детектив.

— Тогда о чем разговор… Я плачу, а ты снимаешь пальчики с ее бокала. Как тебе такое разделение труда?

— Я подумаю.

— Думай, думай… На съемочной площадке надо побывать. Поговоришь с режиссером, с ассистентами, они тебе расскажут, где была Крупеницкая десятого июня.

— Если у нее стопроцентное алиби, надо искать госпожу Терентьеву.

— Она точно не выезжала за пределы США?

— В списках пассажиров ее нет. Ни ее, ни Терентьева…

: — Что-то я не понял, какого Терентьева? Он же умер. — Артем вставил ключ в замок зажигания, но в недоумении забыл завести машину.

— Старший умер, а младший живой…

— Герман, сын Станислава Евгеньевича?

— Да, Герман Терентьев. Он исчез вместе с Елизаветой.

Артем помнил молодого человека с борта «Амфитриты». Тогда ему ничуть не показалось, что Герман Терентьев рад встрече с Лизой. Скорее наоборот.

— Так, интрига закручивается… — озадаченно сказал Артем и завел-таки автомобиль. — Может, он и отравил своего отца?

— Вряд ли. Он очень любил своего отца. Он не мог его отравить. К тому же он мог унаследовать всего лицц четверть его состояния…

— Может, обиделся на отца, сорвался?..

— Может, и обиделся… Господин Крыжов подозревает, что между Германом и Елизаветой существовали тайные интимные отношения.

— Час от часу не легче, — на русском произнес Артем. И спросил на лондонском английском: — Кто такой господин Крыжов?

— Старший помощник капитана на яхте «Амфитрита». Покойный господин Терентьев считался капитаном, а Крыжов — его заместителем.

— Почему существовали? Почему в прошедшем времени?

— Потому что тайное стало явным.

— Ты меня, Рэймонд, извини, но чем больше я гебя слушаю, тем больше путаюсь… Поехали перекусим, а то кишка кишке песни поет, а в извилинах шумы…

— Что в извилинах?

— Кушать, говорю, хочется.

Артем остановил машину возле кафе, но американец даже не шевельнулся, чтобы выйти.

— Может, лучше в «Макдоналдс»? — спросил он.

— Если за твой счет, пожалуйста. А здесь ты мой гость, и здесь я плачу.

Аргумент оказался убедительным, и Рэймонд с легкостью вытолкнул свое тело из салона.

В кафе было прохладно и немноголюдно. Улыбчивая официантка в белоснежном колпаке на манер поварского живенько подала меню. Но Брэнсон на нее даже не взглянул. Его внимание привлекли две длинноволосые симпатичные девушки. Стильные туники, лосины, бижутерия в тон и цвет, балетки, непринужденные манеры.

Одна дива скользнула по Брэнсону скучающе-оценивающим взглядом, но не заинтересовалась им. Не хватило ему внешнего лоска и внутреннего шик-обаяния, чтобы привлечь к себе внимание.

— Что, нравятся? — спросил Артем.

— Э-э… У вас в Москве такие красивые девушки… Н такие гламурные…

— Типичные русские матрешки, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал Артем.

— Матрешки?! Да, да, я слышал про матрешек… Но они же деревянные…

Артем жестом попросил тишины, вслушался в разговор девушек:

— Ты представляешь, я ей говорю, ты уже старая, тебе уже сорок, тебе пора уже о пенсии думать, а ты за него держишься. Будь, говорю, гордой, отойди в сторону. Не будь, говорю, тормозом, дай дорогу молодым! А она — да мы уже двадцать лет в браке! Ну а я ей — хорошее слово браком не назовут. Подвинься, говорю, дорогая, Артур меня любит, мы с ним жить будем, потому что так справедливо. А ты, говорю, свое уже получила, тебе пора на свалку истории. А она мне — да как ты можешь, у нас дети. Артур, говорит, старался, деньги зарабатывал, чтобы их обеспечить, в люди вывести. Ну не дура, скажи! Да он, говорю, для меня старался. Меня ждал, бизнес делал, деньги зарабатывал. Вот мы встретились, и теперь он мой. А ты в пролете, милочка… Вообще, что за люди! Как из каменного века! Ну никаких понятий о современной жизни!..

Артем разочарованно махнул рукой… Говорят, что мужики хищники. Как бы не так! Они просто охотники, а хищники порой попадаются им в сети. Сами жертвами потом становятся…

— Матрешки деревянные, — кивнул он. — И эти — тоже деревянные… И балалайка у них одна на всех… А вообще, да, есть девушки в русских селеньях. Живые, не матрешки. Но не здесь. Где-то там… Что заказывать будем? Фрикасе из младенцев не обещаю…

— Фрикасе из чего? — оторопело посмотрел на Артема Рэймонд.

— Ну, русские такие. С медведями в обнимку ходят валенки, шапки-ушанки. И еще они младенцев едят… Сам лично в вашей газете читал.

— Какой-то осел написал, а ты веришь.

— Лишь бы вы не верили… Нормально у нас. Не скажу что райские кущи, но жить можно…

— Москва — большой город. Мне нравится, — кивнул Рэймонд. — И медведей здесь я не видел… Девушки у вас красивые, одеваются хорошо. Много дорогих машин…

— А мужчины?

— Мужчины?! — Детектив многозначительно потер ушиб на шее, вымученно улыбнулся. — У нас тоже спецназ есть…

— Верю.

Артем заказал салат с лососем и белыми грибами, на горячее — котлету по-киевски, на десерт — миле фей со свежими ягодами.

— Вино, пиво? — спросил он у американца.

Ответ был предсказуем.

— Пиво!

— А я сок возьму. За рулем, как-никак, — развел руками Артем.

— Я слышал, для русских выпить и сесть за руль — норма.

— Сам же говоришь, что у вас ослов хватает… А на самом деле все очень печально. Когда-то были впереди планеты всей, а сейчас — двадцать второе место. Это я про рейтинг самых пьющих стран. ООН, между прочим, составляла. Больше всех нас Эстония ругает. Дескать, вечно пьяный русский уфожает их маленькой гордой стране. Вечно пьяный русский — где-то в третьем десятке, а Эстония — на гордом третьем месте… Но это так, к слову…

— Русские стали меньше пить?

— Да. И больше есть.

— Борщ, сало, селедка?

— Селедка к нам пришла из Скандинавии, но да, стада национальной едой. Селедка и сало — хорошо под водочку. А борщ с похмелья… Ты зря улыбаешься, Рэймонд. Ты даже не представляешь, что такое борщ на похмелье — за уши не оттащишь…

— Зачем за уши тащить?

— Придет время, узнаешь…

— Когда оно придет?

— Пипец подкрался незаметно, — по-русски сказал Артем.

— Я не понял?

. — Похмелье, говорю, не заказывал. Но бывает, что как снег на голову…

— Какой летом снег?

— Еще узнаешь. Если повезет… Давай лучше поговорим, что там у вас в Америке творится. Когда умер Те-рентьев-старший?

— В ночь с десятого на одиннадцатое июня. Вечером яхта вышла в море, а утром выяснилось, что господин Терентьев мертв.

— Яхта вышла в море. И жена Терентьева была на борту?

— Да, конечно.

— И как же она тогда сбежала?

— Яхта вернулась в порт Сан-Франциско, труп доставили на берег, было вскрытие, началось следствие… Когда мы прибыли на яхту, ее уже не было. Вместе с ней исчез и господин Терентьев-младший…

— Ты предполагаешь, что Лиза Терентьева сбежала из страха перед ответственностью?

— Да, считаю.

— А Герман зачем сбежал?

— Господин Крыжов считает, что у них был роман.

— Сын позарился на невесту отца?

— А разве так не бывает?

— В этой жизни бывает все… Но много непонятных моментов.

— Каких, например?

— Во-первых, Лиза выходила замуж под чужим именем. Одно это уже делает ее брак недействительным, а право на наследство — незаконным. Она, конечно же, не могла не понимать это…

Рэймонд задумался, пальцами одной руки сжав обе щеки.

— Зачем же она тогда убила мужа? — спросил он.

— Вот и я о том же…

— А может, она действительно Елизавета Крупеницкая? Ну, мало ли что? По всем параметрам совпадение — и во внешности, и по паспортным данным.

— Паспортные данные совпали после того, как у настоящей Крупеницкой паспорт пропал… — покачал головой Артем. — Если отпечатки пальцев ничего не дадут, запрос на всякий случай сделаем на всех Крупениц-ких. И еще узнаем, когда загранпаспорт на псевдо-Крупеницкую сделали, кто оформлял, насчет американской визы тоже надо бы посмотреть… Но это все техническая сторона. А меня сейчас больше логика интересует. Почему Лиза не призналась в подлоге? Почему вышла замуж под чужим именем?.. И вообще, она только осенью замуж собиралась…

— Она сама тебе об этом говорила?

— Сама.

— Ты спрашивал или она сама сказала?

— Я спрашивал, и она сама сказала.

— Зачем спрашивал?

— Интересно было, вот и спросил.

— Наверное, она нравилась тебе как женщина, — усмехнулся детектив.

— Ясное дело, что не как мужчина… Хорошая девушка, сочная…

— А как в постели?

— Какая постель? — возмутился Артем. — Она замуж собиралась, к жениху плыла, а ты говоришь…

— У жениха проблемы с потенцией были.

— Кто тебе такое сказал?

— Есть сведения, — уклончиво произнес Рэймонд.

— Вскрытие показало? Так у всех покойников проблемы с этим делом.

— У покойников — да. А у живых — не у всех. А у Терентьева были.

— И все-таки откуда сведения?

— Крыжов сообщил.

— Опять Крыжов. Он что, третьим в их постели был?

— Нет, в постели он с Елизаветой не был… С ней Те-рентьев-младший спал. Она приходила к Герману ночью, когда все спали. Однажды Крыжов подслушал их разговор. Елизавета сказала Герману, что Станислав Терентьев — импотент.

— Мне она об этом не говорила, — слукавил Артем. — Но говорила, что Герман косо на нее смотрит. Проблемные у них отношения, говорила. Терпеть друг друга не могут…

— Слова часто расходятся с делами.

— Ага, двойные стандарты. На людях — одно, наедине — другое… В принципе и такое возможно. Но меня-то зачем было вводить в заблуждение. Я в гости к Терентьевым не собирался. Мы с ними даже не разговаривали, пересадили девушек к ним на яхту — и в Сан-Фран-циско. Кстати, с девочками там познакомились. Мне досталась Бекки, Максу — Джекки.

— Кто такой Макс?

— Мой друг. Он, кстати, с Асей любезничал, ну, когда она с нами была. Но у них ничего не было. Он ей вроде бы нравился, но до постели дело так и не дошло…

— А должно было дойти?

— Он — холостой, она — не замужем. Дано: два одиночества на одной яхте. Вопрос: чем они могут заняться?

— Я тебя понял, Артем… Но секса не было.

— Только флирт… И не понятно, кому Ася хранила верность.

— А она хранила верность?

— Все может быть… Кстати, где она сейчас? А то мы все про Лизу да про Лизу. А она, между прочим, тоже наследница. Или нет?

— Наследница.

— И если с Елизаветой и Германом вдруг что-то случилось, то Ася остается единственной наследницей…

— А что с ними может случиться?

— С Елизаветой уже случилось. Арестуют ее или нет, в любом случае она выбывает из игры… Герман под вопросом. Но даже если с ним все хорошо, то Ася может поделить с ним освободившуюся от претендентки половину наследства…

— Да, но последнюю свою ночь господин Терентьев провел с Елизаветой. Они пили вино по случаю выхода в море…

— Только они пили?

— Нет, вечер начался в кают-компании, потом все разошлись по своим каютам… Дело в том, что тетродоток-син — очень сильный яд. И действует очень быстро. Господин Терентьев и его жена уединились в своей каюте в районе одиннадцати часов ночи, а смерть наступила в районе четырех утра… Дело в том, что, помимо яда, в организме потерпевшего были найдены следы сильно-действующего снотворного. Возможно, он принял его сам, чтобы не мучила бессонница. Возможно, его усыпила жена, чтобы затем вколоть ему тетродотоксин.

— Как она могла его вколоть? Как она изготовила раствор?

— Растворила в растворе уксусной кислоты белый порошок, изготовленный из рыбы иглобрюх.

— Иглобрюх и фугу — это одно и то же?

— В принципе да… Иглобрюх водится в Карибском море, порошок из этой рыбы активно используется в так называемом культе вуду…

— Да, да, Лиза мне говорила про вуду, — вспомнил Артем.

— Что она еще об этом говорила? — взбодрился Рэймонд.

— Ну, сказала, что на Гаити была, что у них там культ смерти. Колдуны вуду оживляют покойников, делают из них зомби…

— Сначала они делают человека покойником, а потом его оживляют. И умерщвляют они людей с помощью порошка зомби, куда в качестве одного из ингредиентов и входит порошок из иглобрюха…

— Тогда, возможно, Терентьев не умер. Может, его можно оживить?

— Исключено, — покачал головой Рэймонд. — Во-первых, в порошок зомби, помимо иглобрюха, входят несколько других компонентов — жабы, черви, травы, даже кости черепа. В нашем случае был только порошок иглобрюха… К тому же труп Терентьева побывал под ножом патологоанатома…

— Тогда его точно не оживить…

— Что Елизавета говорила тебе про порошок из иглобрюха?

— Про порошок — ничего, — мотнул головой Артем. — Про склепы говорила, а про это — нет… Сказала, что на Гаити ее больше не затащишь…

— Но на Гаити она была.

— Была… И не только она. Все были…

— Да, но я об этом не знаю…

— Что, Крыжов ничего не сказал?

— Нет. Видимо, упустил.

— Упустил… Все знает, все видел, а это упустил… Яхта у них не маленькая, а сколько человек экипажа?

— Экипаж небольшой. Управление яхтой не сложное, поэтому команда состояла из двух человек — Крыжова и еще одного матроса.

— Что-то маловато для кругосветного путешествия.

— Не забывай, что на борту находился капитан — господин Терентьев, и его сын, который также нес вахту…

— А на камбузе — Ася и Лиза?

— Да, примерно так…

— Было шесть человек, а осталось трое… Не нравится мне такая арифметика… Кстати, все забываю спросить, где сейчас находится Ася Терентьева?

— Здесь, в Москве. Она забрала тело отца и специальным авиарейсом доставила его в Москву. Похороны состоялись десять дней назад. А неделю назад она позвонила и сказала, что Лиза находится в Москве…

— А сама она с Лизой не пыталась встретиться?

— Нет. Ася не знала, где она живет.

— Это не причина. Было бы желание, а найти можно. Через киностудию, например…

— Она боялась вспугнуть ее.

Артем озадаченно потер у себя за ухом. Или у него с головой не в порядке, или Рэймонд чушь несет.

— Это кто такое сказал, Ася?

— Она сказала, что не хочет вмешиваться в ход следствия.

— Она считает, что кинозвезда Елизавета Крупеницкая и вдова ее покойного отца — одно и то же лицо?

— Судя по всему, да.

— Ладно, с ней мы разберемся. А где сейчас находится гражданин Крыжов?

— Перегоняет яхту в Санкт-Петербург.

— Через какой океан?

— Через Тихий.

— Он что, идиот? Через Атлантику втрое короче.

— Не знаю, в подробности я не вдавался.

— А нужны подробности, нужны… Кстати, Ася знает, что ты здесь?

— Нет, я ей пока не звонил.

— Почему?

— Ты же сам сказал, что Ася Терентьева — наследница. Значит, она заинтересована в том, чтобы избавиться от Елизаветы. Интерес косвенный, но тем не менее мне бы не хотелось, чтобы она хоть как-то принимала участие в расследовании.

— Логично… Я тоже лицо заинтересованное. Потому что знал псевдо-Крупеницкую.

— Это мы еще выясним, как близко ты ее знал, — каверзно улыбнулся Брэнсон. — Но в любом случае это не важно. У тебя не было смысла убивать господина Терентьева.

I: — Ну почему же? — шутливым тоном сказал Артем. — Лиза убивает своего мужа, выходит замуж за меня — вот и выгода, которую я мог искать…

— Но ты же не искал выгоду? — с заметным напряжением посмотрел на лейтенанта американец.

? — Нет. Но мог… Поверь, мне Лиза не нужна. Равно как и Ася… А вот с Асей не мешало бы встретиться. У тебя есть номер ее телефона?

Номер у Брэнсона был. И Артем предложил ему немедленно позвонить Асе и узнать о ее планах на вечер.

Глава 9

И снова у Брэнсона был бледный вид. В этот раз он попал под прессинг российской истории — в магическом ее проявлении. Артем привел его к палатам бояр Романовых на Варварке, заставил немного постоять в тишине под лестницей крыльца. Время вечернее, без четверти девять — экскурсий в этот час не было, случайных прохожих тоже, к зданию можно было пройти беспрепятственно…

Сначала у Рэймонда открылся рот, затем расширились глаза. И когда с лица схлынула краска, он, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, направился к Артему.

— Ну что?

— Если бы сказали, никогда бы не поверил, — поежившись, сказал он. — Я слышал, как звенели сабли, как ржали кони…

— Как ревел медведь, — поддел его Артем.

— Медведь?! Да, был такой звук. Может, это был медведь… Разве у вас не сажали медведей на цепь?

— И сажали, и танцевать заставляли…

— Было же… Ваша Москва дышит историей. Никогда не думал, что такое может быть!.. Я хочу здесь ходить, я хочу здесь все видеть. Ты обещал отвести меня на Красную площадь!

— Если хочешь, можешь сходить сам, тут рядом. А мы пока с Асей пообщаемся…

Артем не стал откладывать дело в долгий ящик. Рэймонд позвонил ей, попросил встретиться с ним, она согласилась, сказала, что в девять будет в Китай-городе.

Артем посмотрел на часы. До встречи оставалось пять минут. Возможно, Ася уже ждет Брэнсона в условленном месте. Но встретится с ней Артем. Потому что так надо.

— Может, все-таки вместе? — неуверенно спросил американец.

— Ты не бойся, все будет записываться на диктофон, — легонько хлопнув по своему мобильнику, сказал Артем.

И, показав Рэймонду в сторону, где стоял его «БМВ», направился в противоположную.

Ася стояла возле красного «Порше Кайен». Вся в черном — но все равно яркая, свежая, модная, в стильных очках. Она выглядела настолько эффектно, что Артем усомнился в том, что знает эту девушку.

Она смотрела на дорогу, о чем-то думая. Артем тихонько подошел к ней сбоку.

— Ася?!

Девушка вздрогнула от неожиданности. Вытянувшись влиие, посмотрела на него, сняла очки.

— Артем?!

Недоумение в ее глазах сменилось робкой радостью, на которую тут же наползло мутное облачко тревоги.

— А я иду, смотрю, ты это или не ты… Кого-то ждешь?

— А что, заметно?

