«Возвращение в Сокольники»

- 4 -

Он перелез-таки через восхитительное тело Марии. Мары - она обожала, когда ее так называли. Посмотрел на то, что оставлял недоделанным, и подумал, что, наверное, это и правильно - всегда лучше оставлять после себя нечто, что надо будет обязательно доделать потом. Долюбить, черт возьми. Дотрахать, в конце концов. Чтоб пустыми вопросами не мучилась. Нет, но как смотрит! Не верит, поди, что он сейчас оденется и уйдет. Сколько, оказывается, у одинокого мужчины обязанностей, о которых он и не подозревает, проживая в семье! Руководствуясь желаниями жены. Это же чудо, когда за тебя решают проблемы. А потом чудо кончается, уступая место другому какому-нибудь чуду. Или - полной свободе. Ну да, можно подумать, что тебе сильно мешала семья! Сука ты, Турецкий.

Явился, взял свое, натянул носки... а где они, кстати? Турецкий свесился с тахты и стал осматриваться в поисках собственных носков. Кажется, зашвырнул их под тахту. Он нагнулся ниже, задрал плед, свисавший до полу, и в этот момент заверещал его "мобила", брошенный на тумбочке, с другой стороны.

- Это тебя? - глупо спросила Мара.

- Ну не тебя же! - Действительно, а кому еще стали бы звонить в пять вечера по телефону, номер которого был известен весьма узкому кругу лиц. Турецкий им пользовался, как он говорил, уходя "в эмиграцию". Когда хотел максимально стать невидимым и неслышимым.

- 4 -