«Трагедия закона»

- 2 -

Достопочтенный сэр Уильям Хервуд Барбер, рыцарь, член Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Высокий суд правосудия — высший суд первой инстанции, входящий в состав Верховного суда и состоящий из трех отделений, одно из которых — Королевская скамья (так он был представлен на обложке календаря выездных сессий суда Выездные сессии суда созываются в графствах не менее трех раз в год. Дела слушаются судьями Высокого суда правосудия в графстве Маркшир), в молодости, когда работал в адвокатуре, имел прозвище Молодой Стригун Фамилия Барбер означает "брадобрей", отсюда кличка Стригун. (Здесь и далее примеч. перев.), на что были свои причины. С течением времени прозвище сократилось до Стригуна. В последнее время все больше людей из его окружения стали звать судью между собой "папаша Уильям", что не имело никакого отношения к его возрасту. На самом деле ему еще не исполнилось шестидесяти, и надо признать, что в гражданской одежде он выглядел неказисто. Костюмы плохо сидели на его долговязой фигуре, двигался он порывисто и неуклюже, а голос имел высокий и хрипловатый. Но есть нечто эдакое в судейских одеждах, что придает достоинство самой что ни на есть незначительной фигуре. Широкая мантия делала незаметной его неуклюжесть, а длинный парик, обрамляющий лицо, подчеркивал довольно крупный орлиный нос и скрывал безвольный рот и подбородок. Усаживаясь на заднее сиденье "роллс-ройса", Барбер выглядел судьей на все сто процентов. Так что, хотя и не было трубачей, люди, собравшиеся у гостиницы, чтобы посмотреть на церемонию отъезда, возвращались домой с ощущением, что они видели великого человека. И в этом был, пожалуй, главный и истинный смысл всей церемонии.

Полковнику Хаббертону, шерифу графства, меньше повезло с костюмом. Добровольческий полк графства Маркшир никогда особенно не отличался воинственным видом, а если приглядеться к их мундирам, возникает подозрение, что модельер легкомысленно отнесся к своей работе. Уж больно щедро он развесил золотые галуны, намудрил с погонами и дал полную волю фантазии, создавая каску, которую полковник придерживал сейчас на колене. И в лучшие дни мундир смотрелся как полная безвкусица, а в полевых условиях — тем более как нелепый анахронизм, не говоря уже о том, что он был страшно неудобным. Высокий и жесткий воротник уже натер полковнику подбородок. Хаббертон подозревал, что хихиканье, которое он слышал в толпе, касалось именно его.

- 2 -