— Если бы стояла на корме яхты, я бы подумал, что ты любуешься закатом.

— Ну, здесь тоже есть на что посмотреть…

— Или свечку поставить, — перебил девушку Артем.

— Что?! — встрепенулась она.

— Ну, ты же в трауре, отец у тебя умер…

— Ты откуда знаешь?

— Ну как не знать, газеты читаю.

Артем уже заглянул в Интернет, с трудом нашел и прочел пару скромных заметок о похоронах российского мультимиллионера Терентьева, безвременно почившего в морях Сан-Франциско.

— Да, да, папы больше нет, — скорбно сказала девушка и поджала губы, видимо, для того, чтобы не расплакаться.

— Сердечный приступ?

— Да.

— А в американских газетах писали, что это было отравление.

— Ты и американскую прессу читаешь? — с мягкой улыбкой, но с еле заметной досадой спросила она.

— Да так, иногда просматриваю…

— И что там пишут?

— Лизу подозревают… У американцев, наверное, с мозгами не все в порядке, если они такое удумали.

— Это верно, — легко согласилась Ася. — Я хорошо знаю Лизу, она не могла убить…

— Вот и я так думаю, что не могла…

— Она так любила папу!

— Да, она мне говорила. Помнишь, как я клеился ней?

— Вернуть бы это время обратно.

— А что, можно попробовать. Яхту обратно повер. нуть, до Карибских островов, а затем снова через Панамский канал на Эл-Эй.

— Тебе легко шутить, — грустно улыбнулась девушка.

— Я слышал, его порошком зомби отравили?

— Разве такое в газетах писали?

— Ну да, сам лично читал…

— Нет, там не порошок зомби, там тетродотоксин…

— А что такое порошок зомби?

— Это такая гремучая смесь из всякой гадости. Но в ней есть тетродотоксин…

— Откуда такие познания?

— Это мне детектив рассказал, который убийство расследует…

— Он и Лизу подозревает.

— Да… Я ему говорю, что Лиза не могла убить, а он все на нее валит…

— Может, основания есть?

— К сожалению, да… Отпечатки ее пальцев были на шприце, из которого был сделан смертельный укол папе… Но я не верю, Лиза не могла подобное совершить…

Артем внимательно наблюдал за девушкой. Ее сомнения казались искренними… Или она — отменная актриса, или действительно не верила в то, что Лиза могла отравить отца. Но в то же время ей вовсе не обязательно было устраивать спектакль перед ним. Она же не знает о том, что он служит в милиции и фактически расследует убийство ее отца.

— А кто это мог сделать?

— Не знаю… В том-то и дело, что не знаю…

— А Герман? Он, говорят, пропал вместе с Лизой.

— Да, пропал… Если честно, я вообще не понимаю, что происходит. Отец погиб, Лиза и Герман пропали… деше мне страшно. Мне кажется, что и со мной может что-то случиться…

— Что с тобой может случиться? Тебе кто-то угрожает?

— Нет, никто. Но у меня такое чувство, что я и сама могу пропасть…

— Заведи телохранителя.

— Телохранитель здесь не поможет… Боюсь, что это магия вуду…

Ася говорила об этом всерьез. Даже щеки от волнения раскраснелись.

— Эка куда хватила!

— Да там один случай на Карибах был. Долго рассказывать… В общем, отец поссорился с колдуном вуду. И тот мог за это его отравить.

— Ты в это веришь?

— Не знаю. Во всяком случае, в это легче поверить, чем в то, что отца отравила Лиза…

— Как и в то, что она сбежала вместе с Германом.

— Я не говорила, что Лиза сбежала с ним, — удивленно посмотрела на Артема Ася.

— Лиза здесь, в Москве.

Какое-то время Ася думала, что сказать.

— Да, я это знаю, — наконец произнесла она.

— Что она говорит?

— Я с ней не разговаривала.

— Почему?

— Артем, я тебе благодарна за все, что ты для нас сделал. Ты хороший парень. Но ты задаешь слишком много вопросов, — с извиняющейся полуулыбкой, но категоричным тоном сказала девушка.

— Да? Ты так думаешь?

— Я не думаю, я вижу… И вообще, мне пора…

— А как же Рэймонд?

— Кто-о?! — оторопело протянула Ася, так и оставив рот в форме буквы «о».

— Детектив Рэймонд Брэнсон… Ася, ты должна понять меня и простить. Дело в том, что звонил тебе Брэнсон, а на встречу пришел я.

— Не понимаю, за что тебя прощать? Я вообще ничего не понимаю. Какое ты можешь иметь отношение к Брэнсону?

— Прямое. Сначала он обратился ко мне, потому что я знал Лизу. Потом он попросил моей помощи. Дело в том, что я — следователь милиции.

Ася хотела что-то сказать в ироничном тоне, но вместо этого икнула — видимо, от потрясения. Еще раз дернула плечами на сбитом дыхании, еще… Похоже, икота напала на нее со всей серьезностью.

— Да, я следователь милиции. И я должен арестовать тебя. По обвинению в убийстве собственного отца! — жестко отчеканил Артем.

Ася обессиленно провела рукой по лбу. Глаза большие, рот приоткрылся, лицо стало белым как мел. Зато икота прошла.

— Ты в своем уме? — потрясенно выдавила она.

— Это лекарство такое. Против икоты, — улыбнулся лейтенант.

— Действительно, прошло, — вымученно улыбнулась девушка.

— Такое вот у меня лекарство, из белены.

— Может, все-таки объяснишь, что происходит?

— Все просто. Брэнсон служит в полиции, а я в милиции. Он обратился ко мне за содействием, и теперь мы работаем вместе…

— Но так не бывает… Так не должно быть, — в мажорном каком-то разочаровании мотнула головой Ася.

— Тогда как, по-твоему, я оказался здесь?

— А где Брэнсон?

— Здесь, недалеко, в моей машине. Парень очень устал, пока с Лизой разобрался… Есть Лиза, да не та…

— Да, он мне говорил, когда звонил, — в раздумье, растягивая слова, сказала девушка. — Но я его, если честно, не совсем поняла. Какая может быть другая Лиза?

— Вот и я бы хотел с тобой об этом поговорить.

— Поверить не могу, что ты служишь в милиции.

— Не знаю, смогу ли я развеять этим твои сомнения… — Артем протянул Асе раскрытое служебное удостоверение. — Печати вроде подлинные, подписи тоже…

— Гончар Артем Игнатьевич. Отдел особых расследований, следователь…

— Теперь веришь?

— Ну да… Я бы хотела поговорить с Брэнсоном.

— У него масса вопросов к тебе. Так же, как и у меня…

— Пусть спрашивает, а я буду отвечать.

— Ты выучила английский?

— Нет… А он очень плохо говорит по-русски… А общаться через переводчика — не очень удобно… Если хочешь, мы поговорим с тобой. Но сначала я должна его увидеть.

Появление Аси смутило Рэймонда. Парень замялся, застеснялся, будто красна девица. Было видно, что девушка ему нравится не только как добровольный помощник в расследовании убийства.

Детективу пришлось объяснить ей, что Артем действительно содействует ему в розыске Лизы. На ломаном русском, с помощью жестов, он все же со своей задачей справился.

— Теперь ты готова отвечать на вопросы? — спросил Артем.

— Поздно уже, — задумалась Ася. — Домой надо.

— Не забывай, это дело об убийстве твоего отца.

— Только поэтому я готова ответить на твои вопросы, — принужденно улыбнулась девушка. — А так я очень устала…

— Ночная Москва создана для отдыха.

— Меня такой отдых не вдохновляет. Но если просто в кафе посидеть…

Артем знал, в какое кафе вести девушку. Мягкая, растворенная в пространстве музыка, бархатный полумрак бодрый покой и беспечный уют. Он предложил Асе горячее блюдо, но девушка отказалась. Дескать, старается не ужинать: бережет фигуру. Но кофе и мороженое приняла с благодарностью. Равно как и Брэнсон.

— Я знал твою Лизу, — издалека начал Артем. — Знал и ту, за которую она себя выдавала. Так вышло, что у настоящей Лизы похитили сумку с документами и деньгами… Точно так же, как у тебя, тогда, в Эл-Эй… Так, легкая аналогия, мы к ней еще вернемся… А пока я хотел бы узнать: как твой отец познакомился с вашей Лизой?

— Ну как… Отец подумывал о том, чтобы сменить старую яхту на новую, мы приехали на выставку, а там Лиза… Сначала они обменялись взглядами, потом улыбками, а потом автографами… Он узнал в ней Лизу Крупеницкую, взял автограф, а со временем сам поставил свою подпись — на договоре о купле-продаже. Сначала машину ей подарил, потом квартиру. События развивались очень стремительно…

— И как ты к этому относилась?

— Как?.. — Ася в раздумье слизнула кусочек мороженого с ложечки, разогрела его во рту, сглотнула. — Я радовалась за нее… И еще завидовала…

— Ревновала?

— Нет, завидовала… Она же актриса. Молодая, а такая известная…

— Она ездила на съемки?

— Нет, в этом году съемок у нее не было. Она просто училась в институте. Ездила на занятия… А потом мы отправились в морское путешествие… Я тоже собиралась поступать в институт, мы хотели уложиться до августа… Герман взял отпуск, хотя его никто об этом и не просил…

— Герман, Герман… Неужели никто из вас не догадывался, что ваша звезда — фальшивая? Заграничный паспорт на нее оформляли?

— Да, и визу, все как положено. У нее был российский паспорт на имя Елизаветы Крупеницкой.

— Ты видела этот паспорт?

К — Нет. Но ведь заграничный паспорт оформили на это имя, значит, с российскими документами все было в порядке…

— И замуж она вышла под именем Крупеницкой?

— Да… Какие могли быть сомнения?

— Запудрила она вам голову… Дело в том, что у настоящей Крупеницкой пропали паспорт и водительские права в феврале этого года. А когда ваш отец познакомился с Лизой?

— В январе… В конце января…

— А машину когда ей купил?

— В марте.

— К этому времени у нее и паспорт был, чтобы документы на машину оформить. И права, чтобы водить… Вас всех за нос водили…

— Хочешь сказать, что права и паспорт украла Лиза?

— Как было, так и говорю…

— Она была не похожа на воровку.

— А на убийцу?

— Нет.

— Сначала украла у тебя отца, потом его убила.

— Ну, нет, она у меня отца не крала!..

— Ну как же! Кому твой отец отписал половину своего состояния?

— Лизе… Но он имел на это полное право, — без тени сомнения в голосе сказала Ася.

— А что по этому поводу думал Герман?

— Э-э… Дело в том, что все произошло очень быстро. Отец как будто почувствовал что-то. В Сан-Франциско он объявил, что собирается жениться на Лизе немедленно. Договорился в консульстве, переписал у нотариуса завещание…

— И как на это отреагировал Герман?

— Честно говоря, это решение его не обрадовало.

— Он мог отомстить отцу за то, что он фактически лишил его наследства?

— Фактически лишил?.. Да, фактически лишил, — подумав, согласилась Ася. — Совсем недавно Герман претендовал на все состояние отца. Но в прошлом году появилась я, в этом — Лиза… Но Герман самостоятельный человек, у него своя фирма, очень успешное, кстати сказать, предприятие. Контрольный пакет — около пятидесяти миллионов долларов, и он принадлежит полностью ему… И все-таки он переживал. Да, переживал… Со мной обращался более-менее. А Лизу, честно говоря, невзлюбил…

— У него жена, дети?

— Жена была, а ребенок есть. Он с бывшей женой остался…

— То есть юридически ему ничто не мешало жениться на Лизе?

— Юридически?.. Юридически не мешало… Хотя что я такое говорю! — спохватилась Ася. — Лиза собиралась замуж за его… за нашего отца. И вышла за него…

— А потом вдруг стала вдовой?.. Что, если Герман и Лиза были в сговоре? Убрать Станислава Терентьева, поделить наследство, а потом объединить свои сердца и капиталы…

— Теоретически это, наверное, возможно, — в сомнении медленно проговорила Ася. — А практически — вряд ли… Я бы не сказала, что Герман и Лиза враждовали, но их отношения нельзя было назвать дружескими, разве что с большой натяжкой…

— Но старпом Крыжов показал, что Герман по ночам приходил к Лизе в каюту.

— Крыжов?! — возмущенно повела бровью Ася. — И вы ему верите?

— А что, ему нельзя верить?

— Можно… Если осторожно… У него с головой не все в порядке. Мерещится всякое… Интересно, кто ко мне по ночам приходил?

— Кто?

— Ну, Посейдон, конечно… Не надо обращать внимания на Крыжова, человек уже почти двадцать лет в море, а это уже диагноз… г — Не любишь ты его.

— Не люблю?.. Ну почему же, очень милый человек. Только иногда на него находит, тогда такую ахинею начинает нести…

— Какую?

— Не скажу, что уши вянут. Напротив, интересно послушать. Вечера в море долгие, заняться нечем. А Крыжов — мастер байки сочинять. И страшные истории. Только не всегда различишь, где правда, а где выдумка. Иногда такая жуть берет… Но в принципе совершенно безобидный человек.

— А он мог твоего отца отравить?

— Он?! Да он на отца молился! Он ему такие деньги платил!..

— Какие?

— Знаешь, в подробности не вдавалась. Не в моих правилах. Знаю только, что очень много.

— А кто мог твоего отца отравить?

— Не знаю… Все сходится на Лизе. Но я не уверена, что это она… Слишком хорошо я ее знаю…

— И Герман не мог?

— Вряд ли.

— Тогда почему они исчезли?

— Я не знаю… Когда я еще на яхте была, Крыжов меня достал. Отец в морге, Лиза и Герман черт знает где, а этот… Колдуны вуду, говорит, на Станислава ополчились. На него и на его близких… А ведь я его дочь…

— Страшно было?

— Жутко. Понимаю, что байки, а от страха колотит.

Честное слово, была мысль этого Крыжова за борт сбросить.

— А что, могла бы?

— Если бы могла, сбросила… Но я сюда улетела, отца хоронить. А он в Санкт-Петербург пошел.

— Через Тихий океан.

— Да, через Тихий. А что здесь такого? Отец хотел этим маршрутом пойти…

— Но твоего отца нет. А через Тихий океан — гораздо дальше, чем через Атлантику, почти в три раза…

— Да?.. Если честно, я как-то не подумала. Не до того было…

— А Крыжов не объяснил?

— Нет… Хотя, может, и говорил, да я слушать его не хотела. Двух матросов разрешила нанять — это я помню… Ты должен был бы меня понять, у меня тело отца на руках было, вылет в Москву. А тут какая-то яхта, черт бы ее побрал! — не на шутку разволновалась Ася.

— Ты успокойся, успокойся…

— Я-то успокоюсь. Но мне домой пора… Давай завтра встретимся.

— Завтра так завтра…

— Тогда я поехала?

— А где привет Максу? — панибратски улыбнулся Артем.

— Максу?! — Ася удивленно наморщила лоб. — Совсем о нем забыла…

— А он о тебе не забыл.

— Вот только не надо! — рассмеялась девушка. — Он же бабник. Думаешь, я не знаю, как он с Моникой по ночам развлекался.

— Он старался это не афишировать.

— Да, но Моника… э-э… плохо соблюдала режим тишины…

— А может, это я с ней был? — спросил Артем.

— Секс у тебя с Лизой был, — озадачила парня Ася.

Девушка инстинктивно приложила к губам пальцы. Но было поздно: слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

— Ты это знала?

— Да… Лиза мне сама это рассказала…

Г Артем усомнился в искренности ее слов. Ему показалось, что это объяснение Ася выдумала на ходу.

— Сама?

— Да, перед свадьбой… То есть я ее к этому разговору подвела. Я же видела, как ты на нее смотрел…

— Как?

— Сам знаешь как… Я спросила, она ответила, что изменяла папе. Но сказала, что это в первый и последний раз…

— И ты это утаила от отца?

— Да.

— Лиза говорила, что тебе можно доверять.

— Я знаю. Мы друг другу старались доверять… Ты очень-очень ей нравился…

— Нравился? А что, сейчас уже не нравлюсь?

— Ну, я не знаю, — слегка стушевалась девушка. — После свадьбы я у нее не спрашивала… г — А потом она и вовсе исчезла…

— Да, сбежала…

— Значит, все-таки она твоего отца отравила?

— Я же говорю, все сходится на ней.

— Но ты в это не веришь?

— Уже не знаю, может, и верю… Ладно, пойду я.

Ася достала из сумочки кошелек, но Артем жестом показал, что ей не стоит себя утруждать. Он расплатился сам, проводил Асю до машины, вместе с Брэнсоном сел в свою.

— Вы говорили на русском, — сказал американец. — Я мало что понял.

— А что понял?

— У тебя был секс с Елизаветой.

— Это Ася так думает…

— А если все-таки был секс?

— Это противозаконно?

— Нет. Но это настораживает.

— А если секса не было, то не настораживает? В сговор можно вступить и без секса. Вам, американцам, этого не понять. Политика у вас такая. С Грузией, например. Сначала секс, а потом договор о вечной дружбе. Но с нюансами. Дружить ее будете только вы, во всех позах и когда захотите…

— При чем здесь политика? — надулся Брэнсон. — Я про тебя говорю.

— Да, я мог и без секса сговориться с Лизой. Но этого не было. Потому что быть не могло… Ты, Рэймонд, если в чем-то сомневаешься, можешь собирать улики против меня. Но в гордом одиночестве. И не надо меня дружить, я тебе не девка…

Рэймонд нахохлился и молчал всю дорогу. Артем подвез американца к гостинице, где он остановился, сухо попрощался с ним. Возможно, детектив имел кое-какие основания подозревать его в сговоре с Лизой, но лучше бы он не поднимал эту тему…

Глава 10

Утро вечера мудреней. Избитая истина, но ведь действует. Утром следующего дня Брэнсон предстал перед Артемом с таким видом, будто ничего не случилось. И он сам встретил его с дружеской улыбкой.

Они вместе отправились в Измайловский ОВД, куда Брэнсон обращался за содействием. Капитан Кривцов переадресовал американца в отдел специальных расследований, но запрос в базу данных МВД сделал сам.

— А я вам как раз звонить собирался! — сдержанно обрадовался их появлению оперативник. — Ответ пришел, личность подозреваемой установлена.

— Кто такая? — взбодрился Артем.

— Плескова Дарья Тимофеевна, одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, зарегистрирована в городе Курске, улица, дом… Задерживалась в две тысячи шестом году по подозрению в хранении наркотиков. Дело до суда не дошло, но пальчики остались…

— Фотография?

— Само собой.

Снятая в профиль и анфас Дарья Плескова мало напоминала актрису Елизавету Крупеницкую. Взъерошенная, подавленная из-за страха перед ответственностью девушка. Но все же сходство со звездой просматривалось.

— Она?

— Она, — кивнул Артем и протянул Кривцову руку для пожатия.

— Ну, тогда удачи!

Пока милиционеры разговаривали, полицейский Брэнсон водил глазами из стороны в сторону. То на Артема глянет, то на Кривцова. Он с трудом улавливал смысл их слов, но когда в его руках оказалась фотография Плесковой, он понял, что следствие получило импульс, на который он рассчитывал.

— Что будем делать? — спросил Рэймонд, когда они подошли к машине.

— Заедем в отдел, возьмем оружие, а потом в Курск. А чего время терять?

В отделе Артем зашел к Зиновьеву, показал снимок Плесковой, объяснил, кто это такая.

— Она. конечно, не звезда, но слишком агрессивно под нее косит, — рассудил майор.

— И еще сильней ее компрометирует…

— Думаешь, она убила Терентьева?

— Как говорит его дочь, все сходится на ней. Но в то же время Терентьева не верит в то, что Лиза, то есть Даша причастна к убийству… Как-то все слишком у Нее медово. Жена Терентьева не могла, сын не мог, а во всем виновато колдовство вуду.

— Вуду?

— Африканские маги. Их в свое время на Карибы завезли, там они сейчас и морочат неокрепшие умы…

— Ты в это веришь?

— Не очень. Хотя Терентьева действительно мог отравить колдун…

— Только магии нам не хватало.

— Да нет, ерунда все это… Что-то подсказывает мне, что Ася знает больше, чем хочет показать…

— Она тоже наследница, — проявил свою осведомленность Зиновьев.

— В том-то и дело… Но пока все сходится на Плеско-вой. Уж больно подозрительно она себя вела. Этот обман с фамилией. И прошлое — наркотики, арест… В общем, время покажет, что да как. Я смотаюсь в Курск?

Зиновьев кивнул. Ему и самому интересно было узнать, чем закончится эта история.

— Оружие взял? — в машине спросил Брэнсон.

— А что?

— Я удивляюсь: почему ты его с собой не носишь?

— Необходимости не было.

— Но ведь положено. У вас на улицах такое творится…

— Что у нас творится? — нахмурился Артем.

— Стреляют, убивают.

— Ты видел это своими глазами?

— Нет, но об этом пишут в газетах…

— И стреляют, и убивают. Но поверь, не больше, чем у вас. В твоем Сан-Франциско все спокойно? Как там ваш Бэй-Вью-Хантерс поживает?

Артем неспроста упомянул этот район, самый опасный в Сан-Франциско из-за ужасающе высокого уровня преступности.

— А Гарлем в Нью-Йорке?.. Могу тысячу долларов доставить, что ты за ночь пройдешь всю Москву поперек и никто тебя пальцем не тронет.

— Тысячу долларов? — задумался Брэнсон. — Это слишком много.

— Значит, сомневаешься, что твоя правда… Но если честно, у нас не всегда спокойно. Дерьма везде хватает. Как говорится, уродом быть не запретишь…

— А дураком? — поддразнивая, улыбнулся детектив.

— Это ты о чем?

— О том, что в России две беды…

— Это потому что одна беда берется ремонтировать другую. Плохо, когда строительством дорог занимаются дураки…

Артем как в воду глядел. Первые сто-двести километров от Москвы машина бежала легко и быстро. А в районе Тулы дело серьезно застопорилось. Деньги на строительство дорог выделяли огромные, но дураков, увы, хватало. Вместо того чтобы расширять жалкое двухполосное шоссе, некий умник решил всего лишь отремонтировать его. Пока одна половина асфальтировалась, через другую шли машины в одну сторону. Сначала проходила колонна в южном направлении, а та, которая шла на север, томилась в ожидании… На этих бестолковых реверсах Артем потерял целых три часа. Поэтому в Курск прибыл поздно вечером.

Ночной Курск порадовал. Чистые, освещенные улицы, фонтаны брызг от поливочных машин, современные здания в полной гармонии с историческими, каштаны вдоль дорог, «дубы» в игорных клубах… Брэнсон смотрел в окно без особого интереса, но и какого-либо намека на брезгливость также во взгляде не угадывалось.

К счастью, в навигационную систему автомобиля была заложена карта Курска, поэтому ему не пришлось плутать по улицам города.

Дарья Плескова была зарегистрирована в общежитии на рабочей окраине города. Брэнсона очень смутил вид некогда белой, а сейчас грязно-серой пятиэтажки. Куча мусора у самого входа, разбитая лампочка под козырьком подъезда, под почтовыми ящиками на полу — храпящий алкаш с мокрыми штанами.

— С волками жить, по-волчьи пить, — по-русски сказал Артем и повернул назад к машине.

Американец подпрыгнул в безудержном стремлении повторить его маневр. Но все же ему пришлось вернуться в общежитие. После того, как Артем свозил его в ночной магазинчик, где на всякий случай купил две бутылки водки, батон колбасы и кусок сыра.

По грязной, в разводах лестнице они поднялись на второй этаж. Навстречу им по длинному сумрачному коридору прошли две порядком помятые личности с небритыми физиономиями. Напрасно Брэнсон посторонился, пропуская их. Они не стали просить у него закурить, просто прошли мимо. Но запах перегара после них остался такой, что рука у Артема невольно потянулась к носу, чтобы зажать ноздри.

Нужный лейтенанту номер был грубо выведен краской на деревянной двери — истыканной ножом вандалов и потрескавшейся от времени. Кнопки звонка нигде не было, поэтому пришлось стукнуть по двери кулаком. От этого она отворилась.

В небольшой комнатушке, на трех стенах которой висели старые ковры, за столом в суровом молчании восседала колоритная троица. Полнощекая молодая женщина с сухой «химией» на крашеной голове, вульгарно накрашенная, в выцветшем от времени халате. Крепенький низкорослый паренек с огненно-рыжими волосами — в солдатской рубашке и в клетчатых шортах. Мужчина средних лет с пропитым лицом, но гладко выбритый, наодеколоненный, в дешевеньком, но хорошо наглаженном костюме, при галстуке. Косматые брови, сизый нос, плотно поджатые губы, ямочка на раздвоенном подбородке. На столе стояла бутылка, на донышке которой в томительном ожидании своего конца замерла прозрачная жидкость. Соленые огурчики на тарелке, большой пучок зеленого лука, аппетитными розоватыми ломтиками нарезанное сало, вскрытая банка рыбных консервов. Стаканы, вилки, открывалка. И даже салфетки.

Мужчины и женщина со скорбью смотрели на почти пустую бутылку. Даже появление незваных гостей, казалось, не могло нарушить это тягостное молчание. Артем мысленно похвалил себя за находчивость…

— Волшебника вызывали? — Он с ходу поставил на стол полную бутылку.

— Вызывали, — в ликующей улыбке расплылся рыжий.

— Артем!

— Толик!

Женщину звали Тоней, мужчину с пропитым лицом — Тимофей… Уж не отец ли Дарьи Тимофеевны?

Артем представил и Рэймонда.

— Американец? — обрадовался и одновременно насторожился Толик.

— Американский диссидент. Встал на ножки Буша и сбежал от произвола Кондолизы Райс. Попросил политического убежища в России. Вот, принято решение подселить его к вам.

— Ты говори, да не заговаривайся! — предостерегающим тоном, но с кокетливой при этом улыбкой сказала Тоня.

— А что, нельзя к вам?

— Нельзя, — уфюмо мотнул головой Тимофей.

— Да мы, в общем-то, и не напрашиваемся…

— Еще б ты напрашивался! Кто ты такой?

— Я — русский журналист. А это мой американский коллега. Изучает культуру русского пития… Помнишь, Рэймонд, ты спрашивал про сало?

— О! Сало у нас — вещь! — снова возликовал Толик.

Сбегал на кухоньку, принес два стула, усадил гостей.

— Ты здесь хозяин? — спросил Артем.

— Нет, здесь у нас Тимофей Тимофеевич квартирует… Давай, давай, американец, сальцо домашнее, в прошлую субботу кабанчика забили.

— А огурчики! — Тоня пододвинула к Брэнсону соленья. — Бабушка закатывала! Жесть!

— Культуру пития изучает? — разлив по стаканам водку, подозрительно, с рыхлым чувством собственного достоинства спросил хозяин малосемейки.

— Да, как водку пить, как тосты поднимать, — кивнул Артем. — Помните, как Шурик в «Кавказской пленнице»?

— А ты зачем с ним?

— Ну, чтобы его самого поднимать. Ну, если переизу-чает ненароком… И переводчик я по совместительству.

— Ну, будем! — поднял стопку Тимофей.

Артем хлопнул Рэймонда по плечу:

— Надо выпить, а то обидятся.

— Думаешь, надо? — с сомнением посмотрел на Гончара американец.

— Они говорят, что американцы слабаки. Глотка виски хватает, чтобы под стол упасть!

— Глотка виски?! — возмущенно вытянулся в лице Рэймонд. И потянулся за стопкой.

— Что ты ему сказал? — жеманно повела глазками Тоня.

— Сказал, что у вас тост уникальный. Коротко и ясно.

— А он что?

— В Ираке, говорит, уже стоим. И в Иране будем… А Россию, сказал, не перепить!.. Ну, будем!

— Будем! — разгоряченно подхватил Толик. И, забавно подмигнув Рэймонду, добавил: — Все вы, пиндосы, на том свете будете!

Брэнсон выпил, не поморщившись. И закуску проигнорировал.

— Будут, если закусывать не научатся, — улыбнулся Артем. И снова перешел на английский: — Давай, друг, огурчиков отведай, сала.

— Сейчас, подожди чуть-чуть.

— Что он сказал? — Толик повел головой так, будто вкручивал ее в разговор.

— После первой, говорит, не закусывает!..

— Давай по второй!

Артем дождался, когда Рэймонд выпьет, протянул ему сначала огурчик, а потом ломтик сала. Американец попробовал и то и другое — судя по всему, понравилось. Щ — Наш человек! — Артем с бравурным видом хлопнул Брэнсона по плечу.

С пафосной прелюдией пора было заканчивать. Он приехал в Курск вовсе не для того, чтобы спаивать американского детектива.

— А вообще Рэймонд со звездой хотел познакомиться, — сказал он.

— С какой звездой?

— Да с любой, — небрежно махнул рукой Артем. — Лишь бы наша, отечественная. Говорят, здесь у вас где-то Лиза Крупеницкая жила…

— Крупеницкая?! — заметно встревожился Тимофей. — Кто вам такое сказал?

— Ну, мир не без добрых людей…

— Нет у нас здесь никакой Крупеницкой! г — А ты ее знаешь?

— Ну, да, видел по телевизору, — торопливо проговорил Тимофей. — Кино на днях показывали. Хорошо играет. Мне понравилось…

— Мне тоже нравится. Да ты не напрягайся, никто не говорит, что Крупеницкая здесь живет. Просто девушка есть, которая очень на нее похожа. Плескова Даша. Ты случайно не ее отец?

— Отец?! Да нет, какой отец?! — хохотнул Толик. — Брат родной…

— Тебя не спрашивают, — одернул его Тимофей.

— Ну, за брата грех не выпить! — Артем снова перевел разговор в игривое русло.

Опустела одна бутылка, закончилась следующая. Пришлось Артему раскошеливаться. Толика не нужно было упрашивать — мигом собрался и рванул за добавкой.

Тимофей опьянел, подобрел. Настроился на задушевный разговор. И Тоня поплыла. Поставила локоть на стол, уложила подбородок на ладонь. Глаза осовевшие, улыбка призывная. Артему было не до нее. И Рэймонд, похоже, игнорировал ее. Он сидел, развалившись на стуле, и тупо смотрел куда-то в пустоту за спиной женщины.

— А где сейчас твоя сестра? — спросил Артем.

Тимофей в раздумье поскреб щеку, но так ничего и не сказал.

— Кто где, Дашка? — оживилась Тоня. — В Москве она, где ж еще?

— А делает что?

— Миллионера себе нашла.

— Ничего себе!

— А как ты думал! Наши курские бабы о-го-го!

— Да кто бы сомневался! — шаловливо улыбнулся Артем.

— Она сейчас знаешь где? На яхте, вокруг земного шара!

— Да помолчи ты, балаболка! — одернул Тоню Тимофей.

— Ой, ой, ой! Какие мы страшные! — набросилась на него женщина. — Думаешь, крутым стал! Думаешь, Дашка тебя к себе позовет? Как бы не так!

— Я сказал, замолчи! — снова шикнул на нее хозяин дома.

— Да пошел ты! — взвилась Тоня. — Думаешь, на тебе свет клином сошелся!.. Артем, пошли ко мне! Я тут рядом живу! И американца с собой возьми!

С собой пришлось брать еще и Толика, которого они встретили по пути.

— Один пузырь Тимошке оставь! — заботливо распорядилась женщина. — А все остальное — ко мне!

— Жила она недалеко, в небольшом бревенчатом домике. Сад, огород, скамейка перед покосившимся крыльцом. Тоня открыла ворота, Артем закатил во двор машину — так спокойней.

Бедно в доме, тускло, но полы вымыты чисто, паутины по углам нет. На плите кастрюлька с остывшей рисовой кашей.

Накрыли стол, устроились, выпили… Брэнсон сидел как истукан. Взгляд застывший, губы плотно сжаты, руки на коленях. Его не шатало, не клонило к столу. Чего нельзя было сказать о том же Толике. Парень двумя локтями опирался о стол, руками помогал ослабшей шее держать голову. А Тоня энергично размахивала руками, рассказывая про Дашу Плескову.

— Она баба не промах. Пацанами тут крутила как могла. То с одним, то с другим… Один на подхвате, другой в запасе, к третьему присматривается… Ходил тут один за ней, «Мерседес», квартира в центре, родители — первые люди в городе. Так она в Москву за Любкой поехала… Подожди, говорит, немного, я туда и обратно. Уехала, а там олигарха себе подцепила. Замуж за него собирается…

— А Любка кто такая?

— Кто-кто? Сестра ее двоюродная, она на три года ее старше. Приезжай, говорит, человеком станешь… А я вам по секрету скажу, кто такая Любка! — Тоня глянула на монументального Брэнсона, недовольно цокнула, махнула на него рукой. Перевела взгляд на Артема, пьяно улыбнулась и заговорщицки подмигнула: — Любка еще та стерва! Она здесь тоже хвостом крутила — только Держись. Сначала так, потом за деньги, ну а когда во вкус вошла, в Москву подалась. Обосновалась, раскрутилась, Дашку к себе позвала, думала, она с ней будет работать. Но нет! Дашка телом торговать не будет. Свободой торговать — пожалуйста, а телом — не дождетесь.

— Свободой — это как?

— Ну как, когда не замужем — свободна, вышла замуж — уже все, несвобода. Вот она замуж за олигарха и выходит…

— Может, уже вышла?

— Да нет. Если бы вышла, мы бы уже знали. Брату бы позвонила. Или Любке… А приглашения на свадьбу?.. Тимофея она не пригласит, застесняется. А Любку — да, Любка у нас фифа, как расхорохорится, ну, ледь ледью, в смысле леди…

— А сама Даша не появлялась?

— Нет, как уехала в Москву, так ни разу… Да она не так давно и уехала, перед Новым годом…

— Значит, с братом иногда общается.

— Да, иногда…

— Говорят, Даша за наркотики привлекалась.

— Да какие там наркотики! С Любкой баловались, той ничего, а Дашку развезло. В парке на лавочке сидели. хохотали, а там менты… В общем, обошлось…

— И как эту Любку найти можно?

— Да как! По объявлению! — хихикнула Тоня. — Интимные услуги, девочки по вызову…

— Она проститутка?

— Не совсем. Раньше она своим телом торговала, а сейчас чужим. Девочки у нее, она сейчас на них зарабатывает… В общем, бизнес у нее.

— И она Дашу пыталась к нему приобщить?

— Ну да!.. Может, сначала получалось, я не знаю, а потом Даша олигарха себе нашла…

— И как можно с этой Любой связаться?

— Что, девочку хочешь купить?

— Почему бы и нет?

— Можешь со мной… — Тоня кокетливо расширила верхний вырез халата, выставила ногу, откинула полу. — Я дорого не возьму.

— Могу и с тобой, — немного подумав, кивнул Артем.

Он уже прилично принял на грудь, но Тоня красивей от этого не стала… Ничего, он что-нибудь придумает, чтобы отвязаться от нее.

— А потом в Москву поеду. К Любке вашей загляну… Адрес ее знаешь?

— Нет, адрес не знаю. А телефон где-то есть… Сейчас… Номер телефона отыскался не сразу, зато до Любы Тоня дозвонилась очень быстро.

— Любка! Привет!.. Кто-кто, Тонька это!.. А я тебе тут клиента нашла!.. Сама ты алкашка!.. Дура!..

Обиженно поджав губы, Тоня положила телефон на стол.

— Алкашкой меня назвала…

— Да какая ж ты алкашка! — возмутился Артем. — Алкоголизм — это когда никаких тормозов. А ты смотри как выглядишь. Ухаживаешь за собой. В доме все прибрано. Каша на столе… А борщ сварить можешь?

— Борщ?! — оттаивая, робко улыбнулась женщина.

— Ну да, завтра на похмелье! Американец попробовать хочет!..

— Американец?!

— Он вообще все попробовать хочет. И русский борщ, и русских женщин!..

— А-а…

Артем достал из бумажника три тысячные купюры, сунул их Тоне в руку:

— Это тебе на расходы. Ну, борщ из топора не сваришь…

— Можно из топора. Но мясо все равно нужно, капуста опять же…

— Тогда можешь начинать.

— Выпьем, и начну.

Артем разлил водку по стопкам. Тоня жадно выпила. Толик — с показным недовольством и до дна. Брэнсон осушил стопку автоматически.

Артем поднялся с места, зашел к нему сзади, мягко положил руки ему на плечи.

— Рэймонд, хватит уже, спать пора! Завтра в дорогу!

Но американец мотнул головой, отказываясь от разумного предложения. И взглядом показал на бутылку.

— Во! Это наш человек! — тупо обрадовался Толик.

— Ну, как знаешь!.. Выйду, покурю…

Он вышел во двор, забрался в машину, разложил водительское сиденье. Тесновато, зато какой-никакой комфорт.

Ночь прошла спокойно. Утром Артем вышел из машины, размял затекшие члены, в рукомойнике обнаружил воду — умылся. Только тогда зашел в дом.

А там, казалось, ничего не изменилось. Брэнсон по-прежнему сидел на своем месте. И Тоня рядом с ним — поддерживая руками подбородок, с пьяной улыбкой наблюдала, как он уплетает борщ с салом. Толик видеть это, увы, не мог, потому что лежал под столом, подложив под ухо обе ладошки.

— А мне? — спросил Артем.

Тоня медленно повернула к нему голову, осоловевшим взглядом окинула с головы до ног.

— А где тебя черти носили?

— Не важно. Главное, что обратно вынесли… Рэймонд, ты в порядке?

Брэнсон так был увлечен борщом, что не удостоил его взглядом. Только руку поднял — показал, что у него все о’кей.

— Как у вас тут? — по-русски спросил он у Тони.

— Твой американец — сила. Пьет как лошадь.

— А в постели как?

— Никак… Всю ночь так просидел. Мы с ним о жизни говорили… Хочу в Америку!

— Может, он лучше с тобой останется?.. Рэймонд, остаешься?

Брэнсон кивнул. Похоже, он не прочь был здесь остаться.

— А нам ехать надо. У нас дела.

Американец мотнул головой и взглядом показал Тоне на пустую тарелку.

— Сейчас, ковбой, сейчас… И ты садись!

Борщ Артему понравился очень — наваристый, вкусный. Одна тарелка взбодрила его, а от второй он отказался. Брэнсон съел три порции, от чего парня окончательно разморило. Артему пришлось тащить его на себе к машине.

Артем попрощался с Тоней, поблагодарил ее за гостеприимство, выгнал машину со двора, выехал в город. Брэнсон к этому времени уже спал, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Ну, вот и приобщился к русскому фольклору.

Глава 11

Салон релаксации «Магнезия» размещался в подвальном этаже известной в Москве гостиницы. Подвесной потолок над круглым холлом, на стенах — копии с картин Рембрандта; кожаная мебель, симпатичная шатенка с резиновой улыбкой.

— Проходите, присаживайтесь!

Она чуть ли не силком заставила Артема опуститься на мягкий диван, сама села впритирку к нему, протянула иллюстрированный прайс в красной кожаной папке. Откуда-то вынырнула другая такая милашка — в розовой тунике на голое тело. Она взяла в оборот Рэймонда, едва живого после вчерашнего возлияния.

Артем раскрыл папку, пролистал глянцевый проспект. Изображенные на страницах девушки были хороши собой даже со скидкой на фотошоп. И блондинки, и брюнетки; и славянки, и азиатки.

— А Любу Чижову можно позвать? — Артем рукой погладил шатенку по спине.

— Любу?.. Любовь Аркадьевну?!

— Она здесь?

— Сейчас, сейчас!

Вместе с шатенкой исчезла и милашка в розовой тунике. На какое-то время гости остались одни.

Артем посмотрел на часы.

— Четверть седьмого, а ты все еще как развалина, — глянув на Рэймонда, сказал он. — Нельзя так, старина Рэймонд… Кстати, кто ты по званию?

— Сержант.

— Считай, офицер.

Артем, конечно же, знал, что «сержант» в американской полиции соответствует младшему офицерскому составу в российской милиции.

— Не знаю, как у вас, а у нас в России для офицера существует негласный закон. Можешь пьянствовать хоть всю ночь напролет, а утром будь добр, явись на службу и занимайся своим делом — и никаких тебе скидок на похмельное состояние…

Рэймонд образцово выдержал испытание вчерашней ночью. И не спился, и до разврата не опустился. Но похмелье развело его как весеннюю грязь по деревенской дороге. Всю дорогу до Москвы пытался прийти в себя, но до сих пор так и не оклемался… Уж кому-кому, а ему релаксация была необходима.

— Я обязательно это учту, — кивнул Брэнсон. И закрыл глаза, устало качнувшись на вчерашней хмельной волне.

— Что это с ним? — с милой улыбкой осведомилась внезапно возникшая девушка в роскошном парике.

Большие выразительные глаза, высокие скулы, волнующие черты лица, большой чувственный рот, кожа нежная-пренежная, матового оттенка. Высокая, стройная; нестандартная ширина бедер с лихвой компенсировалась длиной ровных ножек. На ней была эффектная красная шляпка с вуалью, шелковое с безумно смелым декольте платье для коктейлей, босоножки с высокой плетенкой и подошвой из прозрачного пластика. Не хотел Артем попадать под власть этого порочного очарования. но…

— Ты Люба? — поднимаясь с дивана, с бравурной улыбкой на губах спросил Артем.

— Да, я.

— Из Курска?

— Допустим.

— Тогда Тоня тебе вчера звонила. Насчет нас.

— А-а… — Улыбка на лице Любы стремительно превращалась в гримасу недоумения.

Она прошлась по Артему придирчивым взглядом, но его стильный и дорогой джинсовый костюм не позволил ему окончательно упасть в ее глазах.

— Вот, в Курске вчера были, с американцем, — с беспечным видом продолжал он, кивком показав на Брэнсона. — С Тоней пересеклись, случайно. Рэймонд русский фольклор коллекционирует, ну, Тоня его и напоила. Он молодец, всю ночь держался. А утром развезло. Ему теперь релакс нужен… Ну и я бы не отказался. С тобой.

— А фантиков хватит?

— Да, есть украинские. — Артем достал из кармана несколько пятитысячных купюр.

— Гривны, что ли?

— Нет, рубли. Просто оранжевые.

— По два фантика с носа, и два часа полной релаксации.

Артем знал цену деньгам, и ему вовсе не хотелось ими швыряться. Но ведь сам же вчера Рэймонда под пресс бросил…

— Три часа, — обняв Любу за талию, мурлыкающе улыбнулся он.

— Ну, если со скидкой, то пусть будет три, — не устояла перед ним Люба.

— Я бы хотел с тобой.

— Можно и со мной. Но это двойной тариф. — Она выжидательно смотрела на Артема.

— Четыре фантика. Но за четыре часа… Мне нужно очень хорошо расслабиться…

Люба посмотрела на него с насмешливо-покорной улыбкой.

— Ну, если очень хорошо, тогда ты обратился по адресу…

Артем не считал, что Люба заломила слишком высокую цену. Он слышал, что в некоторых салонах за подобные услуги берут от тысячи долларов и выше — причем не хозяйки, а рядовые «релаксаторши»…

Он сдал Рэймонда на поруки прелестной блондинке, а сам вместе с Любой уединился в просторной комнате в «краснофонарном» стиле и с большим джакузи возле массажного стола.

С блудной улыбкой на приоткрытых губках девушка скользнула пальцами по его щеке, тронула полы куртки:

— Снимай.

Артем ублаженно улыбнулся. Если бы с таким голосом она работала в «сексе по телефону», то весь ее день был бы расписан поминутно между постоянными клиентами.

Он снял куртку, и сразу же сексуальная тональность ее голоса изменилась на изумленную.

— Это что такое?

Она опасливо коснулась пальцами рукояти вложенного в кобуру пистолета.

— А это чтобы от Тонькиных женихов отстреливаться, — пошутил Гончар.

— Врешь.

— На самом деле я телохранитель по найму. В мае одного кадра охранял… а фактически отдыхал с ним, в Лос-Анджелесе… Кстати, Даша должна была тебе рассказать, как мы с ней на яхте катались…

— Даша?! Должна была мне рассказать?! Что-то я ничего не понимаю.

— Твоя сестра двоюродная. Она из Америки недавно вернулась. Где она сейчас? Дома у тебя?.. Тонька говорит, что Дашка работать на тебя не хочет. Ну, в смысле релаксировать…

Артем говорил, а Люба ошарашенно смотрела на него.

— У тебя с головой все в порядке? — наконец выдавила она.

— Не совсем. Выпили вчера много. Ты раздевать меня будешь?

— Где ты с Дашей на яхте катался?

— От Лос-Анджелеса до Сан-Франциско… А в Сан-Франциско меня Брэнсон нанял. Мы с ним в Москву поехали, ну, потом по городам, по весям. Даша мне адресок дала, ну, в Курске. Думал, она уже там. А она еще не приехала. Тоня говорит, что у тебя загостила…

— Мозги у твоей Тони набекрень.

— Это я понял… Но Даша же у тебя?

— Нет ее у меня. И не было!

— Что, никогда не было?

— Когда-то была…

— Еще до того, как замуж вышла, или после того?

— Кто замуж вышел?

— Даша.

— За кого?

— За своего олигарха… А ты не в курсе?

Артем куражился, но это не мешало ему наблюдать за Любой. Похоже, известие о замужестве сестры стало для нее неожиданностью.

— Она осенью собиралась.

— Вот и мне так говорила… А в Сан-Франциско замуж вышла…

— Врешь.

— Вот тебе крест… на золотой цепочке… Правда вышла… Хотя нет, не вышла… То есть вышла, но в то же время холостой осталась…

— У тебя правда ум за разум зашел.

— Водка у вас в Курске крепкая. Но если меня кли-нит, то чуть-чуть… Ты бы мне массаж сделала.

— Массаж мозга?

— А это возможно?

— Если прямой, то да.

— Тогда обойдемся без трансплантации… Спинку мне потрешь?

Люба помогла ему раздеться, уложила на массажный стол, полила спину теплым ароматным маслом.

— Растопчи меня нежно, — закрывая глаза, сказал Артем.

Он ждал, когда девушка сама продолжит разговор. Ждать пришлось недолго.

— Так вышла Дашка замуж или нет?

— За Тетеркина?

— Нет, за Терентьева…

— Извини, перепутал, — соврал Артем.

Теперь он точно знал, что говорит с Любой о Даше, известной им обоим.

— За Терентьева Лиза Крупеницкая вышла. Ну, ты в курсе, что Даша под этим именем с ним жила…

— Дура потому что… Вбила себе в голову, что как звезда она ему гораздо интересней…

— Все равно сознаваться надо было.

— Она собиралась…

Руки у Любы в меру сильные, невероятно нежные. Она умела делать эротический массаж, и Артему стоило усилий продолжать разговор. Хотелось полностью расслабиться и плыть, плыть по греховным волнам.

— Собиралась, собиралась, но так и не собралась. Так и вышла замуж под чужой фамилией. Вот и спрашивается: как она дальше жить собирается? Если вдруг правда вскроется, окажется, что она вовсе и не жена олигарха…

— А разве правда сама по себе не вскрылась? — На какое-то время «волшебные» пальчики Любы прекратили порхать по спине Артема.

— А что, должна была вскрыться?

— Ну, ты же знаешь, кто она такая.

— Потому и знаю, что разговорить ее смог… Видимо, она уже мысленно готовилась к тому, чтобы признаться, поэтому и разговорилась…

— Ты Терентьеву об этом не говорил?

— Зачем это мне надо? Я, конечно, коллекционирую чужие тайны, но только для того, чтобы унести их с собой в могилу. Надеюсь, что случится это не скоро. И до этого я успею собрать еще великое множество тайн… Может, у тебя какая-то тайна есть? Чисто для коллекции.

— Нет, — очень быстро ответила Люба.

— А ты хорошенько подумай… Вот ты считаешь, что Терентьев должен был знать об обмане твоей сестры. Почему ты так думаешь?

— Не знаю.

— Может, приходил кто-то, интересовался?

— Тебе-то какое до этого дело?

— Знаю, знаю, любопытство — это порок. За это нос отрывают… А иногда и хобот… Но ничего не могу с собой поделать.

Люба снова остановилась, но в этот раз отошла от Артема. Он повернул к ней голову и увидел свои «корочки» — в развернутом виде.

— Так ты, оказывается, мент, — дрогнувшим голосом и с робкой неприязнью сказала она.

— А это плохо? — сконфуженно отозвался Артем.

— Ты не телохранитель…

— Ну почему же? Меня наняло государство, охранять тело мистера Брэнсона…

— С какой это стати?

— Есть полиция нравов. А есть просто полиция, и в ней служат просто детективы. Брэнсон один из них. И он ищет твою Дашу…

— Значит, не было никакой яхты?

— Ну почему же? Мы правда катались с Дашей. То есть с Лизой… Ты у нее спроси, она тебе скажет, кто такой Артем Гончар. Правда, она не знала, что я русский детектив… э-э… следователь. Я общался с ней исключительно как частное лицо…

— Как я у нее об этом спрошу?

Люба совершенно забыла о том, что находится на работе. Набросила на себя халат, села на диван, закурила.

— А как же я? — спросил со стола Артем.

— А не надо было мне голову морочить… С чего ты взял, что Даша у меня?

— Потому что ты ее подруга… Подруга — это даже важнее, чем просто сестра. Или нет?

— Давай без комментариев… Дашка что-то натворила?

— А как ты сама думаешь?

— Будешь и дальше морочить мне голову, пошлю за сексом к мужику!

— Грозно!.. Твоя сестра подозревается в убийстве…

Артем слез со стола, рукой потрогал воду в джакузи.

Залез в ванну, включил гидромассаж, откинул голову на кожаный подголовник. Он закрыл глаза, но так, чтобы сквозь узкие щелки в них можно было наблюдать за Любой.

— Это правда? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Да. Как и то, что вода мокрая… Если не веришь, можешь присоединиться… Ты не думай, я на халяву не претегиую…

— Подозревают в убийстве… Кого она могла убить?

— Мужа своего.

— Терентьева?!

Судя по звучанию голоса, изумление было натуральным.

— Да, убила мужа и сбежала с любовником. Такова официальная версия…

— Откуда сбежала? С каким любовником?!

— Из Сан-Франциско. С Германом, сыном покойного мужа.

— С Германом?! Да она его ненавидела! И он ее тоже!

— Ненависть и любовь ходят в обнимку.

— Это не тот случай!

— Значит, Герман убил своего отца и свалил на Дашу. А потом и сам свалил…

— Может, и он, я не знаю. Но Дашка точно не могла…

— Увы, американцы считают, что могла. Поэтому и Брэнсон здесь. Он, конечно, парень хоть куда, но за ним система…

— А что русские считают?

— А русским все равно. За некоторыми исключениями. Я имею в виду себя. И тебя, видимо, тоже… Приглашаю тебя в клуб присяжных заседателей Дарьи Плесковой. Заседания проводим в бассейне, надеюсь, тебе понравится…

— Ты правда думаешь, что она невиновна? — осторожно спросила Люба.

И так же осторожно подошла к джакузи, неторопливо сняла халат и, с опаской забравшись в воду, устроилась напротив Артема.

— Терентьев переписал на нее половину наследства. — Гончар многозначительно посмотрел на Любу.

— Нехило.

— Во-первых, он импотент. Во-вторых, старый. А тут еще такой куш… Могло возникнуть искушение.

— Даша бы не смогла. Она не такая…

— Я не такая, сказала петля, затягиваясь на шее… Но Даша не могла убить в принципе. Потому что замуж вышла под чужой фамилией. Нет у нее прав на наследство Ничего она после убийства мужа не поимеет. Логично?

— Да, наверное…

— Что ж, тогда заседание клуба продолжается. Повестку дня поднимать будешь?

— Обойдешься.

— Откуда у Даши паспорт Крупеницкой?

— Все тебе скажи!

— Можешь не говорить. Она украла у звезды паспорт…

— Украла. Но не она.

— А кто?

— Не важно…

— Но в любом случае обман был.

— Был.

— И он должен был когда-нибудь раскрыться. Желательно до свадьбы. Это должно было случиться, но почему-то не случилось… А почему должно случиться? — Артем пристально смотрел на Любу.

— Я откуда знаю, — отвела она взгляд.

— Все-таки есть тайна?

— Да какая там тайна!.. Приходила эта, дочь Терентьева. Ася ее зовут… Ну, она думала, что я ее не знаю. Журналисткой представилась… Такая же шельма, как и ты…

— Ты делаешь успехи, Люба, — оживился Артем. — Значит, Ася к тебе приходила. Это о-очень интересно… И что она от тебя хотела?

— Ну, сначала грузила насчет аморальности нашего бизнеса. А потом как бы невзначай: правда, говорит, что у вас Лиза Крупеницкая работала? Хитрая сучка…

— И что ты ей сказала?

— Нет, сказала, не правда. А она — значит, у вас работала девушка, похожая на нее… В общем, я ее послала.

— На релаксацию?

— Почти.

— И ничего про Дашу не сказала?

— Нет… Но все равно, ветер откуда-то дул. Как-то эта дся узнала про Дашку.

— Как она могла узнать?

— Ума не приложу…

— А может, это не Ася была?

— В том-то и дело, что я не совсем уверена в этом. Могла и обознаться… Дашке звонила, расписала эту Асю, такая, сякая, а она говорит, нет, не может быть. Ася, говорит, пай-девочка, а ты стерву какую-то рисуешь. Она правда на стерву была похожа. Вся из себя, наглая, хитровыделанная. И взгляд хищный… Может, и правда обозналась…

— А каким именем она представилась?

— Да я уже и забыла…

— Удостоверение показывала?

— Да, фальшивка какая-то… А может, и не фальшивка… Может, правда журналистка…

— Ты ее вообще когда-нибудь видела, эту Асю? Ну, воочию?

— Да, однажды видела. Издалека, правда… Может, обозналась. А может, и нет…

Артем с трудом мог представить Асю в образе наглой и хитрой хищницы. Но ведь образы можно создавать. Хотя бы для маскировки… Вопрос, каковы масштабы этой маскировки? А последствия?..

— А если не обозналась? — в раздумье спросил Артем.

— Если не обозналась, значит, Ася знает, что Даша обманывает ее отца…

— И тем не менее Даша вышла замуж под фамилией Крупеницкая.

— Эх, Дашка, Дашка… Ну чего, спрашивается, бояться? Если любит, то какая разница, кто ты, звезда или нет…

— Замуж она вышла звездой.

— Может, она хотела, чтобы брак был недействительным? — робко предположила Люба.

— Дело не в этом, а в том, что Ася ничего не сказала отцу. Почему она не изобличила Дашу?

— Может, из солидарности с ней?

— Какая может быть солидарность, если она рыла под нее? Вынюхивала, выспрашивала…

— Ты правда следователь, — поощрительно улыбнулась девушка. — Плести умеешь.

— Да, но только корзина без дна…

— Приделай дно.

— Попробую… Ася знала, что Даша выдавала себя за звезду. Но никому ничего не сказала. А почему? Даша выходит замуж под чужим именем, живет с отцом Аси, но никаких прав на имущество не имеет… Рано или поздно тайное становится явным. В данном случае это бы случилось рано. Отец узнает, что живет с обманщицей, и как итог — развод и девичья фамилия.

— Да, попала Дашка, — посетовала Люба.

— Попала. С чужой фамилией. Но это полбеды. Страшней другое — где она сейчас?

— Где?

— Из Америки не выезжала, в Россию не въезжала. То же самое с Германом… Хорошо, если они где-нибудь на пляжах Тихуаны греются.

— Это где?

— В Мексике. На границе США. Калифорнийский полуостров… Но это маловероятно…

— Почему?

— Не знаю… Слишком все запутано. Три наследника, один из них фальшивый. Двое пропали, один остался… Если вдруг Даша даст о себе знать, позвони мне. Я топить ее не буду…

— Что не будешь?

— Топить, — внутренне встрепенулся Артем.

— Что это с тобой? — Люба заметила перемену в нем.

— Да так… Если ты подойдешь ко мне поближе, я обещаю, что не стану тебя топить.

— А что станешь?

— Ты обещала мне релаксацию…

— Извини, настроения нет…

Люба поднялась во весь рост, перебросила ногу через край ванны, вышла из нее, набросила на себя халат.

— Я не понял…

— Докажи, что Дашка не виновна. Тогда заходи…

— Это шантаж?

— Нет, это стимул… Деньги за сеанс я верну.

— Теперь понятно.

Люба была проституткой и сводницей, но ее профессия не убила в ней человека. Она очень переживала за сестру и не могла лечь в постель к человеку, который фактически преследовал ее… Если это так на самом деле. Если это не какая-то игра…

Глава 12

Брэнсон улыбался так, что Артему ничего не оставалось, как протянуть ему пачку «Дирола» со вкусом морозной мяты и лимона.

— Как самочувствие? — спросил он, выехав на первую полосу дороги.

— Я в полете, — в блаженном изнеможении пробормотал американец.

— Верю.

— Эта Ольга такая… Свободно по-английски говорит. Такой же лондонский акцент, как у тебя… Хорошо-то как…

— Мне тоже, — кисло усмехнулся Артем.

Два часа с горкой прождал он Брэнсона в своей машине. В кафе успел сходить, перекусил. А сейчас домой… Поздно уже. Прошлая ночь была бурной, день прошел беспокойно — хороший отдых ему бы не помешал. Да и американцу тоже. Водка, бабы… Неплохо начал он свою трудовую деятельность в России.

— Да, я тебе должен, за релаксацию, — встрепенулся Рэймонд. — Сколько там в долларах?

— Четыреста.

— Четыреста?! — И куда только его благостная утомленность подевалась. — Так много?

— А кто тебе сказал, что русские женщины продаются задешево?.. Говорят, любовь дураки русские придумали, чтобы за секс не платить. Предложи Ольге любовь, увези ее в Сан-Франциско, будешь с ней бесплатно…

— Я подумаю.

Казалось, Брэнсон сейчас заплачет — с таким видом он полез в бумажник за деньгами.

— Забудь, — махнул рукой Артем. — Запиши себе на счет. Уезжать будешь, стол накроешь. Я друга позову, девчонки будут, в общем, не пожалеешь…

— Да я уже не жалею! — Теперь Брэнсон, казалось, готов был расплакаться от счастья.

— Да уж кто бы сомневался… Ты мне вот что скажи, Рэймонд: кто-нибудь видел Дашу Плескову и Германа Терентьева на берегу? Ну, после того, как яхта пришвартовалась с трупом на борту. Кто-нибудь видел их живыми после этого?

— Яхта пришвартовалась, труп забрали, команда осталась на берегу… — в раздумье проговорил детектив. — Да, их должны были видеть. Старший помощник Крыжов точно видел. Его допрашивали, есть протокол… И Ася видела… Да, она говорила, что видела.

— А еще кто-нибудь, помимо них, видел?

— Ну, матрос… наверное…

— Еще кто?

— Не знаю…

— Труп Терентьева доставили на берег, было вскрытие, заключение. Сколько яхта была на берегу, пока не появилась полиция?

— Два дня. Мы работаем очень быстро…

— И все равно два дня — это много… Вы прибыли на яхту, но Даши Плесковой и Германа Терентьева уже не было.

— Не было. Крыжов сказал, что сначала ушла Елизавета… то есть Даша. А через час-два за ней сошел и Герман. Прогуляться вышли, но до сих пор ни слуху ни духу…

— Яхта стояла у пристани. А на пристани находился обслуживающий персонал. Опять же другие яхты были пришвартованы. Кто-нибудь из посторонних видел, как Даша и Герман сошли на берег?

— Не знаю, у посторонних не спрашивали… А что случилось?

Да ничего. Я туг с Дашиной сестрой разговаривал. Она меня утопила. К счастью, морально. А Даша могла утонуть натурально. И Герман тоже, — цокнул языком Артем.

— Что ты узнал? — строго посмотрел на собеседника Брэнсон.

— Где Даша, она не знает. Говорит, что в Москве ее нет. В этом я не уверен, но версия все же возникла… Возможно, Ася не так проста, как нам кажется. Возможно, прикидывается пай-девочкой, а по жизни сама себе на уме… Короче говоря, она могла знать, что Лиза — совсем не та, за кого себя выдает. Люба не утверждает, но у нее есть подозрение, что Ася раскрыла ее тайну… В общем, Ася знала, что Лиза — это на самом деле Даша. Но при этом она делала вид, что ничего не знает. И отцу ничего не сказала, когда он расписывался с Лизой. Позволила ему жениться на фальшивой звезде… Возможно, она сделала это из солидарности с Дашей. А может, нарочно утаила правду, чтобы у Даши не было прав на отцовское наследство…

— А почему сама Даша скрывала правду? Надо было открыться, выйти замуж под своим именем.

— Завралась Даша. Запуталась… Или запутали…

— Кто, Ася?

— Возможно. Хотя утверждать не могу… Настораживает сам факт, что Ася знала, но скрывала правду. И перед отцом скрывала, и перед нами… Вот и спрашивается: зачем ей это?.. Завтра я с Максом свяжусь, он много с Асей о жизни говорил. Может, что-нибудь расскажет о ней интересного?

— А сегодня с ним встретиться нельзя?

— Эх, Рэймонд, не знаешь ты Макса. С ним только свяжись, в утро на четырех точках вползать будешь. А если повезет, то и въезжать — в постели с какой-нибудь длинноногой мисс. Макс у нас зажигает по-крупному.

— Зажигает?

— Ну, в смысле веселится.

— Так в чем же дело? — раззадорился Брэнсон.

— Ты мне завтра живым нужен. А сегодня отдыхать… Если есть желание, можешь у меня остановиться. Я один живу… Иногда…

Желание у Брэнсона было, и Артем отвез его к себе домой. Показал ему спальню, подарил ему зубную щетку, пару белья и полотенце — все новенькое, в упаковке.

— Специально для американских гостей.

— Мне у тебя нравится, — забравшись на высокий стул за барной стойкой, сказал Брэнсон.

— Ром, виски?

— Лучше кофе.

— Ты меня радуешь, брат.

Артему хотелось поскорей принять душ, забраться в постель и в упаковке крепкого сна телепортироваться в завтра.

С утра он позвонит Максу, к обеду встретится с ним, переговорит. Вдруг он правда вспомнит что-нибудь удивительное про Асю.

Но, как оказалось, о своем друге он вспомнил зря. Не надо было говорить о нем, думать… Макс не был дураком, но Артем вспомнил о нем, и он появился.

Он вломился в его покой поздно ночью, когда Артем уже крепко спал. Разбудил его, нагло вошел в дом в обнимку с двумя живыми манекенами. Сам он плохо держа! ся на ногах, и девушки ему служили опорой.

— Артем, братуха! — И языком он едва ворочал, но здесь красотки не могли ему ничем помочь.

— Что, туса продолжается?

Артем с интересом посматривал на стройную длинноволосую блондиночку с изящным носиком и сочными губками. Короткое шелковое платье с открытыми плечами, длинные, сногсшибательные ножки…

— Ага! — кивнул Макс и вытянул кулак, увенчанный вознесенным кверху большим пальцем.

— Каким ветром тебя занесло?

Обняв блондинку за талию, Артем отстранил ее от Макса, помог ему сесть на диван.

— Ну как это каким! — возмущенно протянул Макс. — Ты же мне как брат! Должен же я с тобой делиться по-братски!.. Вот, Марго хочет с тобой познакомиться!

— Марго! — Облизнув Артема плуто-блудным взглядом, блондинка протянула хозяину квартиры руку и тут же сама обняла его за талию.

Он нее возбуждающе пахло женщиной, и, вместо того чтобы мысленно ругать Макса, Артем его поблагодарил — так же мысленно.

— Лариса! — представилась брюнетка.

Выглядела она очень эффектно и в этом ничуть не уступала Марго. Но льнула она к Максу, хотя и на Артема посматривала с интересом.

— А что, у вас в милиции все так хорошо живут? — мурлыкнула блондинка, осматривая комнату-студию.

— Нет, только богатые наследники, — выдал Макс.

Артем, всполошившись, посмотрел на друга.

— Эй, ты чего? Что-то не так? — забеспокоился тот.

— Наследник, говоришь… И в милиции?..

— Ну да… Отдел особых расследований, со звездами работаешь. Вон Марго, когда узнала, кто у меня друг, так сама нас к тебе потащила…

— Со звездами, говоришь? — Артем продолжал смущать Макса застывшим в раздумье взглядом.

— Марго! Там в баре виски! Тащи сюда! Артема нужно срочно привести в тонус.

— Лучше коньяк…

Марго провела рукой по плечу Гончара, затем по спине и только затем отстранилась от него, призывной походкой от бедра направилась к бару.

Артем мотнул головой, стряхивая оцепенение.

— Асе ты тоже говорил, что я слуоку в милиции?

— Какой Асе?

— Лос-Анджелес — Сан-Франциско…

— А-а… Нашел что вспомнить…

— А кто такая Ася? — встрепенулась Лариса и с игривой угрозой посмотрела на Макса.

— Да мы с Артемом на яхте ходили. Плавало с нами одно бревно…

— Но ты с этим бревном тет-а-теты водил.

— Так, может, я из нее человека хотел сделать!

— Про меня рассказывал?

— То, что ты в милиции служишь? А что здесь такого?

— Значит, рассказывал.

— Ну, говорил, что ты со звездами хороводишь… Артем, что с тобой? Тебе что, Ася приснилась?.. Слушай, а может, она с тобой спит? Буди, пусть выпьет с нами!..

— Спит со мной?.. А разве она не собиралась в кругосветку?

— Я бы с тобой хоть куда отправилась, — подав Артему хэйбол с коньяком, распутно улыбнулась Марго.

Он выпил и, обняв девушку за талию, поцеловал ее в губы. Вместо закуски.

— Класс! — восторженно протянула она, когда Гончар отстранился. — Теперь я!

Марго тоже выпила. И попыталась закусить его губами. Но Артем отвернул голову. Хорошего понемножку.

— Ну, чего ты молчишь? — спросил он у Макса.

— А что говорить?.. Ну, собиралась в кругосветку… Может, уже вернулась?.. Что-то я ваше тебя не понимаю, брат!

— Ты ее видел здесь, в Москве?

— Нет.

— Но она тебе звонила.

— Да нет же!

— Но ты говорил ей, что я мент?

— Когда это было?.. Может, объяснишь, что проихо-дит?

— Происходит. И объясню. Но не сегодня…

— Сегодня — танцевать!

Марго нажала на кнопку музыкального центра, а запустилась вся многосложная система, превратившая студию в танцпол. Звукоизоляция в квартире была отменная, но все же Артем приглушил звук, чтобы не будоражить соседей.

Лариса принесла с кухни два стула, на один забралась сама, другой отдала Марго. «Гоу-гоу» в синхронном исполнении зажгло так, что даже пьяный Макс поднялся с дивана и козлом запрыгал вокруг девчонок. А потом вдруг появился и Брэнсон. Сначала он в исступлении наблюдал за вакхальными танцовщицами, а затем и сам закружил вокруг них. Танцевал он оригинально — со стороны могло показаться, что он руками отгоняет мух.

Артем также присоединился к этому групповому действу, но ненадолго. Марго прыгнула к нему в объятия и потащила в спальню. Естественно, он не сопротивлялся.

Глава 13

Артем проснулся от шума. Женский визг, мужские вскрики, что-то гулко упало на пол и с треском разбилось.

В комнате-студии, у барной стойки в жесткой сцепке катались два тела, а над ними визжала, прикрыв ладонями оголенную грудь, Лариса. Она была в одних трусиках, платье лежало на спинке кресла. Музыка не играла потому что музыкальный центр валялся на полу в осколках разбитой вазы.

— Твою мать!

Артему пришлось вмешаться, чтобы растащить воинственных мужей. Почувствовав свободу, обозленный Макс инстинктивно махнул рукой, кулаком съездив ему по носу.

— Совсем с катушек съехал! — Артем оттолкнул друга. Повернулся к Рэймонду.

Парень стоял в шаткой боевой стойке. Глаза как мыльные пузыри — большие, пустые и вот-вот лопнут. Зубы стиснуты. Из разбитой губы сочится кровь.

— Ну и что скажешь, герой?

— Пусть он говорит! — Американец неловко ткнул пальцем в Макса.

— Я тебе ща скажу! Так скажу! — с трудом поднявшись на ноги, рыкнул на него Макс.

Выглядел он не лучше Брэнсона. Под глазом надувалась шишка, нагрудный карман на рубахе жалко висел на последней ниточке.

— Бабу не поделили?

Рэймонд угрюмо опустил голову, а Макс воинственно вскинул подбородок.

— Это моя герла! Чего он к ней руки тянет?

— А она чего семафорит? — Артем взглядом показал на полуобнаженную девушку. Взял со спинки кресла ее платье, швырнул ей.

— Так дура потому что!.. Мне вообще-то не жалко. Пусть забирает, если хочет… Только спрашивать надо, чего лапы тянуть!

— Пожали друг другу руки, ну!

Макс отлично говорил по-английски, но Артем озвучил свое требование на двух языках. Мог бы перейти и на третий, матерный, но решил воздержаться. Тем более что Макс и Рэймонд пошли на мировую. Синяки под глазом не «ячмень», но также имеют свойство вскакивать регулярно. У Артема не раз был повод в этом убедиться. Поэтому в его домашней аптечке имелась гепариновая мазь. Словом, Максу повезло.

— Мир? Дружба? — спросил он, намазав синяк.

— Да пусть живет, — махнул рукой Макс на Брэнсона.

— Ты давай спать ложись, совсем никакой… И ты, Рэймонд, к себе давай!

Артем глянул на часы. Без четверти три пополуночи. Танцоры лядовы.

Макс взял девушку за руку и утащил за собой в свободную спальню. Брэнсон молча проводил их угрюмым взглядом и ушел к себе. Артем покачал головой и отправился к Марго, которая, как оказалось, не спала.

— Что там такое?

— Петухи сцепились.

— Из-за Парки? — с завистью спросила она.

— Спи!

Проснулся Артем, когда в окнах брезжил рассвет. А в подсознании — легкое чувство дискомфорта. Марго была на месте, но лежала на боку спиной к нему. И кого-то обнимала…

Артем готов был убить американца за его вероломное вторжение на русскую территорию. Но, как оказалось, Марго обнимала свою подружку. Вернее, во сне просто перекинула через нее руку. И обе спали… А из-за двери доносился чей-то приглушенный говор.

Макс и Рэймонд сидели за стойкой бара, один обнимал другого за плечи, оба «теплые-претеплые».

— Вам спать еще не пора? — спросил Артем, снимая со стойки пустую бутылку из-под виски.

— Не, у нас Россия и Америка — братья навек, — мотнул головой Макс.

— Это, конечно, здорово. Но ваша Лариса в обнимку с моей Марго спит.

— Да это не бабы, это лебеда в огороде, ик… Завтра мы с Рэймондом к нормальным девушкам пойдем. да Рэймонд?.. Я его с такой девчонкой познакомлю. Любить будет, верной до гроба будет… У нас таких много!

— Ася, например, — подсказал Артем.

— Не, она не верная, — отрицая, махнул рукой Макс. — Она коварная… Я к ней так, я к ней этак, а ни в какую…

— Ты же замуж ее не звал?

— Замуж?! Ну да, не звал… Не, все правильно, она и не должна была мне давать…

— Тогда где же коварство?

— Вот я и говорю, что нет нигде… Это я коварный, блин… Да, надо с такой девушкой Рэймонда познакомить. Чтобы всем отказывала… Чтобы верная, да…

— Ну, с ней и познакомь, — пошутил Артем.

— Да нет, у нее любовь…

— С кем?

— Не знаю… — задумался Макс. — Сказала, что он ее ждет…

— Где?

— Ну, на яхте… Ну, где папашка ее… Я к ней под юбку, а она по рукам. Нельзя, говорит, слово дала… Оно-то, конечно, правильно, мужикам надо верность хранить… Я ей говорю, он даже не узнает, а она — высоко стоит, далеко глядит… Ну, про мужика своего… Капитанский мостик, говорит, высоко…

— Капитанский мостик?

— Ну да, на яхте. Она к мужику своему плыла. Ну, я так понял… Может, у нее с капитаном трали-вали, я не знаю…

— Капитаном на яхте был ее отец.

— Да?.. Ну, я тогда не знаю…

— А если память поднапрячь?

— Ну, к отцу какая может быть любовь? Бесполая, понятное дело. А тут другое дело… Кто там еще на капитанском мостике стоял?

— Старший помощник.

— Может, с ним, а?

— Ты с Асей разговаривал, тебе видней.

— Наверное, он. Хотя утверждать не стану… А выпить — выпьем. Давай, брат, присоединяйся!

Макс откупорил очередную бутылку, наполнил бокалы, но Артем покачал головой. И на Брэнсона посмотрел с упреком:

— Как ты вообще работать собираешься?

Американец отодвинул от себя наполненный бокал, сокрушаясь, пожал плечами.

— Иди спать. И ты тоже…

Глупо было рассчитывать на помощь Брэнсона. А Макс уже помог — ценной информацией, которую Артем не только переварил, но и выстроил на ее основе план действия.

Он приготовил омлет с ветчиной. Сначала накормил горе-друзей и только затем развел их по комнатам. Пусть спят, а у него дела…

Артем надеялся застать Елизавету Крупеницкую дома еще до того, как она отправится на съемки. Но, как оказалось, спешил он напрасно. Лиза была дома, однако никуда не собиралась.

Она открыла дверь после первого звонка. Сначала появилась ее рука, сжимающая портмоне, а затем показалось ее заспанное лицо.

— Ой! — увидев Артема, шокированно встрепенулась она. И мгновенно спрятала за спину руку с бумажником.

— Ты меня с кем-то спутала? — обаятельно и в то же время с легким чувством вины улыбнулся Гончар.

— С Мишей… — растерянно пробормотала девушка. — Он портмоне забыл… Там права, техпаспорт…

— Поверь, нет более дисциплинированного водителя, чем тот, который забыл дома документы… А он что у тебя прописался?

— Тебе какое дело?

— А может, я пришел, чтобы сделать тебе предложение!

— Иди проспись.

— Но у меня правда к тебе предложение… Правда, деловое. Хочу снять фильм. О преступниках. Увы, роль не главная. Но ключевая!..

— Не смеши людей! — криво, но уже не сонно улыбнулась Лиза.

— Даже не пытаюсь. Поверь, клоунов в этом фильме не будет. Все очень серьезно. Отравление, убийство из-за наследства… Может, в дом пустишь? Я бы от чашечки кофе не отказался…

— Миша из дома, а ты в дом. Так нельзя.

— Скажешь, что я продюсер.

— Знаешь что, приходи после обеда.

— А почему так поздно?

— Потому что у меня сегодня отгул. Я хочу выспаться…

— Но я не хочу полдня сидеть у тебя под дверью.

— А не надо сидеть. У тебя что, других дел нет?

— Есть у меня дела. Тебя охранять.

— Меня охранять?

— Дело в том, что я нашел твоего двойника. Ее зовут Дарья, фамилия — Плескова, родом она из Курска, к тебе никакого отношения не имеет. Но… Дело в том, что за Плесковой идет охота. Из-за наследства. Ищут ее, а могут убить тебя. Киллер думает, что охотится за Крупеницкой, ему ничего не стоит выйти на твой адрес…

— Это сценарий твоего фильма?

— Нет, это может быть сценарий твоей жизни. Ты же не хочешь, чтобы на твоем надгробье было выбито «Конец жизни. Снято на прицеле снайперской винтовки»?

— Ты придуряешься или как?

— Или как. — Артем отвел в сторону полу куртки, показал рукоять табельного пистолета. — Я должен тебя защитить.

— Ну… — в паническом раздумье замялась Лиза. — Ну, тогда заходи…

Она пропустила Артем в квартиру, но, прежде чем закрыть за ним дверь, опасливо глянула за его спину. Не пытается ли кто ворваться к ней в дом на его плечах?..

Девушка забыла, что находится перед ним в ночной шелковой сорочке с кружевными аппликациями. Она была без косметики, с растрепанными со сна волосами, но это ничуть не убавляло градус ее сексуальности, к Она с волнением взяла сотовый телефон, набрала номер.

— Миша, ты забыл документы… Уже далеко?.. Хорошо, если тебя остановят, я приеду. Будь осторожен.

Она убрала телефон, озадаченно посмотрела на Артема:

— Он уже в пути.

— Кто, киллер?

— Ну что ты такое говоришь! — нервно возмутилась девушка.

— Все, все… Как насчет кофе? в — Да, конечно…

Она провела Артема на кухню, поставила на плиту турку. И только тогда спохватилась, что не одета.

— Я сейчас…

Хозяйка квартиры вышла из кухни.

— Будь начеку! — сказал ей вслед Артем.

Лиза как вкопанная застыла на пороге комнаты.

— Может, сам посмотришь? — страдальчески спросила она.

Артем неторопливо поднялся с табуретки, заглянул в комнату, обозрел расправленную постель.

— Никого.

— Не уходи! — попросила Лиза.

Он остался в комнате, но девушка лишила его удовольствия наблюдать за процессом переодевания. Она всего лишь набросила на себя халат — из того же гарнитура, что и сорочка. Запахнула полы, перепоясалась вернулась на кухню, продолжила колдовать над кофе.

— Тебе, наверное, снились кошмары? — совершенно спокойно спросил Артем.

— С чего ты взял?

— Нервничаешь очень. Спросонья мерещится…

— Что мерещится?

— Ну, киллеры там всякие.

— Ты что, меня обманул? — догадалась Лиза.

— Не совсем… Дело в том, что Даша Плескова, возможно, уже погибла…

— Но я-то здесь при чем?

— Ни при чем. И никто на тебя не охотится…

— Тогда какого черта? — в праведном возмущении вопросила Лиза.

— Нам нужна твоя помощь.

— Кому это вам?

— Мне и американскому детективу Брэнсону. Ты его знаешь.

— Знаю. Он был у меня. И вел себя не в пример достойней, чем некоторые.

— Не сомневаюсь.

— Не понимаю: как на тебе погоны держатся?

— Клей «Супермомент»… Э-э… за рекламу мне не платили, поэтому воздержусь.

— Ты невыносим.

— И невыносим, и невыводим, и не выталкиваем… От меня трудно избавиться. Я хуже тараканов… Хотя нет, с тараканами нельзя договориться, а со мной — запросто.

— И что тебе от меня нужно?

— Всего ничего. Побыть немного Дашей Плесковой.

— Зачем?

— Попробуем вывести убийцу на чистую воду.

— Убийцу?! Хочешь, чтобы я стала приманкой для киллера?!

— Тебя правда ночью мучили кошмары… Нет, степень риска нулевая… Сколько стоит твой съемочный день?

— Много!

— Что, если я расплачусь натурой?

— Что?!

— Это совсем не то, чего бы ты хотела. Если бы не Миша… Как насчет грандиозной вечеринки в ночном клубе? Можешь взять своего Мишу. Я возражать не буду…

— Еще бы ты возражал… А чего бы это я от тебя хотела?!

— Вывести преступника на чистую воду… Думаю, мы с тобой договоримся…

Лиза продолжала сопротивляться, но надолго ее не хватило.

От нее Артем отправился в салон релаксации. И уже да направился домой — будить Брэнсона.

Глава 14

Артем хорошо помнил Асю на Варварке, когда она стояла на фоне красного «Порше». Яркая, стильная — ни дать ни взять реклама гламурного бренда «Шанель». Сейчас же из-за декларативной серости своего внешнего вида она могла претендовать максимум на «лицо» погребальной конторы «Милости просим» гробовых дел мастера Безенчука. Милая серая мышка. Глядя на эту ангельскую невинность, невозможно было вообразить ее причастность к убийствам. И Артем на какой-то миг даже усомнился в своей гипотезе.

Гончар позвонил ей недавно, не более двух часов назад. Ася с готовностью изобразила покорность и в назначенное время прибыла в отдел особых расследований. Лейтенант ждал ее возле своего кабинета. Он не устоял перед искушением фарса, поэтому в знак приветствия поцеловал девушке ручку.

— Что-то случилось? — с притворной обеспокоенностью спросил он. — У тебя такой вид, что хочется приласкать и приголубить…

Ася изобразила вздох облегчения.

— Если ты шутишь, значит, ничего серьезного не произошло.

— А что серьезное могло произойти?

— Не знаю. У тебя был такой голос, как будто небо упало на землю…

— Упало, — кивнул Артем. — Но не небо. Лиза с Луны свалилась…

— Кто? — вздрогнула Ася.

— Лиза… Брэнсон отпечатки ее пальцев привез, мы сверили по картотеке, вышли на ее двойника, на некую Плескову…

В этот момент слово взял американский детектив.

— Говори, сука! — на плохом русском донеслось из-за закрытой двери.

И тут же послышался звук — как будто какой-то силач ударил кулаком по боксерской груше.

— Да пошел ты!

Ответом на женский выкрик было сразу два удара.

— Что это? — побледнела Ася.

— Я думал, Америка — демократическая страна, — вжав голову в плечи, сказал Артем. — А у них там такое, что наш тридцать седьмой год — жалкая пародия на репрессии.

— Я спрашиваю: кто убил? — заученно спросил Брэнсон, согнав с Асиных щек последнюю краску.

— Он ее сейчас убьет! — для вида ужаснулся Артем.

Одной рукой он распахнул дверь, а другой взял Асю за талию, завел ее в кабинет.

— Ты что вытворяешь, придурок? — с ходу заорал он на Брэнсона.

Американский бой-коп выглядел очень колоритно, растрепанные волосы, похмельные мешки под глазами, на плечах — милицейский китель. В руке он держал резиновую палку, которой, казалось, готовился ударить сидевшую перед ним женщину.

Елизавета Крупеницкая так вошла в образ, что любой режиссер отдал бы полжизни, чтобы привлечь ее на съемки фильма о Зое Космодемьянской — в главной, разумеется, роли. Расхлестанная, с «разбитой» губой и «синяком» под глазом, она ярко воплощала собой жертву зверских пыток. А Брэнсона запросто можно было использовать в качестве гестаповского палача.

— Ты что, ее бил?

Брэнсон в смятении мотнул головой.

— Пошел вон отсюда! — на русском гаркнул Артем.

Вырвал из рук полицейского палку, показал ему на дверь. Брэнсон вышел из кабинета с видом побитой собаки.

— Кто это? — Ася остолбенело смотрела на Лизу.

— Кто я?! — вытаращилась на нее Крупеницкая. — Во дает, она еще спрашивает, кто я такая!.. Я живая, Ася! Жива-живехонька! Зря ты меня похоронила!..

— Я?! Тебя похоронила?! — в предобморочном состоянии пролепетала Ася.

— А что, нет?!

— Тебе плохо? — встревоженно спросил Артем.

— Нет, нет…

— Тебе надо домой.

— Да, наверное, — как будто на последнем издыхании кивнула Ася.

Вот-вот должна была появиться Люба Чижова, но она почему-то запаздывала. Артему приходилось тянуть время. й — Представляешь, отравила своего мужа, а говорит, что это ты все сделала…

— Она врет! — в паническом смятении мотнула головой Лиза.

— Мы тоже так думаем…

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Люба.

— Что вы с ней сделали, козлы? — глянув на Лизу, взялась она за голову.

Заметив Асю, Чижова схватила ее за руку.

— А ты что стоишь, сука? — заорала она. — Ментам продалась?!

— Я… Я вас не понимаю… — испуганно попятилась Ася.

— Ну, ты же журналистка! Ты ко мне приходила! Про Лизу спрашивала!.. Слышишь, лейтенант, это та самая сучка, которая ко мне приходила! Помнишь, я тебе рассказывала!

— Ася, тебе пора!

Как бы из благих побуждений Артем взял Асю за руку, вывел ее из кабинета, вместе с ней вышел во двор, где можно было перевести дух.

— Сумасшедший дом какой-то! — возмущенно проговорил он. — Ты, Ася, меня извини, хотел про Лизу с тобой поговорить, а тут Брэнсон Плескову притащил, сестру ее вызвонил. Дурдом, короче… Я знаю, ты не могла отравить своего отца, поэтому ты поезжай домой. А я пока с этими разберусь… Ничего, если вечером я заеду к тебе?

— Зачем?.. То есть да, заезжай… Адрес знаешь?

— Да, у Брэнсона есть. Ты там, на пропускном пункте, скажи, что лейтенанта Гончара ждешь. Ну, и детектива Брэнсона тоже.

— Хорошо.

— Удачи!

Ася растерянно помахала ему рукой и направилась к своей машине. Артем зашел в здание, но в холле нос к носу столкнулся с майором Зиновьевым.

— Гончар! Что там у тебя за бардак в кабинете?

— Игорь Викторович, я вам все потом объясню!

Артем лишь сделал вид, что Ася ему больше не нужна. Сейчас он должен был бежать к своей машине, чтобы сесть ей на хвост. Не зря же он прицепил «жучок» к ее сумке, не зря приготовил к работе приемное устройство с блоком записи.

Он повернулся к Зиновьеву спиной, но тот схватил лейтенанта за руку:

— Стоять!.. Доигрался, Гончар! Людей избиваешь! г — Я же говорю, все вам объясню!

Артем дернул рукой, пытаясь вырваться из захвата, но Зиновьев еще крепче вцепился в него.

— Я сказал, стоять!

— Но мне нужно!

— Стоять!!!

Артему ничего не оставалось делать, как наступить начальнику на большой палец ноги. Он нарочно надавил на болевую точку, чтобы Зиновьев отпустил его.

Начальник взвыл от боли, но Артема это не остановило.

— Ну, смотри, Гончар!

Артем устремился к своей машине, вырулил на дорогу. Из-за одностороннего движения Ася могла ехать только в сторону Садового кольца.

Впрочем, он не боялся ее потерять. Брэнсон не терял зря времени: пока Артем занимался Асей, он установил маячок под бампер ее автомобиля. Ему оставалось только включить ноутбук, а дальше — ориентироваться по мерцающей точке на электронной карте.

Красный «Порше» Терентьевой он догнал. А совсем скоро в его приемнике послышался ее взволнованный голос:

— Да, это я… Я только что видела Дашку!.. Своими глазами видела!.. Она! Она!.. Да нет, не ошибаюсь… Хорошо, я возьму себя в руки, да, постараюсь успокоиться… Настоящая Крупеницкая?! Да нет, ее били, понимаешь, били. С настоящей Крупеницкой это бы не прошло… Этот Брэнсон брал отпечатки пальцев, по ним он и вычислил Дашу. И эта, Чижова. Она тоже там была… Она меня узнала! Понимаешь, узнала!.. Как что?! Теперь они узнают, что я знала про Дашку… Все, успокоилась. Набрала побольше воздуха, медленно выдохнула… Ты точно уверен, что Дашки больше нет?.. Тогда кого я сегодня видела?.. Хорошо, пусть будет Крупеницкая… А если это все-таки Дашка?.. Да, постараюсь держать руку на пульсе… Гончар обещал заехать… Да, сегодня должен быть у меня… Это не он, это Брэнсон роет. А Гончар — типичный плейбой. Он и в милиции служит, чтобы звезд снимать… И меня снимет? Ну, нет, со мной этот номер не пройдет!.. Быть поласковей?! Может, еще и ноги раздвинуть?! Хорошо, раздвигать не буду. Но поласковей, ладно… Буду держать тебя в курсе. Пока!..

На этом разговор с неизвестным абонентом закончился. А у Артема зазвонил мобильник.

— Гончар! У тебя пятнадцать минут на размышления! Если через пятнадцать минут тебя не будет в кабинете, пеняй на себя!

Артем решил не усугублять ситуацию, тем более что устроенный им спектакль развязал Асе язык. Он получил информацию, анализ которой выводил его на убийцу Станислава Терентьева. И не только его…

В кабинет Зиновьева Артем входил так, как будто там его ждала кара небесная. Но, как оказалось, грозовые тучи рассеялись еще до его появления. Их успели разогнать Брэнсон, Лиза и Люба, с которыми Зиновьев сейчас мило беседовал.

— А-а, Гончар! Мне уже тут все объяснили!

— Спектакль был, — улыбнулась Лиза. — А где овации?

— Здесь.

Артем протянул начальнику диск, тот вставил его в компьютер. Но включать звук не торопился.

— Овации будут в закрытом режиме… — сожалеюще развел руками Артем. — Брэнсон, ты остаешься!

Девушки не стали скрывать обиду, но из кабинета все же вышли. Зиновьев включил запись, прослушал «от» и «до».

— Ты точно уверен, что Дашки больше нет? — повторил ключевую фразу Артем.

— С кем она разговаривала? — заинтригованно спросил Зиновьев.

— Вопрос. И надо искать на него ответ… Терентьева знала про Плескову. Как знала и то, что ее убили… Надо ее дожимать.

— Как?

— Поеду к ней. Она обещала быть со мной любезной… Постараюсь узнать, кому она это обещала… Судя по всему, этот кто-то находится очень далеко. Возможно, в другом полушарии мира… Возможно, на яхте… В общем, ехать надо, разбираться…

Он не стал брать с собой Брэнсона по той причине, что Ася склонна была считать его своим противником. Якобы он роет под нее яму, Артем же вроде как союзник.

Ася жила в роскошном особняке на Новорижском шоссе. Живописное озеро, лесной массив, элитный поселок за трехметровым забором. Охранник на контрольно-пропускном пункте был уже предупрежден о возможном визите Артема, поэтому хватило удостоверения, чтобы он поднял шлагбаум.

Трехэтажные хоромы под минеральной шубой впечатляли. Остроконечные башенки, рельефная крыша, террасы, портик с тремя мраморными колоннами. Особняк был окружен прозрачным решетчатым забором с художественной ковкой — чтобы с улицы можно было наблюдать за великолепием двора. Английские газоны, голубые красавицы-ели, декоративный кустарник вдоль главной аллеи, фонтан, беседка с мангалом в глубине двора, полупрозрачная пластиковая конструкция над закрываемым на зиму бассейном.

Ася стояла под портиком на высоком крыльце и улыбалась ему в нежном смущении. Что ни говори, а она умела создавать образ непорочной Офелии.

Стрелки на часах показывали половину седьмого вечера. Но для летнего месяца это еще не вечер.

— Я не слишком поздно? — верный своему стилю, задорно спросил Артем.

— Нет, в самый раз.

Девушка нежно улыбалась, но в ее взгляде угадывалась пытливость. Она хотела знать, что происходит у Артема в душе и о чем он думает.

— Поужинаем вместе? — спросила Ася.

— Да. мы можем съездить в ресторан, — кивнул Гончар.

— Зачем в ресторан? Ты у меня в гостях.

— Как-то неудобно. У тебя траур, а ты принимаешь в доме мужчину, который, не побоюсь этого слова, годится тебе в мужья…

— Это намек?! — изумленно-поощрительно спросила девушка.

— Нет, предостережение. Вдруг кому-то не понравится мое вторжение в твою личную жизнь.

— Вторжение в мою личную жизнь?! — удивленно повела Ася бровью. — Кому это может не понравиться?

— Ну, не знаю, — пожал плечами Артем.

— У меня траур по отцу, а не по мужу…

— Смотрю на тебя и теряю голову! — обаятельно улыбнулся лейтенант. — Потому и зарапортовался. Ну, конечно же, по отцу… Это у Плесковой траур по мужу… А у тебя траур по отцу… И по брату…

— Что? — вздрогнула Ася.

— Ну, Плескова говорит, что Германа больше нет.

— Она это сказала? — побледнела девушка.

— Об этом у нас будет отдельный разговор, — еще больше напугал собеседницу Артем.

— Я хотела бы поговорить… Прошу! — Хозяйка дома показала рукой на стеклянные двери за спиной.

— Не хочу в дом, — покачал головой Артем. — Пойдем в беседку. Пусть подадут кофе, я возражать не буду…

При всех своих милых ухищрениях Ася была для него враждебной стороной. И неизвестно, какой сюрприз ждет его в доме. Поэтому лучше разговаривать с ней в; беседке, которая хоть и с ограничениями, но все же просматривалась со стороны улицы.

— Что ж, я не против.

Она на минутку зашла в дом, вернулась к Артему, и они вместе зашли в беседку, сели за столик. Ася нервно покусывала губы и переминала пальцы рук.

— Что Даша сказала? — взволнованно спросила она.

— Даша?! Какая Даша?

— Ну а кого сегодня пытал Брэнсон?

— Плескову он пытал… У американцев это так принято. Прикидываются демократами, а бьют похуже диктаторов… Представляешь, Плескова жалобу на него накатала… А кто тебе сказал, что ее Дашей зовут? — неожиданно хлестко спросил Артем.

— Кто сказал?! — Ася растерянно моргнула. — Разве ты не говорил?

— Нет. Я ее только по фамилии называл.

— Да нет, наверное, говорил… Откуда я могла об этом знать…

— Действительно, откуда? — ободрительно улыбнулся Артем. — Плесковой верить нельзя. Ее сестре тоже… Кстати, ее сестра утверждает, что ты приходила к ней. Как журналистка. Спрашивала про Дашу Плескову…

— Ей правда нельзя верить, — побледнела Ася.

— Вот и я говорю… А если можно? Вдруг она правду говорит?.. Тогда выходит, что ты знала, на ком женится твой отец. Почему не предупредила его? Почему позволила Даше выйти замуж под чужой фамилией?..

— Кому я что позволила?

— Даше… То есть Лизе… А если точней, то Даше…

— Ты меня путаешь?

— Путаю?! Извини. Ведь мы же союзники… Или нет?

— Да. То есть я не понимаю… — замялась девушка.

— Ну что тут понимать?.. Мне совсем не нравится сестра Плесковой. Работает в интимном салоне, разводит проституцию. Ну, какое может быть к ней уважение?.. В общем, я ей не верю. Но в то же время ты спрашивала, что сказала мне Даша. Но я тебе не говорил, как ее зовут. Значит, ты знала, что Плескову зовут Даша… Да ты не волнуйся. В этом нет ничего страшного. Если бы у моего отца появилась черт знает какая любовница, я бы наизнанку вывернулся, чтобы узнать ее подноготную… И ты узнала. Браво! Молодец! Болеешь за честь своего отца! И правильно сделала, что не предупредила его. Даша вышла за него замуж под чужим именем, значит, брак автоматически признается недействительным. Ты все правильно сделала, чтобы сохранить свою долю наследства. Как говорится, респект и уважуха…

Ася беспомощно хлопала глазами, наблюдая за Артемом. А он напористо продолжал разрушать ее психологические бастионы.

— Да, кстати, у меня вопрос. О завещании твоего отца я знаю лишь понаслышке. Но мне интересно знать, кому он завещает половину состояния: своей супруге Елизавете Терентьевой или просто Елизавете Крупеницкой?

Ася попыталась было ответить, но Артем не позволил ей и рта открыть.

— Если просто Елизавете Крупеницкой, тогда половина состояния автоматически отходит настоящей Крупеницкой. Ведь Даша украла паспорт у нее. Люба ей в этом помогала, она знает. В общем, Даша вышла замуж под паспортными данными настяшей Крупеницкой. Значит, актриса Крупеницкая может претендовать на половину состояния. Кстати, в какую примерно сумму оценивается это полцарство?

— Семьсот миллионов долларов… — оторопело проговорила Ася.

— Ничего себе!.. Может, мне на Крупеницкой жениться? А что, такие деньги… Или она не может претендовать?

— Не может, — с видимым сомнением, но очень энергично мотнула головой Ася. — В завещании указана Елизавета Терентьева. А она — Крупеницкая…

— Жена Елизавета Терентьева? Или просто Елизавета Терентьева?

— Кажется, просто… Но Терентьева, а не Крупеницкая…

— Ну а что мешает настоящей Крупеницкой взять фамилию Терентьевой? Ведь Плескова выходила замуж с ее паспортом?

— Когда она выходила замуж, Крупеницкая находилась в Москве. И ее здесь видели…

— Кто?

— Вся киностудия.

— Киностудия — понятие растяжимое. Она же актриса, она придумает, что вместо нее снималась Даша Плескова, как две капли воды на нее похожая. А сама она в в это время находилась в США, выходила замуж за русского олигарха… Придумать можно все, что угодно…

— Тогда ей придется отвечать за убийство моего отца! — все больше распалялась Ася.

— А вот это уже серьезно!.. Но ведь его убила Даша. И она находится у нас… Вот где развернется борьба за наследство!

Артем сделал паузу, позволив Асе погрузиться в свои мысли. Она ломала голову над тем, как быть с наследством, а он вдруг нанес коварный удар под самый дых:

— Недоработал Крыжов. Не смог справиться с Дашей. Пытался, но…

От неожиданности у Аси перехватило дыхание.

— Крыжов?!

— Ну а кто, по-твоему, пытался убить Дашу?.. Она говорит, что это Крыжов отравил твоего отца. Но доказательств у нее нет. А вот что Крыжов сделал с ней — это не вызывает сомнения…

— А что Крыжов сделал с ней?

— То же, что и с Германом…

— А с Германом что?

Ася пребывала на грани обморока. И это убеждало Артема в том, что он находится на верном пути.

— Вот и я спрашиваю: что с ним? Где он? — Лейтенант в упор смотрел на девушку. На губах играла насмешливая улыбка, в глазах — нахальство.

— Я… Я не знаю…

— Ты и не должна это знать. Дашу пытался убить Крыжов. Германа убил он же…

— Это неправда…

— Но ведь Даша сказала!.. А ты должна сказать, что Крыжов убил твоего отца. И твоего брата… У тебя с Крыжовым начинается соревнование. Его задержат, его арестуют, он начнет давать показания, и тогда крайней окажешься ты…

— Его задержат? — чувствуя себя на грани обморока, спросила Ася.

— А где сейчас, по-твоему, находится Брэнсон? Заказывает билет на самолет. Завтра утром он вылетит в свою Америку. В Сан-Франциско он получит постановление на обыск, яхту Крыжова перехватят, вернут в США, его самого арестуют… Пойми, показания он будет давать в Америке. А ты находишься здесь. Ему ничего не будет стоить свалить вину на тебя. Пока до тебя доберется Интерпол, пока выпишут санкцию на твой арест, пока ты сама начнешь давать показания… За это время он сможет отбелить себя до белизны, а тебя загадить до непроглядной черноты…

— Но я ничего не делала! — запаниковала Ася.

— А кто делал, он?

— Что делал?

— Вот ты и должна рассказать это мне. Прямо сейчас. Чтобы опередить Крыжова.

— Я ничего не делала…

— Значит, твоего отца убил Крыжов?

— Нет, его убил колдун вуду, — опустив плечи, мотнула головой девушка.

— Кого, Крыжова?

— Крыжова он лишил разума…

— И дал ему порошок с тетродотоксином.

— Да… То есть нет…

— Значит, порошок получила ты?

— Это уже выходит за рамки, — разозлилась Ася. — Я думала, ты друг, а ты в душу лезешь…

— Я друг. И я хочу тебе помочь… Я же знаю, кто пытался убить Дашу. И могу предполагать, кто убил твоего отца и брата…

— Значит, ты веришь Даше? — сердито и с упреком спросила девушка.

— Заставил себя поверить. Но только ради себя.

— Ради себя?

— Да. Я помогу тебе выпутаться из этой ситуации. А ты меня за это отблагодаришь.

— Как?

— Выйдешь за меня замуж.

— Зачем?

— Затем, что ты мне нравишься. Это во-вторых. А во-первых, я всегда мечтал жениться на миллиарде долларов.

— У тебя родители богатые, — подозрительно покосилась на лейтенанта Ася.

— Кто тебе такое сказал?

— Макс.

— Родители богатые. Но у меня брат и сестра. ДВое умных, а третий — милиционер. Они все унаследуют, а мне пшик останется… Кстати, а ведь ты знала, что я служу в милиции. Макс тебе об этом рассказал. Еще на яхте. А ты делала вид, что не в курсе. Вводила меня в заблуждение… Я бы даже сказал, обманывала. — Артем с упреком смотрел на девушку.

— Не обманывала… — в смятении мотнула она головой. — Просто…

— Что просто?.. Ты когда с нами на яхте была, еще не знала, что задумал Крыжов. Поэтому и сказала Максу о своем с ним романе, да?.. Или не знала?

На какие-то мгновения Ася потеряла дар речи. Настолько сильно ее шокировали вопросы лейтенанта.

— Так знала или нет? — давил на девушку Артем.

— Я не понимаю: чего ты от меня хочешь? — в отчаянии мотнула она головой.

— Правды. И только правды!.. Ты знала, на ком собирался жениться твой отец. Ты знала, что я служу в милиции. У тебя был роман с Крыжовым!

— И что?

— Как что? Ты заодно с Крыжовым. Крыжов пытался убить Плескову… Не сегодня завтра его арестуют, ты окажешься на скамье подсудимых…

— За что?

— За убийство своего отца. За убийство своего брата.

— Но я ничего не знаю!

Ася держалась из последних сил. Но держалась.

— И Крыжову сегодня не звонила?

— Я?! Крыжову?! Ты что-то не то говоришь…

— А кому тогда ты звонила?

Артем уже переписал «снятый» разговор на диктофон своего мобильника. Поэтому он прямо на месте мог «прокрутить» его по новой. Что он и сделал.

Глава 15

Ася готова была разрыдаться от накатившего на нее ужаса. Артем не стал ее шадить.

— Кто просил тебя быть со мной полюбезней?

Она хотела что-то сказать, но вместо этого икнула.

— Надо же держать руку на пульсе событий. А то ведь нет уверенности, что Дашки больше нет… Мы точно знаем, кому ты звонила, — соврал Артем. — Ты звонила Крыжову.

— Это он, — выдавила девушка.

— Он убил твоего отца?

Она не смогла сказать «да», но сокрушенно кивнула, коснувшись подбородком груди.

* * *

В мрачной лачуге колдуна пахло тухлой воблой и дурман-травой. Ася с ужасом наблюдала, как лохматый черный мужчина в экзотическом одеянии достает из кармана одноразовый шприц в упаковке, протягивает его Юре. Он что-то сказал ему на английском, и Крыжов покорно обнажил иглу, проткнул себе палец, выдавил несколько капель крови в подставленную миску.

Колдун макнул в эту воду кисточку, провел ею по лбу Крыжова, затем показал ему на выключенный телевизор в углу комнаты.

Какое-то время они импульсивно разговаривали на английском, после чего состоялся обмен — колдун протянул ему какие-то склянки с порошком, а Юра отдал ему несколько стодолларовых купюр.

Оказавшись на улице, Ася протянула руки к солнцу — она радовалась, что снова попала под его лучи. Настолько тягостное впечатление произвел колдун, что сейчас ей казалось, будто она воскресла.

Они шли по кривым грязным улочкам Порт-о-Пренса, спускались к морю. Ася хотела поскорей вырватьс из объятий гаитянского города, но Крыжов, казалось Не торопился на яхту.

— Я видел ваш особняк на Новорижском, я видел как мы вдвоем плаваем в бассейне, — рассказывал он. — Там не было твоего отца. Там не было твоего брата. Там не было этой сучки… Только ты. И только я.

— Где ты это видел?

— В телевизоре. У колдуна.

— Этому телевизору сто лет в обед. И он не работает.

— Он работает. Но не для всех. Только для тех, кому Мвонга открывает глаза на свою судьбу.

— Твой Мвонга запудрил тебе мозги… Что за порошок он тебе дал?

— Это не просто порошок, — загадочно улыбнулся Юра. — Это волшебство. Порошок судьбы.

— Зачем он тебе?

— Чтобы мы были вместе. Только ты. И я.

— Мы и так будем вместе.

— Не выйдет, — покачал головой Крыжов. — Есть две причины…

— Какие?

— Ты их знаешь…

— Не знаю я ничего.

— Знаешь. Просто не хочешь в том сознаваться…

Яхта покачивалась на волне у пристани. У трапа стоял Герман. Глаза злые, на губах ядовитая улыбка.

— И где ты шлялась? — игнорируя Крыжова, спросил он у Аси.

— Она не шлялась. Она просто заблудилась, — сказан Юра и многозначительно посмотрел на спутницу.

Дескать, это и есть первая причина.

— А ты ее нашел? — ехидно усмехнулся Герман.

— Случайно встретил…

— Знаю я это ваше случайно…

— Что вы знаете? — напыжился Юра.

В — То и знаю… Плевать мне на ваши амуры… — Герман перевел взгляд на Асю и добавил: — И на тебя тоже… в Он бы и дальше продолжал в том же духе, но появился отец. При нем Герман сменил тон с презрительного на радушный. Он умел хитрить, и Асе очень это не нравилось…

* * *

Ася сидела, сложив руки на столе, голова обреченно клонилась к груди.

— Мы были у колдуна вуду, Крыжов купил у него яд…

— Зачем?

— Тогда я не знала…

— А узнала, когда он отравил твоего отца?

— Он отравил меня… Нет, не физически. Он меня очаровал… Даже не знаю чем. Вроде бы ничего необычного, но влюбилась в него без памяти. Это какое-то колдовство… Я ходила по ночам к нему, он иногда наведывался ко мне. Мы хотели пожениться, но…

— Что — но?

Артему от Аси нужно было категоричное признание, но это не мешало ему слушать ее исповедь. Ветер перемен подул, значит, будет очистительный дождь.

— Отец бы не разрешил мне выйти за него замуж. Юра — простой моряк, а отец хотел, чтобы я вышла за миллионера…

— Ты говорила с ним про свой роман?

— Собиралась… Герман догадывался, что у нас любовь. Но отцу не говорил. У него сердце, он не хотел его волновать… Это я так думала. А Крыжов сказал, что у Германа кредо такое — в глазах отца выглядеть примером для подражания. Разумеется, при такой манере поведения он не мог пожаловаться отцу. Юра сказал, что рано или поздно Герман обязательно сдаст нас отцу, но сделает это так, чтобы самому остаться в стороне… Он очень хитрый, этот Герман. Жесткий, циничный…

— Еще что он говорил про Германа?

* * *

Яхту плавно качало на волнах, за иллюминатором — ночное небо в ярких звездах, сливающееся с черной океанской водой.

— Что ты там видишь? — спросил Юра.

Ася лежала на спине, затылком у него на груди. Она отдыхала после бурных ощущений, которые принесла ей постельная болтанка в объятиях любимого мужчины.

— Я вижу вечность, — лениво сказала девушка. — Наша яхта может пойти ко дну, мы утонем, а небо и океан останутся. И звезды будут светить, и волны шуметь…

— Страшно?

— Не знаю… Укрой меня.

В каюте было тепло, но Асе вдруг стало зябко. От мысли, что смерть так близка. Они в океане, где можно наткнуться на айсберг или попасть под гигантскую вол-ну-убийцу…

— Боишься… А не надо бояться. Пока я с тобой, бояться нечего… Хотя…

Юра затянул паузу.

— Что — хотя? — не вытерпела Ася.

— Мне очень не нравится Герман… Он до сих пор ничего не говорит отцу про нас.

— Это же хорошо.

— Плохо… Это очень плохо. Он что-то задумал…

— Что? — поеживаясь, робко спросила Ася.

— И Даша что-то задумала… У всех тайны, все что-то друг от друга скрывают. Герман не хочет говорить про нас, Даша не хочет признаваться в том, что вовсе не звезда… И он что-то задумал. И она… Ну, с ней понятно.

Она стелет твоему отцу. Я слышал, он собирается форсировать события. Женится на ней, и все.

I — Что — все?

Она и сама ревновала отца к его невесте. Поэтому обрадовалась, когда вдруг выяснилось, что Лиза не имеет никакого отношения к настоящей кинозвезде. Началось с того, что, просматривая утренний телеэфир, Ася случайно увидела в кадре Елизавету Крупеницкую, которая показывала, как варить овсянку по старинным английским рецептам. Передача шла в прямом эфире, значит, в тот момент кинозвезда должна была находиться на телестудии. Но Лиза в это время была дома. Ася проследила за ней, узнала, что у нее есть сестра, к которой чуть позже и явилась под видом журналистки. Люба ничего ей не сказала, зато помогла проститутка из интим-салона. Ася хорошо ей заплатила, и она рассказала про Дашу все, что знала. В том числе и о том, что Даша, оказавшись в Москве, сразу же открыла сезон охоты за олигархами. И с ходу «подстрелила» очень крупную дичь.

— Она женит его на себе. И приберет к рукам все его миллионы…

— Почему все? Отец сказал, что без наследства меня не оставит…

— Когда он это тебе говорил?

— Говорил… Сказал, что, если с ним что-то случится, мне достанется большой куш. Он завещание новое составил, еще в Москве, меня туда включил…

— А Дашу? То есть Лизу?

— Да нет, она же не жена ему. Пока.

— Вот именно, пока… И не станет она его женой. Герман постарается. И с ней что-нибудь сотворит, и с тобой… Задумал он что-то. Нутром чую, задумал…

— Что задумал?

— Будешь ночью на палубе стоять, подойдет к тебе сзади, ударит по голове, и за борт. А за бортом акулы… И с Дашкой так же… Он же тебя ненавидит. И ее тоже.

Вы для него — конкуренты. Он должен завладеть всем а тут вы — сначала ты, потом Дашка… И эта точно такая же. Если не Герман, то она всех на тот свет спровадит Чтобы наследством завладеть…

— И что ты предлагаешь? — затаив дыхание, спросила Ася.

— Лучшая оборона — наступление. Предлагаю нанести превентивный удар. Уберем Германа и Дашу, и тогда единственной наследницей останешься ты.

— Уберем?!

— Да, как досадную помеху…

Ася хорошо помнила, как жила в нищете и унижении. Мать — истеричка и лентяйка: от работы к работе, от мужика к мужику. Так и жила, ничего не нажив — ни для себя, ни для дочери. В школу стыдно было ходить, потому что ни у кого не было такой убогой одежды, как у Аси. Может, потому и не ладилось у нее с учебой… Одно хорошо, фигура у нее неплохая — ни капли лишнего жира. Потому что не на чем было нагуливать жир. Голод в семье был привычным явлением.

И вдруг — о чудо! Появился отец-мультимиллионер, забрал Асю к себе, облагодетельствовал, пообещал богатое приданое, а потом и вовсе часть наследства… Она боялась все это потерять. Тем более вместе с жизнью… Нет, не хочет она обратно в нищету. И тем более в гроб.

— А если нас за это посадят?

— За что посадят? — удивился Юра.

— За убийство.

— А кто тебе сказал, что я буду кого-то убивать?.. У меня есть яд. И есть порошок зомби. Сначала мы умертвим Германа и Дашу, а потом их воскресим. Они будут у нас живыми мертвецами. Что скажем им, то и сделают. И отказ от наследства подпишут как миленькие…

— Ты в этом уверен?

— Как и в том, что есть такой остров — Гаити.

— А если и отца сделать зомби? — содрогнувшись от бственной смелости, спросила Ася.

— Ты так любишь своего папочку?

— Люблю?! А за что его любить?.. Где он был все это время, что я росла? Жила в полном дерьме, ни образования. ничего… Нашелся, приручил, с руки кормит… Лучше я его с руки кормить буду.

— Мне нравится ход твоей мысли. Но у Станислава Евгеньевича реальные проблемы с сердцем. Он может умереть по-настоящему…

— Ничего, поплачем, пирожки поедим…

— Ты это серьезно?

— Не знаю…

— Так делать из него зомби или нет?

— На твое усмотрение…

— Фактически, ты даешь «добро»… За меня можешь быть спокойной, я сделаю все, как надо…. А вот за тебя…

— Что — за меня?

— Есть сомнения… Возьмешь да расскажешь, какой я злодей…

— Не расскажу. Никому. И никогда.

— Вот это уже дело… Мы должны заключить договор. Быть вместе во всем и всегда. Нас будет связывать страшная тайна. И ты уже не имеешь права отказаться от меня…

— Я и не хочу отказываться. И не буду…

— Что ж, тогда я сделаю тебя капитаном этой яхты…

* * *

— Он сказал, что слышал, как Герман подговаривал Дашу меня убить, — неуверенно сказала Ася.

— Сказать можно все, что угодно, — с сомнением пожал плечами Артем.

— Он сказал, что у него есть порошок, который сделает из них зомби… Я его отговаривала. На коленях перед ним стояла, но…

— Что — но?

— Он применил этот порошок…

Артем посмотрел на чашечку уже остывшего кофе. Как здорово, что ему хватило ума проигнорировать поданное угощение.

Море удивляло полным штилем, яхта стояла на воде ровно и непоколебимо, как утюг — на гладильной доске. Даша же удивила тем, что покачнулась, будто пьяная.

— С тобой все в порядке? — спросила Ася.

— В порядке, — одной стороной лица улыбнулась Даша.

Голос бесцветный, монотонный, в глазах — ночной мрак.

— Может, выпила на радостях?

— Может, и выпила.

— Может, с горя?

Даша не ответила.

Она была великолепна в свадебном платье. Ася откровенно ей завидовала. И возмущалась одновременно. Но со стороны могло показаться, будто нет для нее большего счастья, чем женить отца на этой лживой красавице.

— Ты его хоть любишь?

— Да.

— Жалеть не будешь?

— Да.

— Что — да?

— Да.

— Ты отцу ничего не хочешь сказать?

— Да.

К Даша смотрела прямо на Асю, но при этом как будто сквозь нее. И, казалось, ничего не соображала.

— Ты дура?

— Да.

Ася уже поняла, что на любой вопрос Даша будет отвечать «да». И ни за что на свете не признается жениху в том, что выходит замуж под чужим именем…

Позавчера отец объявил о том, что договорился о свадьбе, а уже вчера Даша стала проявлять первые признаки внутренней заторможенности.

— Лиза, ну вот ты где!

В каюту вошел отец. Он очень сильно похудел за последнее время. Нездоровая бледность лица, слабость челюстных мышц, слюна в уголках рта… Недавний сердечный приступ серьезно отразился и на его умственных способностях. Похоже, он предчувствовал скорую смерть, поэтому и спешил жениться на Даше… Вот-вот она должна была ему открыть свою глупую тайну, но пока этого не происходило. И, кажется, Ася понимала почему.

Улучив момент, она подошла к Юре:

— Дашка совершенно невменяема. Что ты с ней сделал?

— Кофе с порошком. Эффект, как видишь, потрясающий.

— Ты сделал из нее зомби?

— Да, но это временный эффект. А над постоянным еще работать нужно. Не все так просто. Но ты можешь положиться на меня…

К причалу подали лимузин, на котором «молодые» отправились в российское консульство. Даша ничего не рассказала отцу о своем настоящем прошлом. Ася же в свою очередь умолчала о том, что этот брак нельзя считать законным.

Во время церемонии Герман нервно покусывал губы. Обратно на яхту он ехал с бледным видом. Он предчувствовал беду, и, как оказалось, его ожидания не были напрасными.

В кают-компании был накрыт праздничный стол. Повод для торжества двойной — свадьба и выход в море. За столом все свои. Отец вел себя вполне разумно — время от времени с чувством нежности целовал руки своей молодой жене. Даша же отрешенно улыбалась в ответ на его ухаживания. Она как была, так и оставалась невменяемой. И тупо соглашалась со всем, что говорил ей новоиспеченный муж.

Но со временем Даша начала растормаживаться. В то время как отец набирал градус. Он был уже изрядно навеселе, когда обратился к детям. Объявил, что половину нажитого им состояния завещал своей новой жене, а между сыном и дочерью делит пополам вторую половину.

— Я хочу, чтобы у вас не было никаких иллюзий на этот счет, — сказал он, нежно приобняв Дашу за плечи.

Герман еще плотней сомкнул губы, хищно сощурил глаза. Краска окончательно сошла с лица. Но отец этого как будто бы не замечал. Его увлеченность молодой женой уже выходила за рамки приличия. Ася с трудом подавляла приступы ревности. Но все же ей было легче, чем Герману. Она-то знала, что Даша не имеет прав на наследство. К тому же она знала, что сама скоро станет единственной наследницей.

Вечер заканчивался. Юра отправился на капитанский мостик, «молодые» удалились в свою каюту. Герман подошел к Асе. Он едва держался на ногах и еле ворочал языком — настолько крепко залил вином свое горе.

— Мы должны его остановить… Мы должны что-нибудь придумать…

— Завтра. Давай завтра, — кивнула Ася. — Пойдем, я тебя провожу…

В отличие от брата, она крепко держалась на ногах. Но ей очень хотелось спать. Но и у Германа слипались глаза. Он мог упасть по дороге в свою каюту. Поэтому она взяла его под руку и помогла преодолеть этот путь.

Он упал на кровать и сразу же заснул. Ася ощутила непреодолимую слабость. У нее не было сил выйти из каюты брата, чтобы добраться до своей. Ей нужен был отдых. И она присела на краешек кровати. Подняться уже не смогла.

* * *

— Крыжов сделал все сам… — с обреченным видом рассказывала Ася. — Когда я проснулась, яхта уже стояла у причала Сан-Франциско. Германа нигде не было, Даши тоже. Отец лежал в своей каюте, за ним вот-вот должны были приехать…

— А отравил его Крыжов? — спросил Артем, мысленно проворачивая ключ в замочной скважине.

— Да… Он мне потом все рассказал. Это Юра подмешал в напитки снотворное, это из-за него мы все уснули. Бодрствовал только он один. Он сделал отцу смертельный укол. Он вложил шприц в руку спящей Даши. Сам же этот шприц потом и выбросил в мусорку… А потом рассказывал полицейским, как Даша… то есть Лиза Крупеницкая и Герман сбежали с яхты…

— А куда они на самом деле делись?

— На яхте был тайник, куда свободно могли поместиться два человеческих тела. Он сказал, что там и спрятал Дашу и Германа. Сначала умертвил их, а потом спрятал…

— Умертвил. Или точнее, убил…

— Нет, умертвил. Чтобы потом их воскресить… Возможно, они уже живы. И сейчас, возможно, помогают ему вести яхту.

— Но ты ж? сказала, что Даши больше нет, — вспомнил Артем. — Когда с Крыжовым разговаривала, сказала…

— Я это говорила? — Ася посмотрела на Гончара так будто только-только проснулась.

— Говорила.

— Но разве она есть?.. Она — зомби. Она уже не человек… Ее уже нет…

— Но Даша у нас. Ты ее сегодня видела.

— Это не Даша, — мотнула головой Ася.

— А кто?

— Кто?! — спохватившись, переспросила девушка. — Это Даша. Но уже зомби…

— Я бы этого не сказал… И как она могла вернуться в Москву, если она была спрятана в тайнике на яхте…

— На то она и зомби…

— Да, но у нас нет такого закона, что зомби не могут давать показания в суде. И она расскажет, кто пытался ее убить.

— Она спала, когда Юра сделал ей укол…

— Укол?

— Да, такой же, как и отцу…

— Но ведь твой отец умер, и его похоронили.

— Юра не хотел его убивать… Но он умер. Сердце у него слабое…

— Он умер, а в его смерти обвинили Дашу. Она сейчас якобы прячется, вместе со своим «любовником» Германом… А он на яхте, в тайнике…

— Да.

— И ты не боишься в этом признаться.

— Боюсь. Но признаюсь.

— Честь тебе за это и хвала. Сейчас мы поедем с тобой в отдел, ты напишешь чистосердечное признание…

— А дальше что?

— Отпущу тебя домой, — соврал Артем.

Однозначно, Асю нужно было изолировать от общества. Хотя бы ради того, чтобы у нее не было возможности связаться с Крыжовым, предупредить его о том, что он изобличен. Если она признается в том, что выдала Юрия, он попросту выбросит за борт тела Плесковой и Терентьева… О том, что Даша и Герман превращены в живых мертвецов, он совершенно не верил… Несомненно, в этой истории был колдун вуду, но настоящей злой магией был старпом Крыжов. И его необходимо было задержать. Но сначала изолировать Асю…

— Не отпустишь, — сокрушенно покачала головой девушка. — Я знаю, что не отпустишь… Как ни крути, а я виновата в гибели отца. И мне придется за это отвечать… Как ты думаешь, если меня осудят здесь, на земле, там, на небе, мне простят мой грех?

— Ты же сама во всем призналась. Значит, на земле отпустят, а на небесах простят.

— Спасибо за утешение, — уронив голову на грудь, дрожащим от слез голосом сказала девушка.

— Ну что, едем?

— Да… Но мне нужно собрать вещи. Возможно, сюда я больше уже не вернусь…

— Вернешься.

— Но вещи мне все равно собрать нужно.

— Логично, — вынужден был признать Артем.

— Тогда я пошла?

Ася поднялась со своего места, вышла из беседки. На улице уже темнело, а фонари еще не горели, и под портиком было темно.

— Постой. Тебе не надо никуда идти… Позови экономку, она принесет тебе вещи.

Артем не хотел заходить в дом и тем более упускать девушку из виду. Вдруг удерет?

— Ее нет дома, — не оборачиваясь, покачала головой Ася.

— А кто подавал кофе?

— Она подала. И ушла. У нее внук родился…

— Счастливое событие.

— Кому как везет… Мне, например, не повезло. Но я должна ответить…

Она снова пошла в дом, и Артему ничего не оставалось, как последовать за ней.

В доме было просторно и темно. Ася хлопнула в ладоши, но свет не зажегся.

— Опять двадцать пять, — недовольно сказала девушка.

— Что такое?

— Снова свет отключили. Там какую-то подстанцию ремонтируют…

— А фонари, свечи?

— Тебе что, страшно? — Ася удивленно и с подначкой посмотрела на Артема.

— Я не трус. Но зомби боюсь…

— Нет здесь никаких зомби.

— А их повелитель где?

— Где, где. На корабле!.. То есть на яхте… Или ты сомневаешься?

— Нет, — пожал плечами Артем.

— А вдруг он уже здесь? — дрогнувшим голосом спросила Ася.

— Нет. Ты ему звонила. Он заглянул в свой тайник на яхте, посмотрел, что тело Даши Плесковой на месте, перезвонил тебе, объяснил, что тебя ввели в заблуждение…

— А это действительно так?

— Ну, ты же знаешь, что видела сегодня Лизу Крупе-ницкую, а не Дашу….

Они стояли посреди огромного зала с высоченными потолками, под люстрой, внушительный силуэт которой угадывался в темноте. Артема всерьез пугало предчувствие, что сейчас эта хрустальная глыба свалится ему на голову.

Даже в темноте был виден холодный стальной блеск в глазах Аси. Девушка скинула с себя маску наивной простушки и сейчас смотрела на Артема, как охотник на попавшую в силки добычу. Как будто ловушка уже захлопнулась за ним.

— Знаю… Но тем не менее ты узнал всю правду.

— Это меня и напрягает, — тихо сказал Артем.

— Что?

— Ты хотела взять свои вещи.

— Да, конечно…

Они поднимались по широкой мраморной лестнице. Ася шла впереди.

— Может, не будем доводить дело до тюрьмы? — спросила она, не сбавляя ход.

— Мы же уже все решили.

— Ты говорил, что хочешь жениться на мне.

На самой вершине лестницы ступеньки, казалось, были чем-то смазаны. Артем чувствовал, как скользят ноги. Он торопился поскорее преодолеть этот опасный участок, но Ася неожиданно остановилась, развернулась к нему лицом.

Ему ничего не оставалось делать, как остановиться.

— Ну, твое сердце уже занято, — нашелся он.

Лестница была настолько широкой, что нужно было сделать шаг в сторону — влево или вправо, — чтобы дотянуться до перил. Но он пока не торопился делать это.

— Ты мне тоже нравишься, — совсем не убедительно сказала девушка.

— Я подумаю…

— Значит, истина для тебя дороже?

— Работа такая.

— Но истина — понятие относительное. Ты ее знаешь, а другие — нет.

— Надо, чтобы и другие об этом узнали.

— Не надо… Я никуда не поеду. И ни в чем не стану сознаваться.

— Но наш разговор записан.

— Не весь.

Увы, но Ася была права. Разговор записывался на диктофон мобильного телефона. Но, после того как Артем прокрутил ее беседу с Крыжовым, диктофон на запись больше не включался.

— Но ты должна во всем признаться. Все равно вся правда всплывет наружу.

— Как? — презрительно усмехнулась Ася.

— Яхту перехватят, найдут тела Плесковой и Терентьева…

— Для этого тебе нужно меня задержать. Чтобы я не смогла позвонить Крыжову.

Артем удивленно посмотрел на девушку. Казалось, она читала его мысли.

— Ну… — Гончар не знал, что ответить.

— Не напрягайся. Нет никаких тел. Их давно уже сожрали акулы…

— А как же зомби?

— Зомби — сказки для дурачков… Я была такой дурочкой, но Крыжов мне все объяснил. И я все поняла, потому что люблю его… Он здесь, приехал за мной. Завтра мы поженимся и улетим на Гавайи, к нашей яхте… А ты ничего не докажешь. Потому что во всем виновата Дашка. И зря ты маскарад устраивал…

— Маскарад устраиваешь ты.

Артем катастрофически нуждался в твердой почве под ногами. Поэтому он шагнул в сторону, положил руку на перила, но и они оказались чем-то скользким смазанными.

— Может быть.

Зато Ася твердо стояла на ногах. И возвышалась над ним. Она попыталась толкнуть его, но Артем вовремя среагировал. Он сумел отбить ее руку. Но при этом потерял точку опоры.

В попытке обрести равновесие он отчаянно махал руками. Ему нечем было защитить свою грудь, и Ася этим воспользовалась. Она снова попыталась толкнуть его, и в этот раз — удачно.

Артем успел сгруппироваться, но все равно пару раз очень сильно ударился о ступеньки головой. И все же он смог бы встать на ноги, если бы не сильный удар, обрушившийся на него откуда-то сверху. Оказалось, что внизу его уже ждали с тяжелым, дубовой крепости сюрпризом.

Череп выдержал удар, не раскололся на части. Но рассудок засасывало в болото бессознания. Мышцы еще повиновались Артему, он, казалось, мог даже встать, но удар напрочь отбил желание бороться за жизнь. Он чувствовал, что тонет, но не хотелось барахтаться, чтобы выбраться на поверхность сознания.

— Ну, вот и все! — донесся до него мужской голос.

Казалось, на голову был надет медный колокол, резонансное поле которого искажало звуки.

— Еще не все, — растянулся в гул женский голос. — Куда денем труп?

— Он еще не труп…

Артем ощутил на своей шее два пальца. Кто-то проверял, есть у него пульс или нет… Если есть, то скоро его не будет. Или задушат, или утопят…

И так вдруг ему захотелось жить, что рука неосознанно потянулась к пистолету. Но, увы, слишком заторможенными были его движения. Возвышающийся над ним мужчина ударил его ногой в голову. Еще, еще…

Удары были сильными, но, вместо того чтобы глубже вгонять Артема в бездну небытия, они вытягивали его оттуда. В какой-то момент он смог поймать летящую в него ногу… Захват он произвести не смог, и противник отскочил в сторону.

Это был Крыжов. Артем смог зацепиться взглядом за его бороду, опознать его.

Крыжов снова ударил Гончара ногой, но он увернулся. Тогда противник прибег к более мощному оружию.

Видимо, первый его удар был настолько мощным, что бейсбольная бита выскользнула из рук. Сейчас она валялась на полу, и Крыжов потянулся к ней. Но Артем его опередил. У него сильно закружилась голова, когда он поднялся на ноги. Перед глазами карусель. Но все же он смог выбить оружие из рук противника. Правда, при этом он сам потерял равновесие и рухнул на пятую точку.

Крыжов посмотрел на него и отступил на несколько шагов — но только для того, чтобы подобрать с полу отлетевшую биту. Артем ощущал тяжесть пистолета в кобуре, но у него тряслись руки, а мышцы были так напряжены, что ушло несколько секунд только на то, чтобы отстегнуть ремешок на кобуре. К счастью, Крыжов очень волновался. Он поднял биту, но та выскользнула из рук. Пока он ее поднимал, Артем успел вытащить пистолет.

Он с трудом снял оружие с предохранителя, дослал патрон в патронник. Крыжов мог бы воспользоваться этой задержкой, но, видно, витающий над ним дух колдуна вуду подсказал ему иное, глупое решение. С перепуга злодей бросился к дверям. Артем выстрелил в него. Именно в этот момент ему на голову что-то рухнуло. Теряя сознание, он подумал, что это могла быть люстра.

Эпилог

На Асю страшно было смотреть. На голове тигриная морда в свирепом оскале, голое тело в плаще из шкуры хищника, амулеты из человеческих костей. В глазах — пляшущие огненные бесы.

— Вставай! Вставай! — заклинала она, обнажая желтые клыки собственных зубов.

Она тянула к Артему руки, шевелила пальцами, насылая на него черную магию.

— Ты зомби… Ты зомби!.. Ты зомби!!! Вставай! Вставай! Иди ко мне! Иди!!!

Артем не чувствовал тела. Казалось, он не мог им владеть. Но его руки вдруг вознеслись вверх, ноги послушно подняли с пола онемевшее тело… Он не хотел подчиняться Асе. Но его собственная воля растворилась в глубинах ее демонических глаз. Он не может управлять собой. Он превратился в зомби… В зомби!

— Нет!!! — что есть мочи заорал он.

И Ася вдруг куда-то исчезла. А на ее месте, на фоне белого потолка, возникло лицо Макса. И Брэнсона рядом с ним.

— Очнулся! — расплылся в улыбке первый.

— А где Ася? — спросил Артем.

Язык с трудом ворочался во рту, и он сомневался, что Макс его поймет.

— Ася?! Ася в тюрьме. И Крыжов там… Брэнсону скажи спасибо, он меня к их дому потащил… Чуть опоздали, правда. Но Крыжова взять успели…

Макс говорил на русском, но Брэнсон его понял. И вопросительно с упреком посмотрел на него.

— Ну, Рэймонд его с ног сбил, — обескураженно поправился Макс. И вдохновленно воскликнул: — А кто, по-твоему, Аську повязал?! Моя работа… Она тебя статуэткой по голове долбанула. Чистая бронза… Слушай, у тебя голова крепче бронзы…

Комментарии Артем слушать не стал. Перевел взгляд на Брэнсона.

— Ася созналась? — по-английски спросил он.

— И она созналась, — улыбнулся парень. — И Крыжов…

— Это правда, что Плесковой и Германа больше нет?

Американец ничего не сказал, но скорбно развел руками.

Артем загрустил. Что ни говори, а Даша оставила о себе приятные воспоминания. И очень жаль, что победа над преступниками была омрачена известием о ее гибели…

Оглавление

  • Часть первая ЗВЕЗДОЧЕТ
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  •   Глава 21
  •   Эпилог
  • Часть вторая АЛЕЕТ ПАРУС ОДИНОКИЙ
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Эпилог X Имя пользователя * Пароль * Запомнить меня
  • Регистрация
  • Забыли пароль?